Тео. Теодор. Мистер Нотт (СИ) - "Hashirama Senju" - Страница 204

— Ты не веришь в мою убедительность?

Забини пожал плечами и начал копаться в своих вещах. Нотт посмотрел на это пару секунд и вспомнил, что заходил за книгой — «Одиссея капитана Блада». Приключенческая история про пирата и разбойника немного успокаивала его и занимала последние пару вечеров.

— А вообще, — добавил вдруг Забини, распрямившись, — я тут подумал… он же Пожиратель. Давай-ка ты в следующий раз просто скажешь мне, где эта сука жирная потеряла своё семя, и я сам займусь им, хорошо? Мунго даже ничего не заметят.

В глазах обернувшегося Блейза горел огонь ненависти и злобы, такой, что Теодор машинально потянулся к воротнику — правда, галстук он по теплу не носил в день без занятий.

— Ты чего это, Забини? — спросил он. — Такая кровожадность…

— В отличие от некоторых, я продолжаю общаться со всеми нашими друзьями, — Блейз поджал свои пухловатые губы. — Ты просто не слышал, что именно эти ублюдки сделали с семьёй Дина. Я их ненавижу. Не так, как он сам, но… мясники, садисты и убийцы, которые заслуживают всего того, что творят сами.

— Едва ли Гойл успел что-то сделать, — попытался защитить его Нотт. — Я не оправдываю Грегори. Он мудак, раз связался с Тёмным лордом, но он — маг, и мы шесть лет живём бок-о-бок. Даже Визенгамот…

— Мне похеру, что Визенгамот не отрастил яйца, чтобы казнить тех, кто калечил и убивал детей и женщин за то, что они родились не в тех семьях и полюбили не тех мужчин. Я всегда считал твою позицию, Тео, взвешенной и правильной, но… ты же сам слышал. Дементоры покинули Азкабан, оборотни сеют хаос северней Лох-Несса, вампиры атакуют Ноттингем, а тролли — Уэльс. Это должно закончиться, и если это не закончим мы, то это закончат магглы!

— Мир не делится на чёрное и белое, Блейз.

— Мир делится на тех, кто хочет спасти магическое общество, и тех, кто хочет его гибели. Я надеюсь, что мы на одной стороне, Тео.

Отвернувшись и схватив банный халат, мулат скорым шагом скрылся за дверью к душевым, оставив Теодора наедине со своими последними словами. «Нужно поговорить с Дином», — решил Теодор. Это не была его вина, что бывший приятель не рассказал ему ни о чём, ведь свою помощь он ему уже предложил.

***

Книга про пирата неожиданно быстро закончилась, и, убедившись на следующий день в правильном расположении почти-до-конца функционирующего (ошибка была сознательно оставлена Теодором в двух рунах, которые он тут же увидел) шкафа, Нотт все выходные посветил библиотеке.

Сначала он хотел побольше прочитать про маховики времени и магию времени в целом. Было неудивительным, что такие артефакты вообще существовали, но удивительным был принцип их работы — едва ли там были просто рунные конструкты.

Открытая часть школьной библиотеки по магическому каталогу с индексом не особо помогла: во «Всеобщих началах магии» Герхарда Шпигеля магия времени упоминалась как «повернуть время вспять могут лишь сильные вои, что могут порвать завесу прошлого», а прочие авторы ссылались на этот трактат.

Неожиданную компанию ему составил Артур: он читал про ментальные слепки в портретах умерших, это был особый раздел ментальной магии, который едва ли был подвластен начинающему художнику, каким был сам Гэмп.

— Я вообще думал после поездки в МАКУСА, что у нас тут тоже обливаторы просто щёлкают своими артефактами — хлоп, вспышка, и всё, все забыли. Там этим сквибы занимались, ну я и думал, что ментальная магия — ерунда.

— Не, Арчи, это не такая и ерунда, я же даже учился.

— Да знаю, ты вообще там время странно проводил, Эрни говорил, что вы вовсе там магглам мозги в кашу превращали.

А в воскресенье на него насел Луи вместе со своим дружком Гримом, которых очень интересовало, как тяжело сдавать первые экзамены. Теодор видел по юному Фоули, что судьба пропавших родителей сказывалась на его состоянии, но он держался — и Луи в этом однозначно помогал другу.

В чём-то это было похоже на их дружбу с Артуром, но лишь в чём-то.

После библиотеки вечером мальчишки уговорили Нотта показать класс и продемонстрировать, какие чары задавали профессора им на экзаменах первого курса, но чего Теодор не ожидал, так это того, что любопытных первокурсников придёт аж половина потока — а кроме них и второ-, и третьекурсники решат посмотреть за представлением.

Плясок ананасами, мыльных пузырей из воздуха, фейерверка и трансфигурации камня в кролика ребятам было недостаточно, и вскоре толпа студентов требовала от Нотта продемонстрировать «настоящие» чары, то есть, конечно же, боевые. Громче всех кричали мальчишки, которым это было интересно, а те, кто не кричал, всё равно требовали продолжения, глядя на это во все глаза.

Теодор сдался через несколько минут уговоров и молча, взмахом руки поставил перед собой голубоватый щит Протего, заставив многих умолкнуть. Так же молча, рисуясь, он трансфигурировал камень, бывшего кролика, в шест-мишень, облепленный травой и грунтом. Короткое движение рукой («Инсендио!») — и мишень вспыхивает. Едва заметный кивок — и её разрезает на части трёхлезвийное Секо.

Дети и подростки ждали продолжения, и Нотт был вынужден пойти на поводу у своего тщеславия и показать одну из связок, что тренировал регулярно, запустив сотню мелких шариков и камешков в сторону мишени, превративших её остатки в решето.

— Экспекто Патронум! — нараспев произнёс он напоследок, повернувшись к толпе зрителей. Под две сотни студентов ахнуло и залилось аплодисментами, когда роскошный филин вылетел, рисуясь и наслаждаясь вниманием, в духе своего хозяина. Рассыпав искры и медленно совершив полёт над студентами школы, филин не рассеялся, как того ожидал Нотт, а сел ему на плечо. В отличие от тяжёлого и горячего Фоукса, филин был невесомым и слегка холодным. Или это так казалось.

Теодор слегка поклонился, и патронус рассеялся в тысяче мельчайших частиц. Дети были в восторге. От их внимания в восторге был и юноша. Пожалуй, он был готов согласиться, что это было ещё одно воспоминание для Патронуса впредь.

***

Понедельник был тем самым днём, когда всё должно было быть готовым. Директор говорил «на двадцатое», что подразумевало именно что девятнадцатое — и Теодор едва не пропустил начало этого знаменательного дня. Утром он посетил занятия, днём нашёл Невилла и поделился мыслями о Забини. Уже вечером они собрались в башне старших префектов, двумя этажами выше ванной старост, вчетвером. Помимо старшего префекта мальчиков Джима Симонса и Невилла с ними так же был Эрни Макмиллан, которому хотелось поделиться со свободными ушами последними новостями своего клана.

Восемнадцатилетний Симонс целился в аврорат и был хозяином удивительной красоты фарфорового чайного набора, вывезенного его предками из Китая как трофей век назад. Чай из таких чашек пился степенно и медленно, а тарабарщина Эрнеста, на которую он переходил всякий раз, как рассказывал про своих овце…водов, вполне понятной.

— Смотрите, Поттер встретился с Дамблдором, — указал вдруг Симонс. О карте близнецов Уизли Симонс знал и без них, но предложению воспользоваться ей в благих целях обрадовался и всецело вошёл в курс дела. Часы показывали половину девятого вечера.

— Они исчезли! — Макмиллан даже вскочил. — Как это, ведь аппарация в Хогвартсе запрещена!

— Мало того, что запрещена, — поправил его старший гриффиндорец. — Она невозможна: школу окружают барьерные чары.

— Может, они скрылись под… но нет, его было бы видно, — возразил сам себе Невилл. — Может, тайный ход?

Десяток минут они придирчиво изучали всю карту Хогвартса, от самых крайних уровней подземелий, где в рунном зале чем-то занимались Фогарти и Криви-старший, до астрономической башни, где Грейнджер и Малфой наслаждались закатом. Чем ещё они могли заниматься там вдвоём — идей не было, ведь у Гермионы был Поттер. Впрочем, самого Поттера в замке точно не было, как не было и директора.

Утром, до завтрака, Теодор заменил руны в шкафу на правильные, а после в большом зале сказал при всех Гойлу, что его предупреждение было последним, и добавил, что уже всё готово — непосвящённые должны были подумать, что речь идёт про наказания. Грегори в кои-то веки не подвёл и клятвенно пообещал больше не заниматься этим в коридорах. Не уточняя, чем именно.