Тео. Теодор. Мистер Нотт (СИ) - "Hashirama Senju" - Страница 175

***

На второй неделе октября в Хогвартс перестали прилетать газеты. Приказ директора Дамблдора был вывешен на доске объявлений, там же, где прошлой осенью висели декреты Амбридж. «В целях поддержания дисциплины» новости доставлялись адресно; «Придиры» и «Квиддичиста» ограничения не касались.

Нападения при этом продолжались. Министерство устроило облаву по десяткам адресов чистокровных семейств, Азкабан заполнялся новыми лицами, но лишь в Хогсмиде те студенты, для которых было подписано разрешение, могли узнать об этом.

Аргус Филч не хотел выпускать туда и самого Теодора, ссылаясь на отсутствие разрешения от опекуна, и лишь вмешательство Терри, заявившего, что лорд Визенгамота является опекуном сам себе, помогло продавить сомнения смотрителя. Это было неправдой, Терри сжульничал по-слизерински, ведь опеку над Теодором действительности должна была принять его единственная живая родственница, бабушка Виктория. Отдельных разрешений на проход в Хогсмид она не подписывала, это было правдой.

Впрочем, в Хогсмиде, где по ночам патрулировали авроры, Теодор не сильно задержался. Вскоре он вернулся в замок, ведь в тот день намечалась первая репетиция театральной постановки — и первая же встреча инициативной группы студентов для обороны Хогвартса.

— Знаете, что меня беспокоит? — с сомнением поделился с ребятами Эрни Макмилан. — Меня беспокоит, что маггловские военные проводят учения в Кинбридже с начала осени. Постоянно всё перекрыто, а старые маги, что там жили, куда-то пропали. Бабушка написала, что её напугали такие изменения в городке.

— Кинбридж, это вниз по чёрной реке? — спросил Невилл. — Магглы? Да ну, и что с того. Хогвартсу угрожает Волдеморт, а не магглы! Старшие префекты поддержали мою идею, и мы с Гермионой подготовили план обороны. Смотрите…

Пока основная часть шестикурсников, занятых в постановке, репетировала фразы, заученные с помощью выделенных Слагхорном зелий обострения памяти, заговорщики-организаторы рассматривали карту-артефакт, что пожертвовал Поттер.

— Это что? — вымолвил Нотт, созерцая магический шедевр. — Карта Уизли? Я видел у близнецов такую же несколько лет назад.

— Это карта мародёров, — пояснила Грейнджер. — Её создали Сириус Блэк, Джеймс Поттер, Римус Люпин и Питер Питтегрю для того, чтобы безнаказанными выбираться на проделки. Она показывает всех обитателей замка. Близнецы отдали её Гарри на нашем третьем курсе.

Хогвартс, представленный на карте в любопытного вида проекции, действительно содержал сотни имён обитателей, всех, кто находился на территории. Хагрид был в своей избушке, Флоренц — в кабинете первого этажа, на кухне трудились сотни домовиков, а в кабинете Дамблдора помимо него значились Фоукс и М. Флетчер. Эта фамилия вызвала у Теодора, склонившегося вместе с пятью другими допущенными заговорщиками к карте, неприятные воспоминания.

— И что, ты хочешь сказать, что эта карта была у Уизли много лет, и они не вычислили, кем был питомец Рона? — скептически уставился на Грейнджер Невилл, видимо, не знавший подоплёки. Гермиона закусила своими ровными белоснежными зубами губу.

— У нас не детективный клуб, — прервал их Теодор под молчаливое одобрение Макмиллана. — В чём ваша идея, если это карта Поттера?

Поттер и в постановке, и в разговоре не участвовал, и прямо в момент разговора поднимался по лестнице к Дамблдору в кабинет, откуда как раз вышел в камин Флетчер.

— Мы предлагаем устроить гриффиндорцам дежурства над картой, — сказала Грейнджер. — Чтобы по ней определить появление Пожирателей в замке.

— И что делать с ними? Вызывать авроров? — усмехнулся Тео. — Нам нужно устроить схему предупреждения, вы правы. Но не только её, а и реакции. Вы же учили полгода армию Дамблдора в прошлом году, а сейчас все клубы легальны. Невилл, ты же подал заявку?

Невилл смущённо потёр кулак другой ладонью.

— Ещё нет, — признался он. — А что ты предлагаешь, Тео?

— Смотрите, — указал на карту пальцем Тео. — Здесь я вижу несколько десятков тайных ходов из замка в сторону Хогсмида, где может пойти враг. Давайте поставим чары слежки, Видентибус Инкантатум, например, на эти коридоры, и будем проверять эти точки как префекты.

— Ещё Астрономическая башня, там можно аппарировать и залететь на метле, — покраснев, сказала Гермиона.

Макмиллан с неодобрением посмотрел на гриффиндорку.

— Мой дед, один из Попечителей, будет рад узнать о таких лазейках, — саркастически произнёс шотландец. — Почему директор вообще не решил этих проблем?

Теодор вспомнил мысль, что директор озвучил в конце четвёртого курса, незадолго до третьего испытания, окончившегося трагедией. Тогда он сказал, что лучше позволить событиям течь так, как они идут, нежели чем лишить себя знания о планах врага.

Впрочем, озвучивать он это не стал.

— Давайте сосредоточимся на обучении студентов, с третьего курса и старше, защитным чарам. Снейп, конечно, хорош, — это признавал даже Поттер: Снейп будто бы всю жизнь в Хогвартсе готовился к этой, последней должности, и шестикурсники (да и студенты курсами младше) отзывались о нём с неожиданной похвальбой. Неожиданной для них самих, в первую очередь. — Но он не может научить каждого сражаться.

— Потому что любое магическое сражение — это дуэль, — фыркнул Эрни. Теодор покосился на него с неприязнью. Он не привык, что его мысль критикуют вот так. — Ни Снейп, ни Поттер, ни даже вы-знаете-кто, не может сражаться против сотни магов. Наша сила должна быть в этом. Если все выучат один приём и повторят его тысячу раз…

— Это будет лучше, чем каждый будет знать тысячу приёмов, — подхватил Нотт. Эту мысль ему тоже говорили. Крауч-младший в облике Муди.

— В точку. Пусть все учат Экспеллиармусы по-Поттеровски, и мы просто разоружим всех нападающих. Ступефаи — и слитный залп пробьёт любые щиты. Так воевали горцы Шотландии веками, а мы, между прочим, здесь, на земле моих предков.

Более умных мыслей в тот вечер не прозвучало, и недовольная Грейнджер убрала карту Поттера, а задумчивый Логнботтом и Терри Бут принялись втроём с хаффлпаффцем за составление Устава для нового клуба самообороны замка.

***

Первый же матч нового квиддичного сезона, состоявшийся в пятницу, 18 октября, превратился в избиение сборной барсуков командой Слизерина. Ещё в сентябре Драко Малфой отказался от позиции ловца, а Гойл и Крэбб — от позиций загонщиков, и теперь обновлённая команда вместе с юными и обозлёнными выходцами из Лютного и других нищих мест, на всё ещё актуальных и быстрых «Нимбусах-2001» стремилась к победе изо всех сил.

Наблюдать за матчем собралась половина Хогвартса. Три факультета болели за Хаффлпафф почти в полном составе, а за Слизерин болел лишь Слизерин — и то, не в полном составе. Гойла, который как-никак два года играл в команде, не было и вовсе на трибунах, как и Блейза и Дэвис, а вот Малфой с отсутствующим видом наблюдал за полётами и отчаянными криками Захарии Смита на свою команду.

— Странно, — заключил Драко, сидевший рядом с Теодором, когда команда змеиного дома закинула очередной квоффл под свист трибун и негодующий голос комментатора Фогарти, старосты пятого курса Гриффиндора.

— Что странно? — уточнил меланхолично Нотт. Небо было затянуто серыми облаками, неспешно двигавшимися на восток, к горам. Если бы не возможность выбраться на улицу после утреннего сна, продлившегося дольше обычного, он бы не пошёл на матч, а остался в замке.

— Странно, что Грегори не пришёл на матч, — ответил Малфой. — Ты не спрашивал его?

С Малфоем у Теодора установились странные отношения. Семикурсники делали вид, что не замечают его; Монтегю и Флинт, двое заводил с пятого курса, косились на Малфоя и закрывали рты, когда он оказывался рядом, и каждый — по своей причине. То, что происходило на младших курсах в целом вызывало у Нотта вопросы. Там разыгрывался нешуточный политический кризис: треть студентов умеренно поддерживала Тёмного лорда и считала, что грязнокровкам нужно знать их место, и бравировал их поддержкой младший брат Маркуса Флинта, Гарольд, треть — считала, что правильная позиция — стяжательство магии, ориентируясь на Теодора, а ещё треть считала, что правильно спрятаться в своих домах и ждать, пока кто-то из политиков не одержит верх. И они, само собой, смотрели в рот Монтегю, дед которого таким образом оказался самым главным патроном Фаджа в его первый срок.