Зови меня перед смертью (СИ) - Комарова Марина - Страница 25

Когда мы подошли к дверям отцовской спальни, сердце забилось быстрее. Я знал, что сейчас увижу его таким, каким не привык видеть: слабым, усталым, уставшим от борьбы с болезнью.

Лян Бо тихо отодвинул створки, пропуская меня внутрь.

Я затаил дыхание и сделал шаг вперед.

Как только вошёл, меня окутал тяжёлый, удушающий запах лекарств, смешанный с ароматами травяных настоев. Воздух был плотным, в нём будто витало что-то неуловимо тревожное.

Комната была просторной, но затемнённой — окна прикрыли тяжёлыми шторами, пропускающими лишь слабый свет. У стены стояла массивная кровать с резными столбиками и пологом, ткань которого казалась слишком тёмной, словно отражая состояние отца.

Я сделал шаг ещё ближе, и мне стало тяжело на душе.

На столике рядом с кроватью стояли фарфоровые чаши с недопитым отваром, какие-то свитки, оставленные без внимания. Отца не было видно за пологом, но я знал, что он тут.

Я сжал кулаки.

Где-то внутри теплилась надежда — пусть слабая, но она была.

Хоть я и знал, что надежды часто оказываются обманчивыми. Однако, не думать сейчас об этом. Не сметь!

Я отдёрнул полог.

То, что я увидел, ударило сильнее, чем когти любого демона.

Отец… Легендарный мастер меча Тан Цзинь, человек, чьё имя вселяло страх в монстров и уважение в людей, превратился в тень самого себя.

Совсем недавно он был крепким и сильным мужчиной с мощными плечами и осанкой воина. Теперь же от этой силы не осталось почти ничего. Лицо осунулось, кожа приобрела восковый оттенок, а скулы заострились так, что казалось прорежут кожу изнутри. Под глазами залегли тёмные тени, губы пересохли, а дыхание было таким слабым, что я невольно затаил своё, пытаясь уловить каждое движение его груди.

Я видел острые костяшки на руках, некогда крепких и уверенных. Теперь они выглядели так, будто одно неверное движение — и они рассыплются в прах.

Я знал, что отец болен.

Я знал, что болезнь нещадно терзает его, и с каждым днём ему становится хуже.

Но видеть его вот так — не просто ослабевшим, а истощённым до предела, почти высохшим, словно дерево, сожжённое внутренним огнём, — было невыносимо.

Сколько времени прошло после моего отбытия в пустыню Цилань? Всего ничего.

Я сжал кулаки, подавляя дрожь.

Я — Тан Янжан, сын Тан Цзиня, командир отряда демоноборцев. Я не имею права показывать слабость.

Но внутри всё горело.

Я хотел что-то сказать, но горло предательски сдавило.

Отец всегда был для меня непоколебимой глыбой… скалой, на которую можно опереться в любой буре. Даже когда я был ещё подростком и впервые отправился в бой, он сказал мне: «В жизни бывают битвы, в которых меч не поможет. Их ты должен выиграть силой духа».

И вот теперь он вёл свою последнюю битву.

А я не мог ничего сделать.

Но нет.

Просто стоять и смотреть — не выход.

Я глубоко вдохнул, заставляя себя говорить спокойно:

— Отец… — голос звучал ровно, но внутри всё сжалось. — Я вернулся.

Его глаза медленно открылись.

Тусклые, потускневшие, но всё же с искрой.

Он посмотрел на меня. Взгляд был тяжёлым, долгим, словно пытался вглядеться в самую суть моего существа.

Я не знал, что он увидел там, но уголки его губ дрогнули в слабой тени улыбки.

— Янжан… — голос хрипел и едва слышался, но он произнёс моё имя так, словно пробовал его на вкус после долгого перерыва. — Ты жив. Не ранен?

Я кивнул.

— Жив. Всё в порядке.

Он прикрыл глаза, устало выдохнув.

— Хорошо.

И замолчал.

Я сел на край кровати, внимательно наблюдая за его лицом. Отцу было тяжело говорить. Даже этот короткий разговор отнял у него силы. Я положил свою руку на его, стараясь передать хоть немного тепла.

Этого нельзя так оставлять. Вывернусь наизнанку, но найду нужных лекарей. Те, что у нас были, славились своим мастерством, но они ничего не смогли сделать. Только вот кого позвать.

Придворные лекари? Они хороши, но они в первую очередь служат императору, а не подданным империи. И смогут ли они хоть что-то? Монахи из Храма Вечного Спокойствия? Они умеют продлевать жизнь больным, но способны ли вылечить его?

Или…

Я вспомнил о старой женщине из сна. Её глаза, её шёпот, её предупреждение.

В груди разлился холод.

Что, если это был не просто сон?

Что, если ответ уже нашёл меня сам?

Я тряхнул волосами. Нет. Не сметь думать о чем-то подобном. У меня всё получится. Только надо понять, куда двигаться.

— Отдыхай, отец, — тихо сказал я, после чего тихо покинул его покои и медленно выдохнул, закрыв дверь.

Я всегда с радостью возвращался домой, но сейчас эта тишина казалась слишком глухой, слишком давящей. Будто сам дом затаил дыхание.

Оказавшись в своих комнатах, и я осторожно положил на маленький столик свёрток с подарком для Шаокин. Позже передам ей. Пусть это будет маленькой радостью в такие времена.

Раздался осторожный стук в дверь.

— Господин, в купальне всё готово.

Я кивнул слуге, но, когда он хотел сопровождать меня, жестом остановил его:

— Не нужно. Я справлюсь сам.

Слуга поклонился и исчез, оставив меня одного.

Я прошёл через коридоры дома, привычно сворачивая в нужные проходы, пока не дошёл до купален.

Здесь почти ничего не изменилось. Впрочем, и не должно было.

Широкие деревянные перегородки, расписанные сценами битв и охотничьих пиршеств, полумрак, в котором мерцали мягкие блики свечей, и аромат трав, наполнявший воздух.

Центральный бассейн был выложен гладкими камнями, под полом находилась система термальных источников. Лёгкий пар поднимался над поверхностью, обещая расслабление измученному телу.

Раздевшись, я бросил дорожную одежду в корзину для стирки — пыль пустыни въелась в ткань так, что, казалось, она стала частью меня. После чего, не торопясь, погрузился в воду.

Тепло окутало меня, пробираясь под кожу, расслабляя их после долгой дороги.

Но на душе было не спокойно.

Я запрокинул голову, упираясь затылком в край бассейна. Прикрыл глаза.

Что мне делать?

Отцу плохо. Очень плохо.

Дамэнь и Кейсенг пропали.

Зал Крыльев выделил поисковиков, но они тоже живые люди.

Всё это висело на моих плечах, не давая выдохнуть.

Моё место здесь, в доме? Или в пустыне, где двое моих людей могли быть ещё живы… или уже мертвы?

Я поджал губы.

Ты не найдёшь тех, кого ищешь. Погибнешь сам и погубишь остальных.

Почему её предупреждение не выходило у меня из головы?

Я опустил ладонь в воду и сжал её в кулак.

Нет, мне нужен был план. Разорваться на части — плохая идея. Но одно я знал точно: я не оставлю ни отца, ни своих людей.

Вопрос лишь в том, как сделать это правильно.

Приведя себя в порядок, я поднялся из воды, позволяя каплям стекать по коже. Влажный воздух обволакивал, но внутри становилось холодно. Решение созрело в моей голове так же быстро, как вода высыхала на теле.

Я знаю, кто мне может помочь. Пусть он не может дать гарантии, но я должен попробовать.

Если кто и мог подсказать мне, где найти лучших лекарей, способных помочь отцу, так это он. Учитель Гуань Бай знал больше, чем могли бы рассказать сто мудрецов. Официально он числился среди наставников школы Хоунлу, но его имя давно вышло за ее пределы. Говорили, что в юности он постиг секреты долголетия, что мог видеть потоки жизненной энергии и даже менять их. А ещё — именно он обучал меня совершенствованию.

Ночью лететь было проще. Поэтому отдохнув вечером, я решил выбраться из дома, когда луна взойдет на небо. Меньше глаз, меньше ненужных вопросов.

Я вышел в сад, поднял руку и призвал Цзянь. Она в полете более маневренная, зато Сянь — быстрая, но безбашенная. Над городом лучше с ней не связываться. Близняшка, хранившаяся в ножнах за спиной, дрогнула, а затем, повинуясь мысленному приказу, выскользнула в воздух, оставляя сестру в одиночестве. Она зависла передо мной, лёгкими серебристыми бликами отражая свет звёзд.