Системный приручитель 1 (СИ) - Пислегин Алексей - Страница 28

И чего их, спрашивается, Мишей и Машей называют? Имена простые и благозвучные, никаких вам Хуней и Суней.

— Держи, Мэй, — я снова передал ей карабин. Отличные позиции для уничтожения волков я уже приметил, расстояние прикинул. Осталось проверить меткость девушки при стрельбе на это расстояние — примерно на сто метров, то есть. — Хочу глянуть, как ты стреляешь. С сайгой точно справишься?

— Да, я стреляла из сайги. Но она была другой модели, новее, и с оптическим прицелом.

— Оптика бы не помешала, да, — проворчал я. — Знал бы — взял с собой. С коллиматором справишься?

— Я же биатлонистка, мне обычно хватает мушки, — Мэй ловко уселась попой на пятку подвёрнутой правой ноги, левое колено использовала, как упор для локтя, чтобы поднять сайгу. Сквозь коллиматор осмотрела лес.

— Тяжело? На весу удержишь карабин?

— Конечно, просто не хочу лишний раз забивать мышцы.

Разумно, да. Сегодня же вечером надо подогнать Мэй по паре эссенций выносливости и силы, окупиться это вложение должно быстро.

— Ой, — девушка вдруг вскинула на меня взгляд. — Электроника ведь не работает?

— Судя по всему, да. Может, мощный электромагнитный импульс был, когда Система показала первые сообщения. Как при взрыве ядерной бомбы в стратосфере. Слышала о таком? Тогда есть шанс найти рабочую технику. А может, Система каким-нибудь хитрым фантастическим способом отрезала нас от высоких технологий насовсем.

— Я не об этом, — тряхнула головой Мэй. — Как работает коллиматор? В нём же тоже электроника.

— А, — я усмехнулся. Сам давно привык к этой приблуде, там что даже не задумывался об этом. — Ну, малая, тут всё просто: в этом прицеле никакой электрики нет, это — пассивный коллиматор. Только комбинация оптоволоконного светопровода и тритиевой капсулы. Оптоволокно свет без батарей улавливает. Это — днём. Ночью — тритий светится в темноте.

— Тритий? Это разве не радиоактивный элемент?

— Он самый. Понимаю, звучит неприятно, но конструкция безопасная. За счёт распада и светится. Ну и — так и создаётся прицельная сетка. Честно сказать, сам особо не вникал, подробнее не расскажу. Из минусов — в сумерках сетка тускловата, но не критично.

Китаянка бросила на прицел странный взгляд — будто сомневалась в его существовании. Хмыкнула:

— Я про такие даже не слышала.

— Дорогие просто, как крыло от самолёта. Но есть за что, тут не поспоришь. Линзы шикарные, никаких бликов. Приближение в три с половиной раза, корпус ударопрочный, с полной защитой от воды. И срок службы равен периоду полураспада трития — двенадцать лет, то есть. Мой половину своего срока уже отходил. Дорогая игрушка для мажоров, которым некуда девать деньги. И годный инструмент для бойцов спецслужб. А мне… Мне его просто подарили. Гравировку видишь?

— Sabaton, — зачитала она надпись латиницей в боковой части корпуса прицела. — Это вроде бы какая-то древняя рок-группа?

— Нет, это мой позывной. Прицел по спецзаказу сделан в Швейцарии, других таких нет. Он даже не гуглится. Похожие серийные модели есть, но все так или иначе отличаются. Тут прицельная сетка под российские патроны — под калибр 5.45. Корпус из авиационного алюминия и карбона.

— А крылья? — Мэй нашла вторую гравировку. — Я… Я где-то их видела, кажется.

— Украшение, — отозвался я спокойно. Ни словом не соврал, но и не стал рассказывать лишнего. — Подарил мне этот прицел один африканский генерал. Он крепко мне задолжал в своё время. Я, по правде сказать, забыл об этом — а генерал под конец войны сам объявился. Кто бы знал тогда, что меня его подарок через столько лет выручит.

Девушка, прикусив губу, нежно провела подушечками пальцев по гравировке с крыльями. Лицо её стало задумчивым и отстранённым. А я — резко хлопнул в ладоши, вернув к себе внимание:

— Всё, давай-ка к делу.

Я высмотрел на нужном от нас расстоянии очень приметную корявую берёзу с раздваивающимся стволом. В месте разделения как раз вырос крупный древесный гриб. Это, конечно, не волчий глаз, но цель всё равно сложная — он всего с пару кулаков размером.

Объяснил Мэй, где её цель, она деловито кивнула и спросила:

— Сколько патронов можно отстрелять?

— Пять, — отозвался я. Жаба душила, но я упорно игнорировал её навязчивое давление.

— Поняла, — девушка деловито осмотрелась, улеглась на землю под полными любопытства взглядами остальной группы, сделав упором для стрельбы большой округлый валун.

— На линию огня не вылезаем, — сказал я громко.

Попадания контролировал с помощью бинокля.

Первый выстрел — пуля легла сантиметров на десять ниже гриба, выбила щепки и, смявшись, отлетела. Ещё и на части раскололась. Ожидаемо — в месте разветвления ствола волокна древесины чертовски плотные. Благо, нам отсюда рикошетов опасаться не надо.

Гриб от близкого удара отвалился, но на коре остался заметный ровный след от него.

— Целься туда же.

— Поняла.

Вторым же выстрелом Мэй попала в самый краешек грибного следа, взяв выше середины. Третью пулю уже положила точно в цель — и, внезапно, повернулась ко мне и широко улыбнулась. Открыто так, немного по детски и очень-очень тепло. Как… Как Джеки Чан, блин!

Ей, впрочем, я никогда не расскажу про свои ассоциации.

А ведь она стреляла из моего карабина, который сегодня впервые держала в руках. Конечно, сайга у меня пристреляна, коллиматор установлен верно — но всё равно впечатляет.

— Умница, — я не стал скупиться на похвалу, и девушка зарделась. — Давай-ка сменим цель и попробуем ещё два выстрела. Чтобы наверняка.

Осмотрев в бинокль лес, я выбрал новую цель — подальше, метрах примерно в ста двадцати от нас. Потом — ещё одну, снова чуть дальше. Оба раза Мэй выстрелила, как надо.

— Отлично. У меня в рюкзаке коробка с патронами. Доснарядить магазин сможешь?

— Да, я умею.

Так, один элемент моего плана на месте. Кого вместе с Мэй отправить на позицию? Илья неплохо показал себя со змеёй, после похищения Юли — до последнего пытался вытащить раненого парня. Точнее, затащить на дерево.

Но — эмоционально он не особо стабилен, поэтому и доверять ему я пока не могу.

Миша-Шенг? Его я ещё проверю, но — позже. Сейчас ставки слишком высоки. Значит, остаётся только Олег. Он малость растяпистый, да и трусоватый, но я помню, как он кинулся ко мне с кайлом наголо, когда на меня морок напал.

Ещё и умудрился не заорать, когда его пытались сожрать бешеные бурундуки…

Значит — берём Олега. Пусть возьмёт пистолет Мэй, оба целых капкана — объясню, как их устанавливать, там дело не хитрое. Буран пойдёт с ними. Он хотя-бы сможет предупредить об опасности в случае чего. Отпускать их в сторону от группы всё ещё опасно… Но я никому и не обещал детский сад или санаторий. Сейчас само наше существование — бесконечный риск.

После укуса гадюки меня беспокоит, как могла измениться ещё и членистоногая фауна. У нас тайга горная, тех же комаров днём с огнём не сыщешь — только в болотистых местах, разве что, — а вот пауки… Встречаются и тарантулы, и каракурты, пусть и редко.

Как Система повлияла на их агрессивность и особенно на яды, мне проверять не хотелось бы.

А что до бактерий, вирусов? Тоже ведь живые организмы, и они тоже могут измениться. Смерть повсюду. Это не повод забывать об осторожности — осторожность вообще должна стать нашим вторым именем, — но и вечно дуть на молоко нельзя.

Я сделаю ребят сильнее — и для этого им ещё не раз придётся рискнуть жизнями. Как и мне, впрочем. Например — прямо сейчас.

Паршиво, что в волках я особо не разбираюсь. Зато, разбираюсь в собаках — а разница между ними (вроде бы) не так велика. В первую очередь, меня волнует зрение серых — чтобы спрятавшуюся в засаде Мэй они раньше времени не заметили.

Их сообразительность я на всякий случай буду считать близкой к человеческой, пусть и с поправкой на инстинкты. Вторыми и попытаюсь воспользоваться в своём плане.

Итак…

Миф о том, что собаки видят мир чёрно-белым — это дурацкий стереотип, вскормленный поп-культурой. Цвета они воспринимают, пусть и иначе, чем люди, зелёное и красное различают плохо — как дальтоники. Вдали видят лучше, чем вблизи, и отлично улавливают движение.