Новое назначение (СИ) - Васильев Андрей - Страница 49

— Два куска. И я не шучу. Мы неплохой парой будем, Олежка, поверь. Красивой и гармоничной.

— У меня девушка в Саратове есть. И не вздумай сказать «была». Два раза сегодня это слышал уже. Хватит.

— Так это правда, — передернула плечиками Ревина. — Была. Я же вижу, что ты уже наш. Корни еще не пустил в отдел, разумеется, но это дело времени. Ну а чувств на расстоянии, поверь, не бывает, я на себе это проверила. Ладно-ладно, не хмурься, тебе не идет. Соскочили с темы на время.

Олег было хотел сказать «не на время, а навсегда», но почему-то промолчал.

— Ровнин, ты все еще тут? — заглянул в кабинет Аркадий Николаевич. — Давай бери кружку и ко мне в кабинет на инструктаж. Надо кое-куда съездить будет.

— Говорю же — перспективный, — услышал Олег, выходя из кабинета Ревиной. — Определенно надо подумать!

Глава 15

— Поедешь в дом скорби, — сообщил Ровнину начальник, когда тот вошел в его кабинет, а после протянул ему бумажку, на которой что-то было записано. — Здесь адрес и имя главного врача. Выполняй.

— Есть, — ответил юноша было, но после все же уточнил: — Только я не знаю, что такое «дом скорби». Извините…

— Сумасшедший дом, — пояснил Францев, отрываясь от листка, на котором он чертил какую-то схему, состоящую из прямоугольников и линий, их соединяющих. — Дурдом, дурка. Достаточно синонимов?

— Вполне, — чуть опешил Олег. — А зачем?

— Видишь ли, — со вздохом, за которым четко читалась фраза вроде «ладно, давай пойдем долгим путем», Аркадий Николаевич отодвинул от себя листок, — к нам сюда стекается информация из большого количества источников о самых разных происшествиях. Чаще всего она не стоит выеденного яйца, потому мы сразу отправляем ее в мусорное ведро. Поверь, со временем и ты начнешь разбираться в том, на что стоит обратить внимание, а на что нет. Десять минут назад мне позвонил мой знакомый, который занимает пост главного врача того места, куда ты, по идее, уже должен направляться, и рассказал довольно любопытную историю о нескольких своих пациентках с одинаковыми признаками душевной болезни. Это странно, ибо, как общеизвестно, с ума каждый сходит по-своему. Потому я решил, что стоит съездить и на этих бедолаг поглядеть своими глазами. Вернее — твоими. Отправляйся туда, пообщайся со Львом Ароновичем, изучи документы, посмотри на этих пациенток, составь свое мнение, а после изложи его мне в устной форме. Что-то еще?

— Прямо сам? — совсем уж растерялся Ровнин, ничего подобного не ожидавший. — Один?

— В принципе неправильно, согласен, — снова пододвинул к себе листок Францев. — Но никакие опасности тебя там поджидать не могут, если, конечно, ты в отделение к буйным не сунешься без санитаров, сложностей особых в выполнении данного поручения тоже не наблюдаю, тем более что парень ты неглупый и вроде бы хваткий. Да и отправить мне с тобой все равно некого. Разве что Ревину, но поверь, ты в этом случае хлопот на свою голову получишь больше, чем пользы. Да и не ее это профиль. Все, вперед. После приедешь сюда, отчитаешься, я в отделе допоздна сегодня буду.

Олег вышел из кабинета начальника, провел рукой по лицу, прочел текст на бумажке, а после с грустью подумал о том, что зря не доверился утром интуиции и не захватил с собой купленную накануне карту Москвы. Дурдом — ладно, снять показания с врача невелик труд. А вот как туда добраться? Где это Марьино вообще находится?

— Не близко, — просветила парня Лена, к которой тот заглянул в поисках помощи. — Покатаешься от души. И это тебе еще повезло, между прочим!

— Так себе везение, — проворчал Ровнин.

— Еще спорит со мной! — стукнула его кулачком в плечо девушка. — В том году ты бы на автобусах туда добирался, причем с пересадкой, понял? А под прошлый Новый год там метро как раз открыли, так что как белый человек поедешь. Ну-ка погоди!

Она сунула косточку в горшок с геранью, утопив ее в землю пальцем, встала, подошла к высокому шкафу, стоящему у стены, забавно сморщив лицо, пошарила за ним рукой и вытащила свернутую в рулон карту.

— О! — показала она ее юноше. — Сама когда-то ей пользовалась, пока в городе не освоилась. Сейчас найдем мы твою улицу, Олежка. И вообще — не печалься, это не служба.

— А что тогда?

— Службишка, — пояснила Ревина. — Съездил-вернулся, всего делов. А служба будет впереди!

Нельзя сказать, что ее слова очень сильно приободрили юношу, но выбора у него не было, потому изучил маршрут, поблагодарил Лену за помощь и отправился в путь. Единственное, перед этим в дежурке разжился толстеньким блокнотом и ручкой, благо и то и другое обнаружилось в ящиках стола. Память, конечно, тренировать надо, но пока Олег ей не слишком доверял, потому не хотел растерять те крупицы знаний, которые вчера и сегодня ему перепали.

Собственно, всю дорогу он и занимался тем, что переносил их в блокнот, который разделил на три части. В первую заносил имена и двумя-тремя словами обозначал суть их обладателя. Во вторую — не до конца понятные, но важные, как ему казалось, понятия вроде Покона и сути кладов. Ну а третья, с условным названием «Адреса», увы, осталась пустой. Запомнить-то места он запомнил, но как называется улица, на которой стоит клуб Арвида, какой номер у дома — поди знай. Ну и еще два десятка страниц в конце оставил для заметок, без которых наверняка ему никак не обойтись. Например, прямо сейчас, в сумасшедшем доме.

Что же до любопытных, но непонятных случаев, совпадений и происшествий — под них Ровнин решил завести отдельную тетрадь, которую таскать с собой не собирался. Пусть она в отделе лежит, так оно правильнее выйдет.

Что до дома скорби — тут снова ему повезло. Особо долго бродить по незнакомым улицам не пришлось, поскольку он не сильно далеко от метро и находился. Где-то руководствуясь воспоминаниями о намеченном маршруте, где-то прибегая к помощи немолодых местных жителей, охотно подсказывающих дорогу вежливому молодому человеку, он буквально минут за десять добрался до серого типового больничного здания, окруженного высоким, в два роста, металлическим забором.

Удостоверение и упоминание того, что он идет к Либману, лихо делали свое дело, ни на КПП, ни позже на территории никто ему не говорил: «Мальчик, а ты тут зачем?» или «Чужие тут не ходят», напротив, персонал охотно указывал дорогу, а под конец немолодая, но еще интересная как женщина медсестра даже довела его до двери главврача.

— Лев Аронович? — Постучав в дверь и услышав приглушенное «да-да», Олег вошел в просторный и светлый кабинет, стены которого были увешаны какими-то дипломами в рамках. — Лейтенант Ровнин. Я по поручению Францева Аркадия Николаевича.

— Как вы скоренько, молодой человек, — удивился мужчина, сидящий за большим столом, на котором аккуратно, в несколько ровных стопочек были разложены бумаги и папки. — Я думал, завтра Аркадий кого-то пришлет. Или послезавтра.

Главный врач сего невеселого заведения был уже немолод, плотен телом, курчав и сед волосом, а также забавно выговаривал букву «р», периодически превращая ее в «г». Олег в анекдотах про евреев такой говорок, конечно, слышал, но сам в жизни с подобным до того не сталкивался.

— Начальство отдало приказ, я выполняю. — Ровнин показал медику удостоверение. — Что у вас случилось?

— Экий бравый служака! — Либман сложил руки на животе и с интересом оглядел юношу. — Прямо стойкий оловянный солдатик! Хорошо! Компоту не желаете?

— Чего? — Олегу показалось, что он ослышался.

— Компоту, — миролюбиво повторил Лев Аронович и рассмеялся. — Ну вот, уже человеческие интонации появились. И удивляться мы умеем. Очень хорошо.

Надо было что-то сказать, но что именно — неясно, поскольку Олег не очень понимал, как на услышанное реагировать. Вроде бы шутка, надо улыбнуться, но место здесь такое, где ни в чем уверенным быть нельзя. Потому сначала он рот открыл, после закрыл и жалобно заморгал.

— У вас, молодой человек, служебного рвения еще много, а опыта общения пока маловато, — пояснил главврач. — Это нормально, у меня самого ординаторы такие же. Не все, но в большинстве. Главное что?