Как приручить принцессу (СИ) - Блум Хельга - Страница 31

Пристроившись на крыльце закрытого магазина, я пила молоко и глазела на покупателей. Передо мной открывался весь базар. Сердцем его были овощные ряды. Слева располагался стремительно пустеющий молочный корпус. Справа виднелся рыбный корпус, откуда едва заметно доносился специфический запах свежей рыбы. Меня он не беспокоил. Рядом с ним здание мясного корпуса. Там мне делать нечего. Мясо — дорогое удовольствие. Да и сырое мясо… Бр-р-р.. К горлу подступала тошнота при одной лишь мысли об этом. Я заглушила неприятные мысли глотком молока. Вкусно. Удачная покупка. Как бы мне и с остальным не оплошать. Что же делать?

Так и не определившись, я пришла к решению не принимать никакое решение. Вместо этого потратила еще пять медяков на буханку свежего ароматного хлеба и отправилась домой. Дома подумаю, посмотрю, что еще может пригодиться, а там уже буду тратить деньги.

Вышла с базара, отошла футов на триста, развернулась и пошла обратно. Сожри меня лестирус, если я еще хоть раз буду мыться этим кусом камня, выдающим себя за мыло. Мой карман стал легче еще на один фартинг. Вот об этом я точно жалеть не стану.

Плохо мне уже стало по дороге домой. На пустой дороге никто не видел моего унижения. Ни один человек не увидел, как я, скрючившись над придорожным лопухом, извергаю содержимое своего желудка. Все, что я съела сегодня, все до последней крошки, покинуло меня. Спазмы сотрясали мое тело, на лбу выступил пот. Косынка, которую я так аккуратно повязывала, съехала на одно ухо, а растрепавшиеся волосы прилипли ко лбу. Я упала в траву, не в силах больше держаться на ногах. Болела каждая косточка и каждая мышца.

Видел бы меня сейчас Дроздобород, точно бы отстал. В таком виде меня ни один мужчина не захочет.

— Выгляжу, наверное, так же, как чувствую себя, — с хрипловатым смешком сообщила я муравью, ползущему по своим делам.

Я чувствовала себя настолько отвратительно, что малодушно помышляла о смерти. Пустой желудок сотрясали сухие спазмы. Ощутив необычайное безразличие, я свернулась комочком и тихо лежала так, пока вокруг тихо сновали в траве местные обитатели. Особенно неразборчивый муравей пополз по моему предплечью. Где-то в голубом небе летали ласточки. Интересно, моя ласточка среди них есть?

Я смотрела на муравья и почему-то опять думала о Дроздобороде. Его горящий взгляд никак не выходил у меня из головы. Жесткая линия рта, сжатая челюсть. Безжалостный голос, бросающий мне в лицо злые и несправедливые слова. Неужели меня действительно может захотеть только такой человек, как он? Неужели я достойна только банальной похоти и до тошноты откровенного предложения из тех, что бывают на рынке?

Новая жизнь за это короткое время успела свести меня со столькими людьми. Многие из них оказались похожи на шкатулки с двойным дном. У меня лежит такая в спальне. Лежала. Раньше. В моей прежней спальне. Если знать, куда нажать, можно открыть дно шкатулки, как крышку. У людей точно так же. Милая ведьма меня усыпила и остригла. А странный парень, просивший денег, нашел способ накормить абсолютно незнакомую девушку. Благородный король Дроздобород оказался… Козлобородом каким-то оказался. А Лаэрт, человек, ставший моим мужем, просто-напросто бросил меня. Оставил, как оставляют ненужный хлам при переезде.

Глупо ли было рассчитывать на иной исход? Он казался таким искренним, когда уходил. Таким серьезным и честным… Вспомнился почему-то тот короткий поцелуй во время нашей скомканной свадьбы. Нежеланный, но Лаэрт показался мне тогда таким надежным и спокойным. И так же спокойно он развернулся и ушел из моей жизни.

— Ты сказал, что вернешься раньше, чем я думаю! — всхлипнула я, обращаясь к тому, кого здесь не было. — А я думала, что ты вернешься…

«Нужно разобраться с одним делом». Какая же я глупая. Мужчины используют этот предлог уже тысячи лет и все равно находятся недалекие женщины, готовые поверить. Глупая-глупая Эйлин. Зачем вновь и вновь мучить себя этим? Разве недостаточно физической боли?

Долго я так лежала, не в силах прекратить думать о вещах, причиняющих мне боль. В конце концов, желудок затих, слезы высохли, а ползающие по телу муравьи стали причинять очень уж много неудобств. Кажется, в своем приступе тошноты я сама не заметила, как легла на муравейник.

Пошатываясь, я поднялась на ноги. Глотнула молока, пытаясь заглушить неприятный привкус во рту. А не от него ли мне так плохо? Впрочем, едва ли дело в молоке. Скорее в жирном жареном пирожке, съеденном после нескольких дней полуголодной жизни. Напрасно я на него так набросилась. Недальновидно.

Отчего-то я полагала, что возвращение домой будет более… триумфальным что ли. Мои первые заработанные деньги. Небольшая победа после череды поражений. Триумф оказался с гнильцой. Вяло перебирая ногами, я шагала в сторону дома.

Глава 16

Упав в кровать, я проспала до позднего вечера. Проснулась, когда луна уже криво ухмылялась на небосклоне. Проснулась и пошла поливать брюкву. Нужно уметь расставлять приоритеты.

Осторожно перебирая босыми ногами, я вышла на крыльцо. Пахло приближающимся дождем. Может, оставить все на его совесть? Нет, нельзя. Неизвестно, пойдет ли дождь, а моя брюква без влаги долго не протянет. Пока поливала огород, взглянула внимательнее на ведро. А вот и тара для ежевики. Простой и очевидный выход, до которого я не додумалась.

Прохладный вечерний воздух прочищал голову. Тело все еще сковывала слабость, но, по крайней мере, я больше не чувствовала себя так, словно вот-вот умру. Отложив в сторону ведро, я вдохнула поглубже. Встала посреди двора, задрала голову к темнеющему небу. Надо же! Я здесь совсем одна. От этой мысли одновременно хотелось плакать и смеяться. Никогда прежде я не была одна. Одинока бывала, а вот одна…

Темнел мир, засыпали дневные животные, выходили на разведку ночные. Где-то вдали ухала сова. Странные переливчатые звуки издавала неизвестная пташка. Ночные бабочки кружили в воздухе.

Немного постояв, я направила в дом. Сквозь маленькие окошки свет проникал плохо, так что сумку с покупками пришлось искать почти на ощупь. Осторожно, почти не полагаясь на зрение, разложила все по местам. Овощи, творог, сметану, молоко. Пригубила немного молока и скривилась. Кислое. Невкусно. Она продала испорченное молоко. Обидно. Вылить или выпить так? Не станет ли мне снова плохо? Так и не приняв решение, я поставила крынку на полку.

Комнату осветила короткая вспышка молнии. Низкий раскат грома напомнил мне сердитого старика, недовольно ворочающегося в кресле. Немного похоже на пожилого герцога Ленифского. На всех званых вечерах он первых делом находил удобное кресло и долго устраивался в нем, посылая слуг за новыми и новыми подушками.

Облака задумались на пару мгновений, а затем разродились упругими струями дождя. Казалось, кто-то наверху повернул вентиль и разверзлись хляби небесные. Крупные капли барабанили по крыше.

Обняв себя за плечи, я стояла в дверном проеме и смотрела на дождь. Отдельные капли долетали до меня, попадали на подол платья, а я дышала полной грудью и смотрела, смотрела, смотрела. Пелена ливня скрывала мир, и он сузился вдруг, став камерным и принадлежащим мне одной. Мой дом, мой мир, мой огород. Мои корни лопуха, которые я совсем забыла вынуть из воды. Брошенное сквозь зубы ругательство каким-то образом сделало ситуацию легче и проще. Да и корни, как выяснилось, не пострадали. Вот и хорошо. Посохнут немного и сделаю муку. Конечно, мне теперь ничто не мешает просто пойти и купить муки, но никогда не знаешь, как все обернется завтра. Я могу доверять лишь себе и своим запасам.

Завтра избавлюсь от куста в комнате. Его бледно-зеленые стебли и листья, тянущиеся в дом и поглощающие его, пугают и вызывают тошноту. Раз уж поливать огород завтра не нужно, можно посвятить время дому. Избавиться от куста, вымыть окна, подмести. Еще нужно собрать клубнику и сходить за ежевикой в лес. Клубника слишком мелкая, поэтому ее оставлю себе, а ежевику продам. И непременно составлю список покупок. Нельзя больше бесконтрольно расходовать средства.