Новое назначение (СИ) - Васильев Андрей - Страница 25

— Славка у нас по технике главный, — пояснил Морозов. — Без него вообще бы пешком бегали.

— А ты как? — спросил у Ровнина Баженов. — В этом деле варишь?

— Если честно — нет, — признался юноша. — Да и водить не особо умею. Меня учили, но без особого толка.

— Это плохо, — крутанул руль Славян. — Мужик обязательно должен уметь три вещи — водить машину, дать в табло тому, кто сказал что-то плохое о его матери или его женщине, и держать удар. Неважно какой — кулаком или от судьбы. Главное — сразу не сломаться. Остальное факультативно. Так что — научу.

— В морду бить или машину водить? — уточнил у него Саша.

— Водить, — ответил Баженов. — Остальному жизнь научит. Или не научит, тут как повезет. Могу еще провести алкогольный практикум. Олежка, ты в дрова когда-нибудь напивался? Так, чтобы до потери пульса?

— Ну-у-у-у… — замялся Ровнин. — Было.

— Врешь, — снова засмеялся весельчак за рулем. — Но — будет. Слово даю! Поверь, поводов для таких забав у нас хоть отбавляй.

— Что ты на парня насел? — осек его Морозов. — Хочешь показать, что круче, чем вареные яйца? Так мы все это знаем. И он уже понял. Да, Олежка?

— Да, — подтвердил юноша.

— И еще — ты на его трепотню внимания не обращай, — посоветовал Саша, глядя в окно. — Славян постоянно несет невесть чего, такой уж у него характер. Не переделаешь.

— Но зато всегда все в лицо говорю, — заметил обсуждаемый коллегами водитель. — За спиной «шу-шу-шу» не устраиваю.

— Мне Аркадий Николаевич сказал, что у вас такое вообще не принято, — сообщил ему Ронин.

— Все так, — кивнул Морозов. — Все верно. Нет, свои секреты есть у каждого, по-другому не бывает. Мы же люди, как без личных тайн обойтись? Но чтобы кому-то на спину плевать или сплетни распускать — точно нет. Во-первых, мы друг друга уважаем, во-вторых, для хорошей интриги нас в отделе слишком мало. Да и со временем туго. Любые склоки и свары от безделья начинаются, а это не наш случай.

— Но водки мы с тобой все же выпьем, — заверил Олега Баженов. — Это даже не сомневайся. Иначе знакомство не считовое выйдет.

— Кто о чем, а вшивый все о бане, — вздохнул Саша.

— А мне вот интересно, — произнес Олег, с самого начала желавший перевести разговор в другую плоскость. — Гули — они кто? А то все про них говорят, а я, если честно…

— Ты кино про зомби видел? — уточнил у него Баженов. — Ну, «Ночь живых мертвецов» или «Зомби в универмаге»? Там, где трупаки в рванье ходят и живых хавают?

— Видел, — подтвердил Ровнин. — Еще когда в институте учился.

— Ну вот, приблизительно такая же пакость, — пояснил Славян. — С той, правда, разницей, что гули живут исключительно под землей, выглядят еще мерзотнее, и от их укуса ты таким же, как они, не станешь.

— Но зато какую-то заразу, вроде столбняка, подхватишь запросто, потому кусать себя давать нельзя, — добавил Морозов. — Эти ребята, знаешь ли, зубы не чистят никогда. Да и вообще ни в коем случае не дай себя схватить, у гулей руки-крюки. В смысле с себя их лапы после легко не стряхнешь. Если такая тварь тебя сцапала — плохо дело. Как липкая лента пристанет и орать начнет, чтобы собратья прибежали.

— А потом все, кагалом навалятся, загрызут и в какой-нибудь закуток потеплее положат, — снова вступил в беседу Славян. — Таких в коллекторах пруд пруди.

— Зачем? — чуть ошалело уточнил юноша.

— Чтобы тело подпротухло. Они свежатинку не жалуют, любят мяско с гнильцой, — деловито пояснил Баженов. — Такие вот гастрономические пристрастия.

— Сейчас он не шутит, — очень серьезно произнес Морозов, отвечая на вопросительный взгляд Олега. — Все так. По сути своей гули трупоеды и есть. Если понятнее — эдакие шакалы. Падальщики.

— Так шакалы вроде трусливые?

— Гули тоже не смельчаки раньше были, — пояснил Александр. — Нападали, только когда десять на одного, да и то если совсем оголодают. Но в последнее время осмелели сверх меры.

— И не они одни, — снова подал голос Славян.

— Увы и ах, — помрачнел Морозов. — Разгулялась в последние годы наша клиентура, Олежка, совсем страх потеряла. Да чего я повторяюсь, ты сам все в отделе слышал.

— Ага, — покивал Ровнин. — А вот ты еще какую-то Джуму упоминал.

— Есть такая. Она королева гулей, вольна в жизни и смерти любого из них. Захочет — приблизит, захочет — на запчасти разберет. Говорят, что ей лет под пятьсот, если не больше, но правда это или нет — не знаю. Францева как-то спрашивал, но он от ответа ушел.

— А еще рассказывают, что Джума носит маску, сделанную из человеческой кожи, — добавил Баженов. — С какой-то красавицы пару веков назад ее сняла и на себя напялила.

Олег слушал их рассказы и искренне не понимал — они говорят серьезно или просто развлекаются таким образом? Опыт уже имелся, тот же Васек, когда Ровнин только-только пришел на работу в ОВД, несколько раз здорово и довольно жестко его разыграл. Сначала Олег на него было обиделся, но после перестал дуться, поскольку Сан Саныч ему объяснил — делалось подобное исключительно для его же пользы. Не должен оперативник верить всему, что слышит, даже если информация исходит от того, кого он лично знает. Доверяй, но проверяй, по-другому никак. По-другому очень просто можно налететь на пулю, нож, деньги или статью.

И еще неизвестно, что хуже.

— Олежка, мы не ездим тебе по ушам, — снова верно считал с лица юноши отразившиеся там сомнения Морозов. — Все на самом деле так. И да, Джума издалека как есть красавица. Правда, если ближе подойти, то жуть берет такая, что хоть всех святых из дома выноси. Я в том году видал, когда с Францевым к ней в гости под землю ходил. Он тогда решил меня Джуме представить.

— Было такое, — хмыкнул Баженов. — Помню. Ты после в одного бутылку «Белого орла» усидел и даже не поделился. Хотя и мог бы! Как ни крути — карьерный взлет.

— А знакомство с Джумой как-то влияет и на это? — в очередной раз удивился Олег.

— У нас уровня допуска как такового нет, — пояснил водитель. — Все занимаются всем. Но есть кое-какие граждане с той стороны баррикад, которые станут общаться лишь с теми, кого лично знают и кого считают равными себе. Потому, когда начальник отдела водит к Джуме или там к Ростогцеву сотрудника на познакомиться, — это, считай, он себе смену готовит. А Сашка, кстати, после этой встречи с королевой зама и получил.

— А кто такой Ростогцев? — мигом осведомился Ровнин.

— Какой любопытный, а? — вновь рассмеялся Славян. — Наверное, в детстве не «Ералаш» перед сеансом ждал, а «Хочу все знать?». Орешек знаний тверд, но мы не привыкли отступать!

— И правильно, — перегнувшись через сиденье, Морозов хлопнул его по плечу, — но мой тебе совет — не хватайся за все сразу, в дела наши входи постепенно, чтобы в голове каша не образовалась. Как у меня когда-то. Что до Ростогцева — это… Ладно, потом расскажу. Вон приехали вроде.

Конвульсивно дернувшись и издав особо громкий звук из выхлопной трубы, «рафик» остановился. Морозов открыл жалобно скрежетнувшую дверь и выбрался наружу, Олег последовал за ним.

Как оказалось, микроавтобус завез его в самый обычный двор, каких и в Москве хватает, и в Саратове, да и по всей стране. Четыре пятиэтажных дома образовывали эдакий квадрат, в центре которого находились обычные для городского пейзажа явления вроде бойлерной со стенами, испещренными надписями Antrax, «Спартак-чемпион» и «Машка всем дает»; детской площадки, представленной полуразрушенной песочницей, раздолбанными качелями и чудом не ушедшей в пункт приема металла «черепахой»; разросшихся кустов то ли сирени, то ли еще какого растения, откуда жутко несло мочой; а также покосившегося доминошного столика, под которым валялась пара местных «синяков». Короче — почти родной пейзаж. Как не уезжал никуда.

А еще тут имелся смурного вида немолодой младший лейтенант в помятой форменной рубахе, с полупустой бутылкой пива в руке, сидевший на почерневшей от времени и отполированной тысячами задниц скамейке у подъезда.