Как приручить принцессу (СИ) - Блум Хельга - Страница 59

— Кажется, я его посадила, — зажмурившись, выпалила я. Ну все. Убьет. Точно убьет. Лестерида из тех женщин, что сначала убивают, а потом разбираются, за что и можно ли было покойника простить.

— Посадила цветок? — голос ее оставался ровным. — Куда?

— В землю, — продолжала я каяться в собственной глупости. Ну надо же быть такой непутевой! — То есть, я сажала не цветок, а семена. И я думала, что это брюква. Или не брюква, но что-то столь же ценное и сельскохозяйственное. Огород же у меня. Вот, кстати, недавно семена проросли как раз.

Большей идиоткой я себя давно не ощущала. Надо же было ухитриться — посадить ценный артефакт. С другой стороны, Лаэрт тоже хорош — мог бы сказать, что у него и где хранится.

— Посадила в землю? — спокойно, может быть даже слишком спокойно, переспросила Лестерида.

— Думала, что это брюква, — повторила я. — Наверное, если выкопать, то можно… — голос мой угас под пронзительным взглядом Лестериды.

— Ох… — она устало вздохнула, с тоской посмотрела на ласточку и сказала: — Да, знаю. А куда деваться? — потом повернулась ко мне: — Показывай, где там твой огород.

Огород был там же, где прежде. Высохли впечатанные во влажную землю следы козлобородовских ног, печально валялось перевернуто на бок ведро. А «брюква» росла. Упрямо тянулись вверх нежные зеленые листочки. Ох, я ведь не поливала ее сегодня.

— Это она, — покаянно сообщила я, глядя на молодую зелень.

— И где ты тут брюкву вообще увидела?

Я лишь молча развела руками. Не говорить же ей о том, как мне нужна была надежда и уверенность в тот момент. Или о том, что единственная литература в этом доме — книжка про брюкву. Или о том, как страшно бывает ночами в пустом чужом доме, когда каждый шорох и скрип похож на самые жуткие страхи, ожившие во тьме. Возможно, я и совершила глупость, но эта «брюква» была нужна мне.

— Оно? — нетерпеливо спросила я.

Лестерида села на колени перед ростками и внимательно рассматривала их. Потрогала тонкие хрупкие листочки.

— Я не ботаник, но, кажется, ты посадила семена цветков папоротника.

— И вырастила папоротник? — с сомнением предположила я. Ростки не были похожи на папоротник.

— В том-то и дело, что нет. Папоротник не размножается семенами. Цветок папоротника удивителен, потому что в нем одновременно есть пыльца, семена, тычинки и пестик, но ничто из этого не выполняет своей прямой функции. Это магический цветок. И, ты уж прости, девочка, но никому в мире даже в голову бы не пришло сажать его в землю, чтобы прорастить.

— Значит, он теперь бесполезен?

— А вот это мы сейчас проверим. Дай, пожалуйста, лопату. Впрочем, нет, лучше просто воды. Не хочу повредить корни лопатой.

В ведре с водой, забытом во дворе, успели пасть смертью храбрых несколько пчел, мух и одна оса, но Лестериду это нисколько не смутило. Она полила водой участок, где росла брюква и, осторожно взрыхляя пальцами влажную землю, достала один росток.

— Теперь нужно проверить, остались ли в нем магические свойства.

Заперев тяжелую входную дверь, Лестерида осторожно поднесла росток к навесному замку. Раздался тихий щелчок и замок открылся.

— Невероятно, — тихо выдохнула Лестерида. — Никогда бы не подумала, что цветок папоротника можно размножать таким образом. Кажется, это тянет на большое открытие, девочка.

— Самое большое открытие сейчас это открытие дверей, за которыми Лаэрт и Кас, — отмахнулась я.

Магическое научное сообщество бы со смеху покатилось. Глупышка, которая случайно посадила цветок папоротника. Однако на лице Лестериды не было ни тени насмешки. Кажется, ее действительно впечатлила та случайность, которая со мной произошла. Похоже, я не такой уж плохой огородник, если моя «брюква» выросла да еще и оказалась полезна.

— Но в таком виде Ключ нести нельзя. Мы не знаем, сработает ли Ключ, если росток умрет, — она стояла на крыльце и задумчиво барабанила пальцами по подбородку.

— Полагаю, у меня есть то, что нам нужно.

В металлической кружке в красный горошек росток папоротника казался таким обычным. Ни за что бы не догадалась, что этот крохотный побег может открывать любые двери, если бы не увидела своими глазами.

— А что мы будем делать с остальной «брюквой»?

— Она твоя, — пожала плечами Лестерида. — В конце концов, именно ты сумела ее вырастить.

Я взглянула на огород, взвешивая варианты.

— Пусть останется здесь. Если я вернусь, то позабочусь о ней, если нет, то никто не догадается, что это за растение. Не хотелось бы, чтобы магический Ключ попал не в те руки. Здесь ему будет безопасно.

— Разумно, — склонила голову, соглашаясь, Лестерида. — Насколько я понимаю, ты пойдешь со мной.

— Разумеется.

— Ты же понимаешь, что у тебя есть варианты? Ты можешь остаться здесь или вернуться в дом пчельника. Мне нужен был цветок, но я бы не стала тащить тебя за собой спасать человека, которому ты ничем не обязана.

— Я его жена, — пробормотала я.

— И? Это не значит, что ты должна ради него сражаться с гоблинами. Послушай, девочка, я люблю Лаэрта и он друг нашей семьи уже много лет, но этот человек идиот. Он пытается облагодетельствовать своими изобретениями мир, но совершенно не видит того, что у него под носом. Ты не обязана ему ничем, и никто не осудит тебя, если решишь, что с тебя достаточно.

Маленькие руки Лестериды крепко сжимали кружку с Ключом, а цепкий взгляд серьезных глаз не отрывался от моего лица. Она действительно имела в виду каждое слово. Если бы я сейчас приняла решение уйти, Лестерида попрощалась бы со мной без тени осуждения и ушла своей дорогой. А куда пошла бы я? Обратно к пчельнику? Он бы принял меня в свой дом, я знаю. Передо мной расстилался весь мир, а с Ключом я могла бы покорить этот самый мир без особого труда. Теперь я знаю и умею больше, чем в тот день, когда Лаэрт привел меня к порогу этого дома. Сейчас я свободна. Нет нужды бояться, что меня запрут в богатых комнатах или оставят без еды. Нет нужды оставаться одной во дворце, заполненном людьми. Я могу сама строить свою жизнь и выбирать себе близких людей. Или не людей. Взгляд мой невольно метнулся к окошку сарая. Некоторые нечеловеческие существа обладают куда большим запасом человечности, чем люди.

— Я пойду с тобой, — уверенно и четко прозвучал мой голос.

— Хорошо, — кивнула Лестерида и без лишних слов зашагала прочь от дома, в котором я собиралась жить если не всю жизнь, то, по крайней мере, долгие годы. Не оглядываясь, я шла за ней.

— Эйлин! — раздался вдруг громкий окрик. По пыльной неширокой дороге к нам шел человек, при виде которого сердце замерло у меня в груди.

Глава 36

Диглан? Что он здесь делает? Как сюда попал? Прежде чем я успела задать хотя бы один из бесчисленных вопросов, вертевшихся у меня на кончике языка, друг широкими шагами пересек разделявшее нас расстояние и сжал меня в крепких объятиях. Мои ноги оторвались от земли, я бестолково болталась в воздухе, чувствуя себя очень глупо и очень… Да к лестерусу! Я почувствовала себя счастливой! Я почувствовала, что вновь оказалась безопасности. Тщательно подавляемая внутренняя тревога, сопровождавшая меня все эти дни, вдруг уменьшилась до размеров песчинки. Диглан означал безопасность. Диглан означал дом. Знакомый запах и тепло его тела обволакивали меня, и я почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы облегчения.

— Ты здесь… Ты здесь… — шептала я сдавленным голосом.

— Эйлин! Заставила же ты меня гоняться за собой. Больше из виду тебя никогда не выпущу, иначе пропадешь, потом попробуй отыщи. Бесстыжее ты существо, — ласково журил меня он, а я, не выдержав, все же расплакалась.

— Диглан, — утыкаясь носом в его плечо, шептала я. — Спасибо.

— За что? — удивился он, бережно опуская на меня на землю.

— За то, что ты здесь.

— Кхе-кхе, — решила напомнить Лестерида, что вообще-то она тоже здесь. Она смотрела на нашу бурную сцену воссоединения с выражением терпеливой усталости.