"Фантастика 2025-41". Компиляция. Книги 1-43 (СИ) - Парсиев Дмитрий - Страница 231

— Эй, больно, Костян, прости, спина того…

— Ранен? А покажи?

Бляха. Я прикрыл дверь и скинул пиджак, рубашку и бронежилет, демонстрируя намазанную кремом спину, чем вызвал длинные одобрительные охи.

Ну да, это такое, истинно мужское, хвастаться шрамами.

— Пулевые?

— Да. Но попадания удержаны артефактом, — о том, что такое броник, я не спешил рассказывать, хотя они проводили его задумчивым взглядом, когда я скидывал одежду.

— Крутяк. Подскажешь, что за арта, мне бы тоже такую?

— Имперцы дали. А вы, говорят, поехали меня спасать?

— Ну, ты же сказал, что будешь отжимать завод, а оно… не всегда по плечу законными средствами. Мы решили, что тебя стоит прикрыть, тем более, ты нас в такую взрослую тему тянешь, а потом, как завертелось, шум, пальба…

— А вы?

— Ну, мы хотели пойти на штурм, заприметили трёх гоблинов, которые явно на шухере стояли, но прежде, чем началось мочилово, то из кустов, как пружинки, попрыгали весёлые зайчики-мальчики. Ты хоть расскажешь, что произошло? В целом?

— В целом, плохих людей стало чуть меньше.

— Мы видели трупы. Порадовались, что были не вооружены. Мальчики-зайчики стреляют, как в тире. Так кто они такие?

— Никто. Никого ж там не было. Вы подписывали бумаги, что отказываетесь от вопросов и претензий и обязуетесь не разглашать?

— Ага.

— Я тоже. Поэтому отлично помню, что никого и ничего не было.

— Ну ладно. Мы понятливые. Короче нас, когда повалили, пара секунд и вот мы уже разглядываем матушку-землю с очень близкого расстояния. Чудо, что нас не порешили. Ну сами виноваты, караулили тебя без волын.

— Вы на штурм пошли без оружия⁈

— Рассчитывали на фактор неожиданности. Не фартануло.

— Наоборот, Кастет и сотоварищи, — я одевался, ибо нечего голым торсом светить. — Фартануло. Даже в двух местах. Живы остались и станете руководством завода. Кстати, поехали туда, вступать в права наследования?

— Сейчас?

— А чего тянуть и продолжать безвластие? Кстати, мне бы машину мою поменять или хотя бы перекрасить.

— В какой цвет?

— Серенький, как волчок. Или чёрный. Коричневый, неприметный. Какой посоветуете? Мне надо, чтобы меня не могли узнать по припаркованной машине, а то были прецеденты, когда узнавали.

— Неприятности?

— Ответчик нервный, — у меня зверски зачесались сломанные рёбра, а в боку кольнуло. — Поможете?

— Конечно, базара ноль. Сразу ставим под покраску?

— Нет, сначала завод, чего уж там. На производстве есть свой особенный дух, своя поэзия.

Глава 3

В любом виде организаций свой настрой и погода в коллективах. Самая жёсткая и непримиримая она в государственных конторах. И чем тише контора, тем более злобные черти там водятся. Это, конечно же, относится не ко всем, даже наоборот, к меньшинству, но именно рогатое меньшинство задаёт бодрый внутренний настрой.

Какие-нибудь школы, где коллектив складывается даже не годами, а десятилетиями, держат в своих стенах подковёрную борьбу в стиле шекспировских братоубийственных войн и интриг с призраками отца Гамлета. Но, только, конечно, значительно медленнее.

В офисе — интриги, вежливое «здравствуйте» по утрам, за спиной сплетни, борьба, крысятничество и тимбилдинг, то есть такое: единство и борьба противоположностей. Директор хочет, чтобы весь коллектив объединился и в едином порыве пахал на его финансовую мечту, а весёлые нарядные рожи работников живут по принципу «каждый за себя», как в мировой политике, что не исключает локальной дружбы и политических альянсов. Но, все делают благообразный вид и так же показательно вежливы. Хотя, конечно, не нужно путать форму с содержанием.

Промышленное производство, артель, завод, фабрика, комбинат — это совсем другой коленкор. Рабочий, может не любой, но весьма многий, способен послать в голосину по матери директора, обложив его, как спящего внука подушками, крепкими выражениями. Директор, кстати, в долгу не останется и скажет нечто сообразное, такое же и даже, может, лучше (ну так, у него и опыта-то побольше). Они слеплены из одного теста.

И оба потом будут работать. И станок будет работать. И завод.

Называется это — производственные (не путать с трудовыми) споры. В этом смысле завод проще и честнее любого другого работодателя. Рабочий максимально ясно понимает, за что ему платят и платят ему «по рынку», то есть столько, сколько он наработает, а не за накаченные губки, диплом, блат или то, что его дядя — учредитель. Нет. Есть план, есть выполнение и есть Петрович, который ругается, как каторжанин и его побаивается даже учредитель.

Конкретно этот завод, конечно, подвергся сильному разрушительному воздействию криминала в лице покойного Владоса.

…

Мы подъехали к вахте завода, ворота были наглухо заперты, никто не вышел навстречу.

Я оставил Мин в машине, кивнул Кастету, тот был на своём авто, вышел первым и зашёл в строение вахты. Тут не было, как таковой, «вертушки», простого приспособления из моего мира, но вахтёр должен проверять пропуска, хотя, конечно, когда на предприятии работает сорок-пятьдесят человек, то он знает всех лично, никакие пропуска не нужны.

— Любезный?

Вахтер сидел в своей коморке и молча взирал на меня, не предпринимая попыток поговорить со мной.

Я расстроенно вздохнул и прошёл сквозь коридор проходной, но не пошёл на территорию, а отворил вторую дверь, войдя в полутьму вахтерской каморки.

У него тут был диванчик, окно для проверки документов, под ним стол и поскрипывающий стул, где сейчас сидел пребывающий в прострации вахтёр.

— Как Вас зовут? — спросил его. Ждать ответа пришлось почти минуту, но всё же он выдал скрипучим голосом:.

— Сергей Никитич, а что?

— Сергей Никитич. Первое, я бы хотел, чтобы моя персона у Вас не ассоциировалась с теми уголовными типами, что захватили ваше предприятие, с Владосом и прочими.

— Что? — вылупил глаза он. Кажется, я слишком сложно выражался.

— Говорю, Владос — упырь и я его грохнул, так понятнее?

— Понятно, так что теперь Вы новый директор? Теперь ведь так происходит назначение.

— Не так. Вы помните мистера Хокшилда?

— Ну конечно, — встрепенулся немолодой вахтёр. — Пирс Эдуардович нами всеми был уважаем. Он хоть и строгий был, но вежливый и… Вообще, он всё тут создал, такой молодой, а такой талантливый.

— Так вот, меня как раз и послал Пирс Эйдан Хокшилд. В смысле, Пирс Эдуардович. Я натравил полицию и плохих людей прогнали.

— Не всех, — зло буркнул вахтёр и выдал пока что единственную свою умную мысль, — когда уходят волки, приходят шакалы.

— Поясните, любезный?

— Ну, директоров всех кто-то… полиция, я хотел сказать, увезла, а теперь, вишь, явились представители его охранного предприятия, как они сами себя называют. Рожы разбойные, уж я-то знаю, я на почте двенадцать лет отработал, повидал всякого.

— Знакомые Владоса?

— Да, Владислав Сергеевич их нередко привлекал, когда нас запугивал, то есть, проводил служебные проверки и расследования, я хотел сказать.

— И сколько их?

— Четверо. То есть, мы и так пребывали… Галина Ивановна это называет «прострация». В прострациях ейных мы были. А тут пришли эти и сказали, что они теперь новые владельцы завода. Я даже, как зовут не записал, не запомнил.

— А Вы не привыкайте. Я законный владелец завода и законность сейчас причиню. Они в административном корпусе?

— Ну да, полчаса назад прибыли. Рабочих собрали на собрание, только вот я на месте, сижу. В каптёрке и прострации, одновременно.

— А Вы философ, Сергей Никитич. Открывайте нам ворота и держите потом запертыми.

— Что, новые владельцы прибыли?

— Единственные законный владелец завода — компания Холшилда, а мы — вновь назначенная администрация. А с самозванцами мы урегулируем.

В его глазах мелькнула надежда, он встал, тяжко вздохнул и пошёл открывать ворота.

Как только мы въехали обеими машинами, он сразу же юркнул обратно в свою конторку.