Ткач Кошмаров. Книга 3 (СИ) - Розин Юрий - Страница 14

И не удивительно, ведь я, в каком-то смысле, копался в самой его душе. Это не могло не быть мучительно.

К сожалению, по-другому было нельзя. Мне нужно было исследовать цветного проводника Потока, так или иначе.

Однако, прежде чем продвинуться дальше, я дал Кайлу минуту передышки. Вскоре его судороги стали слабее, дыхание выровнялось. Можно было продолжать.

— Ещё немного, — приободрил я его.

Я сосредоточился на связи между проводником и его хозяином. Тут тоже было отличие.

Нас с Аном связывала энергетическая нить, в которую, если верить теории, так как на практике это было никак не проверить, были вплетены крупицы моей души и аспекта заавува.

Между Кайлом и его богомолом тоже была такая нить. Но она была куда короче и шире, чем даже у меня, и тем более намного шире, чем у тех подопытных, на ком я проводил ритуал для Курта.

Пожалуй, на этом можно было заканчивать. Я осторожно вывел нити, наблюдая, как золотисто-зелёные энергетические каналы богомола пульсируют, будто негодуя из-за моего вмешательства.

— Это было… хуже всего, что я когда-либо испытывал, — вздохнул Кайл после где-то десяти минут просто лежания пластом. — Теперь ты мне поможешь

Я не ответил. Сидел, тупо уставившись в одну точку.

В процессе изучения я был сосредоточен на процессе и не позволял сам себе отвлекаться. Но теперь, анализируя результаты, я ощутил, как ледяной ком сжал мне горло.

Мне повезло. Черт возьми, мне просто повезло.

Перед глазами всплывали обрывки воспоминаний. Алый вихрь Ледника Яростного, впитанный Ананси. Эксперимент по расширению связи, когда я буквально насильно расширил канал связи. Тогда это казалось гениальным решением, что избавит меня от всех проблем — теперь оказалось, что я просто отсрочил неизбежное.

Я разжал ладонь, и из нее выбрался Ан. Белый, почти прозрачный, с едва заметным фиолетовым отливом после последнего «пиршества». Он шевельнул лапками, и я почувствовал, как его сознание — холодное, чуждое — коснулось моего.

Цветные проводники были на несколько порядков крепче связаны с хозяевами из-за того, что при создании использовался собственный Поток человека. А белые проводники калек…

Когда они достигнут сферы Сдвига Тверди и обретут собственные источники энергии, они либо отбросят своих хозяев, как использованную оболочку, либо… хуже. Перепишут волю, подменят сознание своим.

Моя ситуация была чуть лучше. Расширение связи отложило момент выхода Ана из-под контроля. Но как надолго? Я не мог дать ответ. Уровень Вулкана? Острова Пепла? Выше?

В любом случае, если оставить все как есть, рано или поздно я потеряю контроль над своим проводником. Как это исправить? Особенно с учетом недавнего диагноза врача, напророчившего мне необратимые мутации или смерть, если я попытаюсь разблокировать Поток в ногах?

Одно было понятно. Я не позволю Ану подняться в сферу Сдвига Тверди, пока не найду ответ. Возможно, он и не выйдет из-под контроля после обретения собственного Ледника. Но рисковать и слишком приближать опасный момент не стоило.

— Лейран? — Кайл хрипло выдохнул, прерывая поток мыслей.

Я резко встряхнулся.

— Да. Я тут.

— Мои родные?

— Я помогу их спасти, — кивнул я. — Но искать их ты будешь сам.

Кайл резко поднял голову. На скуле у него дёргался нерв.

— Они взяли их ещё вчера! Если ждать, то…

— А ты думал, я за тебя все сделаю? Если ждать, то они могут их убить? Ну так не жди! Используй все свои возможности и ресурсы, чтобы их найти. И тогда приходи ко мне снова, — я указал на богомола. — Используй своего нового проводника.

Он сглотнул, разглядывая свои ладони — на отсутствующие пальцы на левой руке.

— Я не умею…

— Научишься. Если хочешь их спасти — научишься. Холодная Звезда не могла просто испарить троих людей.

Кайл стиснул зубы, но кивнул. Его проводник вдруг замер, словно прислушиваясь.

— А если… они уже мёртвы?

Я взглянул ему прямо в глаза:

— Тогда будешь знать. И решать, что делать дальше. С этим я тебе тоже помогу, если захочешь.

Тишина. Только треск лампы над кроватью нарушал её. Поток Кайл резко скинул с себя тонкое одеяло, встал, слегка покачнувшись после обморока, кровопотери и болевого шока. Его не раздевали, разумеется, только перебинтовали руку.

— Я найду их. А потом…

— Потом — моя очередь, — я закончил за него. — Но сначала докажи, что ты не просто мясо с проводником.

Он не стал спорить. Просто развернулся и вышел. Я наблюдал, как дверь захлопывается за ним, затем вздохнул и тоже поехал к двери.

Мы уже никогда не станем вновь друзьями. Не после того, как он меня предал. Но я понимал, что он не был плохим человеком, а значит заслуживал того, чтобы мы с ним стали хотя бы союзниками.

Дальше — обратно в центр. Мне нужно было подготовиться к началу занятий и официальному объявлению от Мириа о том, что она стала наставником, а значит потеряла право на руководство фракцией.

Я замер перед дверью своих апартаментов, пальцы непроизвольно сжались в кулаки. По темному дереву растеклись кривые алые буквы: «Пауки — лишь пища для львов!» Краска еще не высохла — капли стекали вниз, как кровь из свежей раны.

— Ну как, Паучник? — раздался сзади нарочито громкий голос.

Повернув голову, я увидел пятерых незнакомых кадетов. Они стояли в расслабленных позах, даже не пытаясь скрыть банку краски с кисточкой, торчащей из нее, что один из них держал в руке.

В центре — рослый блондин с квадратной челюстью, кадет третьего года, судя по нашивке. Его пальцы барабанили по рукояти тренировочного меча.

— Красиво вышло, да? — он широко ухмыльнулся, показывая белые зубы. — Львы всегда были вершиной пищевой цепочки.

Его товарищи захихикали. Один, тощий рыжий паренек, даже причмокнул, изображая звук раздавленного насекомого.

Я разжал пальцы. Спокойно. Это ловушка. Они ждут, когда сорвусь.

— Оригинально, — сказал я намеренно расслабленно. — Но если львы такие грозные, почему лев Себиана проиграл моему пауку на церемонии?

Блондин нахмурился. Рыжий перестал хихикать.

— Ты хитрил! — выпалил кто-то сзади.

— А в реальном бою тебя размажут за секунду! — добавил блондин, сжимая кулаки.

— Может быть, — пожал я плечами. — Но пока что единственное, что вы размазали — это краску на моей двери. Довольно жалкий способ доказать превосходство, не находите?

Блондин покраснел. Он сделал шаг вперед, но его остановил более высокий кадет с шрамом через бровь.

— Не стоит, — пробурчал тот. — Он спровоцирует тебя на драку, а потом побежит жаловаться наставникам.

Я усмехнулся:

— О, теперь я еще и ябеда? Удобно, правда? Когда не можете победить в честном бою — обвиняете противника в трусости. Настоящие львы, ничего не скажешь.

Блондин зарычал, но шрамированный крепко схватил его за плечо.

— Не сегодня, — сказал он. — Но мы еще поговорим, Паучник.

Они ушли, шаркая сапогами по каменному полу. Я дождался, пока они свернут за угол, и только тогда позволил себе глубокий вдох.

Идиоты. Они даже не понимают, насколько облегчили мне задачу.

Я еще раз взглянул на надпись. Краска уже начала подсыхать. Въехал в апартаменты. Дверь закрылась с тихим щелчком.

В тишине комнаты я вдруг осознал, как сильно дрожат руки. Не от страха — от адреналина. Пауки — пища для львов.

Год назад я бы либо огрызнулся, либо сжался в углу, прикрываясь колкостями. Теперь же в груди горело не унижение, а холодная ярость. Я стал сильнее.

Не физически — нет, ноги всё так же предательски не слушались. Но я научился бить так, чтобы противник даже не понимал, откуда пришел удар.

Вот только… Что выбрать? Размазать этих щенков по стенам — и потерять стажировку? Или стерпеть — и дать им понять, что на мне можно вытирать ноги?

Я медленно выдохнул, разжимая пальцы. Нет, драка сейчас — тупик. Они ждут реакции. Ждут, чтобы я либо облажался, либо струсил. Но есть третий вариант — заставить их бояться даже моего молчания.