Часовые времени (СИ) - Политов Дмитрий Валерьевич - Страница 36

Белугин прошелся по залу, осторожно переступая через ноги и вещи, стараясь не задеть дремавших, вымотанных утомительной дорогой людей. Заглянул в кабинет к начальнику станции. Но там никого не оказалось. Ну и ладно, не очень-то и хотелось!

Возвращаясь к выходу, парень еще раз внимательно осмотрел людей, находившихся в зале. Что-то не давало ему покоя, какая-то пропущенная деталь надоедливо свербила в голове. Знакомое лицо? Да нет, он совершенно точно никого не видел раньше. Патруль? Но бойцы проверяли только военных, на Алексея они внимания не обратили.

И в этот момент Белугин буквально всем телом почувствовал, как в спину ему уперся чей-то тяжелый, осязаемый физически чужой взгляд. Резко, совершенно не заботясь об осторожности, Алексей обернулся, но… никого! Лейтенант с артиллерийскими эмблемами на петлицах мирно дремлет, уронив подбородок на грудь между стариком и молодой женщиной в белом платке, несколько бойцов сосредоточенно обсуждают что-то вполголоса, собравшись в кружок, несколько ребятишек шныряют между лавок словно воробьи. Нет, никто не проявляет к застывшему у двери молодому человеку никакого интереса. Чушь какая-то. Ладно, придется оставить все как есть.

Когда Алексей добрался до знакомого вагона, то обнаружил, что тот перестал быть хвостовым – позади него прицепили ещё пару платформ и вагон. Данное обстоятельство весьма порадовало Белугина, потому что мотало до этого как лягушку в центрифуге.

На площадке также произошли изменения: Алексей увидел там не только таругинского бойца, но и пожилого железнодорожника в форменном плаще и фуражке с приметной большой родинкой над губой. Высокий, еще достаточно крепкий старик обстоятельно обсуждал с караульным недавнюю сводку Совинформбюро, печально шмыгая носом.

Белугин предъявил удостоверение, а потом отозвал красноармейца в сторону и вполголоса, наблюдая попутно за деликатно отвернувшимся в сторону железнодорожником, тихо спросил:

- Что за дед?

Боец, низенький круглолицый татарин, начал было объяснять ему, тараторя, как пулемет и безбожно путая родную речь с сильно искаженными русскими словами, но Алексей вскоре досадливо махнул рукой и решил не лезть больше с расспросами – понять хоть что-нибудь в этой скороговорке он не мог. Общаются люди на своем птичьем языке, вот и пусть себе общаются. Лишь бы к нему не приставали. Вроде до соседней станции железнодорожник едет. А может и нет. Хотя, вот ведь странность, до этого они вроде бы нормально между собой изъяснялись. Или ему это только показалось?

- Вы не сомневайтесь, товарищ, - сказал в этот момент старик, бесхитростно глядя Белугину прямо в глаза. – Документы у меня в полном порядке, могу показать, если нужно. – Он потянулся к пуговице плаща, но Алексей жестом остановил его.

- Не беспокойтесь. Это совсем не мое дело.

- Да как же, - озабоченно нахмурился железнодорожник, - а меня предупредили, что вы из органов. Мы порядки знаем!

«Ну, Таругин, вот трепло, просил же никому лишнего не болтать!» - раздраженно подумал Белугин, с тоской наблюдая за суетящимся дедом. Тот все-таки выудил из внутреннего кармана бумаги и торопливо совал их молодому человеку.

Боец тем временем подошел к краю площадки и, высунув голову, начал смотреть в сторону головы эшелона.

Алексей нехотя развернул сложенные пополам листы. Быстро проглядел их.

- Надо же, мы с вами, оказывается тезки, - засмеялся он. – Я ведь тоже Алексей Михайлович!

- В самом деле? – вежливо поинтересовался железнодорожник. – А фамилия ваша какая, позвольте полюбопытствовать? Если не секрет, конечно.

- Нет, мы с тобой, батя, не настолько тезки, - ухмыльнулся Алексей. – Я Белугин.

- Жаль, - казалось, искренне огорчился старик. – Занятно вышло бы. Ну а мою в документах прочитали, поди? Махров. Алексей Михайлович Махров, инженер. Будем знакомы! О, вроде тронулись?

Паровоз издал протяжный гудок и состав дернулся с места, лязгнув тарелками буферов, начал медленно набирать скорость. В уши Алексею ударил ставший уже привычным за последние дни гул железа, а пол мягко закачался под ногами.

Татарин-караульный вернулся на своё место. Поправил висящий на груди автомат. Махров стоял рядом с бойцом, равнодушно глядя на бегущие назад пейзажи. Вот на склоне промелькнула надпись «Счастливого пути!», выложенная с любовью из кусков побеленного щебня. Дай-то бог.

«А вот интересно, - задумался вдруг Белугин, - почему у охранника ППШ? Вроде в это время пистолеты-пулеметы были еще большой редкостью и их в тыл не отправляли, оставляли на передовой. Или это раньше так полагалось делать? Черт, вот не помню этих подробностей, хоть убей. Хотя, может ему оружие в тылу вручили, перед отправкой на фронт. Все может быть. Погоди-ка, а танкистам разве не ППС полагался? И не спросишь, вдруг все не так». - Молодой человек почувствовал, что запутался и решил отложить пока этот вопрос до выяснения в более подходящих условиях. Не хватало еще проколоться на какой-нибудь детали, известной каждому аборигену. Алексей в очередной раз подумал о том, какими же обширными знаниями должен обладать настоящий путешественник во времени. И опять душу наполнила гордость за брата – вот кто мог с законным основанием считаться профессионалом. И времечко ему досталось ой какое непростое, а ведь работает там уже не первый год. Не случайно на одной из лекций преподаватель приводил им пример как раз из одной операции, успешно проведенной Женькой. Алексей после недели две был настоящей звездой факультета, согретой лучами славы родного человека.

- Позвольте полюбопытствовать, - Махров слегка прикоснулся к локтю Белугина, прервав воспоминания. – А вы что же, до самой Москвы здесь ехать планируете, или раньше сойдете?

- Что? – Алексей не сразу врубился в смысл вопроса. Но как только до него дошел смысл сказанного, мгновенно насторожился. – Откуда вы знаете, что я в Москву еду, кто это сказал?

Старик мягко улыбнулся.

- Узнаю повадки чекистского ведомства, - произнес он с каким-то радостным умилением. – Всех подозревают, во всем склонны видеть происки врагов. Не волнуйтесь, молодой человек, ларчик открывается гораздо проще: я, как видите, некоторым образом причастен к работе железной дороги и потому немного в курсе того, куда следует тот или иной эшелон. Собственно, я и оказался здесь именно по этой причине. Мне тоже необходимо попасть в столицу.

«Как просто, - Белугин перевел дух. Ему стало немного стыдно за свою вспышку. – Дед ведь и в самом деле служит на железной дороге, сам его документы проверял. Вот беда, нервы совершенно разболтались, так скоро на прохожих бросаться начну».

- Извините, что-то устал я, - сокрушенно вздохнул Алексей. – Командировка нелегкая выдалась, вот и сорвался. Да, я тоже в белокаменную следую. Не знаете, завтра на месте будем или как?

Махров усмехнулся.

- Кто ж его знает. Тут как повезет. Хоть и навели с этого года относительный порядок на нашем направлении, но бардака все равно хватает. Можем стрелой долететь, а можем и встать где-нибудь надолго.

- Но у нас эшелон воинский, - забеспокоился Алексей, которому совершенно не улыбалось застрять в шаге от конечной точки путешествия. – Им зеленая улица при движении полагается.

- Так то в теории, - терпеливо ответил старик. – А на практике столько разных мелочей случается. И все они могут оказаться либо счастливыми, либо, наоборот, весьма прискорбными. – Глаза Махрова вдруг недобро блеснули, а взгляд полоснул Белугина подобно отточенному клинку. Алексей даже невольно подался назад, едва не полетев с площадки, но вовремя ухватился за поручень, прижав к себе покрепче драгоценный портфель.

- Ну и замашки у тебя, дед, тебе бы следователем у нас поработать, ни одна гадина бы не отмолчалась!

- Хе! – Махров пренебрежительно махнул рукой. – Велика мудрость. Заставить человека сделать то, что тебе нужно, совсем просто. Ну, вот, например. – Инженер повернулся вполоборота к Белугину, посмотрел на караульного, произнёс какую-то фразу – за шумом молодой человек не расслышал ее – и круглолицый татарин вдруг отшагнул к стене вагона, оперся на нее спиной, широко расставив ноги для устойчивости и, передернув затвором, направил на Алексея ствол автомата.