Маска Феба 2 (СИ) - Босин Владимир - Страница 20

Молила мать; для бедной Тани

Все были жребии равны…

Я вышла замуж. Вы должны,

Я вас прошу, меня оставить;

Я знаю: в вашем сердце есть

И гордость, и прямая честь.

Я вас люблю (к чему лукавить?),

Но я другому отдана;

Я буду век ему верна».

Вот так, красиво и трагично. И ещё глупо. Но это роман и в нём специально заостренны эти романтические моменты. Там героям заняться нечем, целыми днями страдают. А у меня свободного времени не так много. В последнее время вообще редко развлекаюсь, каждый свободный момент провожу в нашей школе. В мае или июне у нас состоится чемпионат. И не только Гюстав привезёт своих. Приедут десятка два европейских борцов. А это очень много. Сейчас чемпионат — это пять, от силы семь претендентов на победу. А у нас почти два десятка довольно известных спортсменов. Питерские газеты уже начали прогревать эту тему. Да и стройка, несмотря на холода идёт ударными темпами. Я хочу сразу поднять планку до предела. Никаких балаганов, турнир состоится в специализированных помещениях на лучшем по нынешним меркам оборудовании. У нас впервые будет профессиональная международная судейская бригада. У нас будет свод жёстких правил по французской борьбе. Об этом мы заранее договорились с Гюставом. Да, это лишние затраты, но я уверен, что они окупятся.

А тут это письмо, которое, не скрою, мне польстило. На короткое время я почувствовал себя отомщённым. Пусть и она побудет в моей шкуре. Но это быстро прошло, оставив только горечь. У меня к этой женщине ничего нет. А скорей всего и не было. Когда я говорил Мари, что чтобы человека полюбить, надо его узнать, я не лукавил. Чем дышит, над чем смеётся и как реагирует на различные обстоятельства. А иначе это просто влюблённость в придуманный образ. А он обязательно растает, не выдержав проверку временем.

Постепенно я забыл про письмо. Отвечать было глупо, поэтому я и постарался выкинуть это событие из головы. Вот только последующие события подтвердили, что не всё зависит только от нас.

Когда пронеслась весть о трагичной кончине цесаревича, я сразу вспомнил про Катю. И не важно, что после той единственной ночи, мы практически не общались на отвлечённые темы. Встречались частенько, но только в окружении других людей и исключительно по делу. Девушка вычеркнула ту ночь из наших отношений, но надеюсь, что она также переболела своим Никсой.

В этой день во время нашей очередной встречи она неожиданно отвела меня в сторону, — Михаил, я устраиваю небольшое мероприятие у себя во дворце и послала тебе приглашение. Надеюсь, ты со своей сестрой сочтёте уместным и посетите меня.

Всё, ни причина, ни формат мероприятия. Хотя уверен, что это не костюмированный бал. В стране объявлен национальный траур по усопшему цесаревичу. Допускаются только достаточно скромные семейные посиделки.

Да, непохоже это на скромное мероприятие. К большому трёхэтажному зданию нескончаемым потоком подъезжают кареты, высаживают пассажиров и тут же уступают место другим гостям. Вскоре стало понятно, что тут происходит. Великий герцог Ольденбургский и его супруга Терезия Вильгемина Нассауская объявили о помолвке своей старшей дочери Екатерины Петровны и греческого кронпринца Георга. Почему именно во время траура это проводить — видимо это следствие противостояния с Гессенским кланом, к которому принадлежала императрица Мария Александровна. Но, тем не менее гостей много, причём не простых, а сплошь именитых. Мы с Мари, вроде случайно залетевших на огонёк. Но знакомые всё-таки нашлись, при чём скорее у сестры, чем мои. Мы подошли к ним и составили им компанию. Народ увлечённо обсуждал новость. В принципе в помолвке такой пары ничего особо грандиозного нет. Сама личность греческого кронпринца отнюдь не планетарного масштаба. Но весь цимус-то в связи Екатерины и уже покойного наследника императорского престола. Каких только версий я не услышал за этот вечер. Но в одном только согласен, эта помолвка несколько неожиданна и даже поспешна. Лично меня интересовала только Катя, но держится девушка довольно неплохо. Они подходят парой к стоящим гостям и обмениваются любезностями.

Вот интересно, а как она будет объяснять будущему супругу отсутствие главного девичьего достоинства? Хотя, женщины на многое способны на пути к собственному выбору.

Аполлинарий Васильевич Четихин считал, что удачно подобрал пару своему единственному отпрыску Сергею. Некогда влиятельный род Четихиных в последние время захирел. Возможно, причина была в хроническом невезении. Злые языки поговаривали, что ещё его батюшка чрезмерно увлекался игрой в карты и чаще проигрывал. При этом он не умел останавливаться и таким образом спустил с молотка своё наследное имение и земли, их продали за долги. Нынешний глава рода решил поправить свои дела за счёт брака сына с провинциальной девицей, главным достоинством которой стало значительное приданное.

Отношения в молодой семье не заладились изначально. Молодой князь считал, что пострадал в результате этого скороспелого брака. У него были свои виды на возможный брак, но противиться отцу не смог. Вначале жена принесла ему сына, Михаила. А во время вторых родов у неё случилась родильная горячка и вскоре Сергей овдовел. И если сын к тому времени был уже вполне самостоятельным, то малышку-дочь он передал на воспитание бездетной сестре покойной супруги.

Настя выросла в доме тётушки. Она не знала другой матери, именно Мария Ильинична сидела с нею, когда она заболела скарлатиной и держала девочку за руку. О том, что её настоящая мама умерла в родах, девочка узнала только в девять лет, когда её привезли в дом к отцу. До сих пор родителем она считала Ивана Павловича, супруга тёти. Тогда же она впервые познакомилась с братом, которому к тому времени было уже 22 года. Бравый подпоручик оказался её родным братом. С этих пор её стали привозить к отцу на выходные, но в этом доме её было неуютно. Всё чужое и внезапно объявившийся папаша не вызывал в ней особых чувств. Девочка недоумевала, если он жил рядом с нею, почему всё это время ни разу не объявился. Не добавило любви к отцу тот факт, что он устроил её в Смольный институт благородных девиц. В девять лет девочку изъяли из дома, где она росла в любви и заперли в этот, по сути, интернат для благородных. Домой отпускали редко, чаще наказывали за строптивость и оставляли в стенах закрытого учреждения. Настя первый год часто плакала по ночам в подушку, мечтала, что тётя заберёт её назад и она забудет, как дурной сон эти холодный стены.

Но, увы, девочке пришлось проучиться здесь до восемнадцатилетия, то есть до самого выпуска.

Отсутствие семейного тепла институтки заменяли игрой в «обожание», возвышенная привязанность младших воспитанниц к одной из старших институток. Каждой полагалось выбрать себе предмет обожания и превратиться в её преданную поклонницу: вздыхать, произнося драгоценное имя, постоянно ждать встречи, а когда обожаемая проходит мимо, испытывать сердцебиение и кричать: «Аngee! Beaute! Incomporable! céleste, divine et adorable!» («Ангел! Красавица! Несравненная! Неземная, божественная и восхитительная!»). Тетради институток были исписаны этими же словами и именем несравненной.

За малейшую провинность девочек не били, но применяли не менее эффективные способы наказаний, как физические, так и психологические.

Жизнь воспитанниц всецело зависела от классной дамы. Опальные девочки зачастую выходили за стены института совершенно сломленными.

А когда девочка узнала, что возможно основной причиной учёбы здесь стал тот факт, что её обучение происходит за казённый счёт и батюшка таким образом просто избавился от мешавшей ему дочери — она стала тихо его ненавидеть. Так как это умеют подрастающие дети, всеми фибрами своей души. А когда её отпускали на праздники домой она делала всё, чтобы вернуться в тётушкин дом. Мария Ильинична всё это видела и плакала от бессилия, стараясь компенсировать девочке недостаток отцовской любви. Бедная девочка очень рано лишилась детства.