Мы – ищем! Прорыв. Часть вторая (СИ) - Эльтеррус Иар - Страница 23

Эрвин сидел в своем кабинете и брезгливо кривился, читая на небольшом голоэкране поступившую из директората безопасности информацию. От него потребовали закрыть дело о найденных детских трупах. По отсутствию состава преступления! Жестокое убийство явно многократно изнасилованных мальчишек и девчонок объявлялось несчастным случаем. Хотелось бы связаться с Фондом, тем плевать на приказы любых директоратов, нашли бы убийц, но межзвездная связь была очень дорога, никак не по карману простому полицейскому комиссару, пусть и столичному. Поэтому когда Кейтара сама связалась с ним, Эрвин радостно улыбнулся — похоже, председатель Фонда где-то недалеко. Что это означало для насильников, педофилов и убийц он прекрасно понимал и обрадовался, что они не уйдут от наказания.

— Приветствую! — улыбнулась ему аарн. — Думаю, вы понимаете по какому поводу я связываюсь с вами.

— И вам здравствовать, — наклонил голову комиссар. — Понимаю, конечно. Детские трупы. Причем выброшенные на свалках нарочито небрежно, хотя их могли легко уничтожить с помощью мусорных конверторов и не оставить никаких следов. Словно кто-то хотел заявить, что ничего ему не сделают. И имел под этим некоторые основания. Вы, наверное, еще не в курсе, что мне поступило распоряжение из директората безопасности закрыть дело по отсутствию состава преступления. А это значит, что в случившемся замешана какая-то высокопоставленная сволочь. Очень влиятельная.

— Даже так? — вскинула брови Кейтара. — Что ж, обещаю вам, что ни одна сволочь, кем бы она ни являлась, безнаказанной не останется. Знаете, никогда не могла понять таких. Знают же, что от возмездия не уйти, но все равно тешат свои поганые страсти.

— Каждый считает, что он самый умный и хитрый, — брезгливо скривился Эрвин. — И искренне возмущается, когда его берут за жабры…

— Мне до их возмущения дела нет.

— Мне тоже. Даже если уволят.

— В таком случае предложу вам работу в Фонде, — заверила аарн. — Нам такие люди нужны.

— Благодарю, — скупо улыбнулся комиссар. — Рад, что не останусь без дела. А то со мной начали вести пространные разговоры разные скользкие личности, говоря, что не следует слишком усердствовать в расследованиях, поскольку сироты, мол, никому не нужны, они заслуживают своей судьбы. Не нужно мешать важным людям развлекаться. Одному господинчику из департамента образования я даже морду набил после таких откровений.

— Надо бы этого господинчика допросить как следует, он может что-то знать, — нехорошо прищурилась Кейтара.

— Да тут целую толпу допросить надо, — лицо Эрвина сделалось хищным. — Очень уж многие пытались мне намекать, что не надо слишком глубоко рыть, это чревато последствиями. Для меня. Списочек всех таких у меня составлен, передаю его вам.

Он развернул перед экраном лист пластибумаги, исписанный мелким почерком. Заносить эту информацию в компьютер комиссар не решился, слишком опасно. Директор Фонда мгновение всматривалась в этот лист, затем кивнула, говоря тем самым, что информация считана.

— Пусть ваши хакеры также взломают сервера главного полицейского управления Стальрада, думаю, информацию по расследованию еще не успели удалить, — продолжил комиссар. — Вы, кстати, сейчас где?

— На орбите Сталлиума, прямо над столицей, — ответила аарн. — Мои люди уже рассредоточились по городу, начинают работу.

— Очень хорошо, — задумчиво покивал Эрвин. — Я смогу в ответ на возмущенные вопли развести руками и заявить, что на орбите корабль Детского Фонда, а я на оный влияния не имею. Пусть попробуют вам предъявить претензии. Вы же получили разрешение от центрального Директората?

— Естественно, — подтвердила Кейтара. — Мы хорошо держим генерального за… не буду уточнять что. Поэтому формальные разрешения на вмешательство имеются, причем подписанные генеральным лично. Никто не подкопается.

— Тогда и вовсе отлично, — хищно осклабился комиссар. — С чего начнем?

— С допросов. И сканирования окружения чиновников департамента образования. И естественно, приюты, их надо проверить от и до. Сможете организовать?

— Смогу. Ваши люди имеют возможность считывания памяти фигурантов дела?

— Имеют, — подтвердила директор Фонда. — К меня еще и двархи наготове, вы должны были о них слышать.

— Слышал, конечно, — потер рукой щеку Эрвин, получивший окончательное признание в том, что перед ним человек загадочного ордена, в чем он до сих пор несколько сомневался, потому и решил проверить. Наверное, это к лучшему, аарн способны на многое, если судить по историческим хроникам. — Пронырливые существа.

— Более чем, — улыбнулась Кейтара. — О, мои люди начали аресты по вашему списку. Директора приютов, из которых исчезли дети, тоже взяты. Хотите присутствовать на допросах?

— Не на всех, — покачал головой комиссар. — Но на допросе человечка из департамента образования, о котором я рассказывал, и директора восьмого приюта хочу. Последний вообще редкая сволочь, он даже тогда, когда я вызвал его в комиссариат, прямо издевался над следователем, всем своим видом говоря, что никто ему ничего не сделает. Связей, мол, достаточно. И действительно, мне немедленно позвонили из департамента безопасности и велели не сметь трогать уважаемого человека. Пришлось отпустить, хотя подозрений по поводу господина Лархофта имелось предостаточно, слишком странно он себя вел в последнее время.

— Сейчас его подготовят, — заверила аарн. — Покажут пару записей о судьбе таких же, как он, чтобы впечатлился. Могу открыть гиперпереход прямо в ваш кабинет. Это уместно?

— Вполне, — кивнул Эрвин. — Предупрежу секретаря, что буду занят в ближайшие три часа, он никого не пустит в кабинет, а на звонки отвечать умеет так, что никто и ничего не заподозрит.

На подготовку своего временного отсутствия на месте службы ушло не больше десяти минут, главное было убедить искин не вести запись в это время, но комиссар давно научился обходиться с железнолобым истуканом, обмануть которого пронырливому человеку было совсем нетрудно. Затем на противоположной закрутилась знакомая по старым фильмам черная воронка гиперперехода, куда Эрвин, немного волнуясь, и ступил. Он оказался в строго обставленном кабинете, явно предназначенном для допросов, поскольку напротив кресел дознавателей находился жесткий железный стул, к которому как раз пристегивали возмущенно возражающего и угрожающего всеми возможными карами директора приюта. Тот, правда, нервно косился на боковую стену, где на голоэкране демонстрировалась казнь его тиумского коллеги. На редкость жестокая казнь.

Господин Лархофт искренне недоумевал, он не понимал, кто мог рискнуть его тронуть, зная о том, под чьей защитой он находится. Второй секретарь департамента безопасности! Это вам не просто так, это очень даже серьезно, такой человек любого способен защитить. Особенно директора приюта настораживали показываемые на стене сцены казней педофилов, произведенные проклятым Благими Детским Фондом, который лез не в свое дело и наказывал почтенных господ, виновных всего лишь в приятных развлечениях с никому не нужными выплодками, которые иного и не заслуживают. Сдохло несколько в процессе? Ну и что, туда им и дорога. Они же ничего из себя не представляют! Но в глубине души директору было сильно не по себе, он прекрасно понимал, что если попал в руки Фонда, то ему не помогут никакие связи — сволочам оттуда плевать на любые связи и любые деньги, откупиться от них не получится.

Когда в кабинет, в котором господина Лархофта пристегнули к неудобному железному стулу, вошли двое, он покрылся холодным потом, поскольку сразу узнал их. Столичный полицейский комиссар Эрвин Стархоут насмешливо, победно ухмылялся, заранее празднуя свою победу. Ну конечно, без этого подонка не могло обойтись! Что же ему все неймется-то? Мало денег предлагали? Да нет, достаточно, любой нормальный человек бы взял, кроме чокнутого моралиста. Но ладно он, комиссар зло давно и хорошо знакомое, как с ним бороться известно. Зато шедшая рядом с ним женщина была намного опаснее — лично председатель Детского Фонда Кейтара Арадо, чтоб ей в ад провалиться, твари поганой! Сколько прекрасных и доходных схем она обрушила, сколько уважаемых людей погубила. А все почему? Детей, видите ли, обижают. И что? Ну обижают, так в мире всегда кого-то обижают! Зато и он, и многие другие имеют неплохие деньги, а уважаемые господа получают возможность потешить свои страсти. Люди несовершенны, у них есть страсти, что бы моралисты ни утверждали. Но нет, принять то, что человек по своей сути — зверь, они отказываются, и не дают другим жить.