Леди из охотничьего домика, или Отвергнутая жена (СИ) - Стрелецкая Екатерина - Страница 78

Вещей у нас Софи было не так много, я дольше убирала продукты, чтобы не испортились, а просто замёрзли, в погреб. Разводить огонь, чтобы сжечь лишнее, Йенс запретил. Сам отъезд напомнил тот, когда уезжала из поместья Майеров: Ойген переворошил все вещи, благо под юбку ко мне не полез, да и в аквариум к риукину – тоже.

– А где деньги, Кристина?!

Изобразив невинное выражение лица, я поинтресовалась: – Какие?

– Ты же продавала рыбу, даже Его Величество это подтвердил!

– Нет ничего. Отдавала долги тем, кто помог очистить озеро.

Осыпая меня проклятьями, Ойген скомандовал погрузиться в лодку, а сам вскочил на своего жеребца и отправился берегом. К сожалению, а может быть и, к счастью, карета не могла проехать вдоль озера из-за особенностей береговой линии, мелких кустарников и другой растительности. Это пешком или верхом на лошади легко добраться до охотничьего домика.

– Только ты не обольщайся, жё-нуш-ка, остановок не будет, чтобы ты никаких фортелей не выкинула, – предупредил Ойген, когда вещи перенесли в карету, а мы с Софи разместились на сиденье.

Глава 77. Как снежный ком

Если я до этого думала, что дорога от поместья Майеров до охотничьего домика была похожа на ад, то после обратной резко пересмотрела своё мнение. Ойген торопился так, словно за ним черти гнались, и причину этой спешки мне выяснить, к сожалению, не удалось. Вначале я думала, что всё дело в желании бывшего мужа изолировать меня от внешних контактов, но здесь явно было что-то другое. Даже во время коротких вынужденных остановок, он заметно нервничал и подгонял как меня, так и Софи. Хорошо его природная брезгливость победила, когда я в красках расписала, во что превратится карета изнутри, если кучер не сбавит скорость, и нам не дадут возможности «прогуляться до кустов». Но всё это было крайне странно.

За время пути я пыталась просчитать варианты, как действовать дальше, но всё упиралось в Софи. Увы, пришлось признать, что она – моя «ахиллесова пята», удобный инструмент для манипуляций, которым уже успешно воспользовался Ойген. Что бы я ни сделала, пострадать может моя дочь. Нужно хоть как-то вывести её из игры! Тонкость, которая меня не на шутку тревожила – это то, что король отменил наш развод, но о признании Софи юридически дочерью Ойгена не было. Таким образом, её положение было где-то на уровне бастарда, и вероятность отсылки в какой-нибудь монастырь или приют была весьма высока. Если бы Марго согласилась ввязаться в авантюру, которую я ей предложила, это серьёзно облегчило ситуацию и развязало руки. Увы, связаться с ней теперь нет никакой возможности, а когда обнаружат мои письма в тайнике, и то загадка, ведь Герт только накануне приезда Ойгена привозил продукты, следовательно, появится снова лишь дня через три-четыре. А у Вильгельма какая-то крупная сделка в городе, и отсутствовать он будет около недели, так как требуется длительное согласование со второй стороной всех нюансов.

Когда впереди показалась дорога, ведущая к поместью Майеров, мы с Софи были измотаны настолько, что едва могли сидеть. Про ровно вообще не говорю, ибо корсет впился в мои бока, словно хотел отслоить мясо от костей на каждой кочке или ухабе. Но мне пришлось сцепить зубы и собраться, так как впереди нас наверняка ждала «радушная встреча» с «вновь приобретёнными» родственниками. Будь моя воля – собственноручно насыпала бы яду в чашку каждому за все их предыдущие заслуги. Вот только болтаться на виселице не хотелось, ибо жизнь хоть и сложна, но многогранна и интересна. И мне есть ради кого жить.

– Ну, здравствуй, Кристина, – радостно прошипела Доротея, стоило нам только выйти из кареты. – Ойген, ты посмотри, в какую корову превратилась твоя жена за эти месяцы!

Позади свекрови глумливо захихикали Айталь, Эрсель и Лойза, подурневшие за время моего отсутствия ещё больше, хотя вот кто-кто как сыр в масле катался, а не выживал все эти месяцы. Окажись каждая из них в охотничьем домике в тех же условиях, что и я, уже через несколько дней начали молить о пощаде.

На слова своей матери Ойген ничего не ответил, процедив, чтобы та вела себя посдержаннее. Это было удивительно, ведь до этого он всецело соглашался с мнением Доротеи и поддерживал все её решения. Что же, выходит, моя персона имеет для него некую ценность и даже не в том ключе, о котором тогда проболтался, когда речь зашла о наследнике. Этим однозначно стоит воспользоваться и разузнать, в чём дело. Не просто же так король отменил наш развод, вопрос только в том, было ли его целью сохранение Зауберерского озера во владении Ойгена или, как мы предположили с Марго, вопрос в моём даре.

– Девчонку нужно убрать куда-нибудь подальше, – продолжила Доротея, не обратив никакого внимания на замечание сына.

Крепко сжав руку Софи, я посмотрела свекрови прямо в глаза и отчеканила: – Моя дочь останется со мной и будет жить в моей комнате. Если только попробуете нас разлучить – результат вам не понравится.

Доротею перекосило так, будто она увидела ядовитую змею перед собой: – Так не принято!

– Значит, будет сделано исключение! – в своём решении я была непреклонна и уступать не собиралась. Хватит с этого серпентария всех их попыток уморить как Софи, так и меня.

– Но ребёнок будет мешать! – взвилась Доротея, наступая на меня, как будто пытаясь задавить не только своим авторитетом, но и массой.

– Я тоже вам всем мешаю, так что не вижу никаких проблем. На этом разговор окончен!

– Да пусть делает что хочет! – рявкнул Ойген. – Потом разберёмся!

Маленькая победа – это всё-таки победа. Заблокировать дверь, ведущую в спальню этого мерзавца, я всегда найду чем, замучаются плотника вызывать, если решат взламывать раз за разом. Нас проводили в мои бывшую комнату, куда тут же внесли все вещи из кареты. Подхватив дрожащую от страха Софи на руки, я подошла к аквариуму и посмотрела на риукина: раз жив, значит, ни один из пузырьков не разбился по дороге. Этикетки, к сожалению, пришлось отклеить, но господа аптекари оказали мне неоценимую услугу тем, что помимо них делали специальные отметки на крышечках, таким образом, перепутать снадобья при всём желании не получится.

Я взяла с собой только несколько видов снотворных, чтобы попытаться без проблем проникнуть в кабинет Ойгена. Вопрос только в том, как бы изолировать остальных обитателей дома. Пройти в спальню бывшего мужа и подлить ему в графин с водой содержимое одного из пузырьков не проблема, даже обыскать «благоверного» не составит труда, чтобы найти ключи, а вот случайные свидетели могут помешать делу. Вот только количества снотворного на всех не хватит, да и как подлить его незаметно в пищу или питьё перед сном? За каждым моим шагом наверняка будут следить, а мне необходимо сделать так, чтобы никто не оказался случайно в коридоре ночью. Господи, дожила: рассуждаю, как прожжённая рецидивистка. Но иного выхода, кроме как побороться за благополучие тех, кто мне дорог и наши жизни с Софи, нет.

Дочь вцепилась в меня намертво, и мне потребовалось немало усилий и уговоров, чтобы уложить её поспать. Но даже во сне, моя девочка плакала и вздрагивала. Твари. Ну за что нам всё это?!

В поместье Майеров мы приехали уже после обеда, значит, до ужина нас вряд ли побеспокоят. Разве что Ойгену или Доротее в голову взбредёт очередная светлая мысль закатить скандал и попытаться «вернуть прежнюю робкую Кристин». Удобную для всех и молча проглатывающую все тычки и замечания. На всякий случай я заблокировала обе двери стульями, чтобы никто не смог войти в спальню, а кочергу пристроила возле кровати. Вроде и защита какая-никакая, а лишний раз и её применять страшно. Ойгену ничего не стоит объявить меня сумасшедшей и социально опасной, отослав в какой-нибудь «Дом скорби» или тот же монастырь, в котором меня продержат в живых ровно до того момента, пока не появится наследник. Понять бы ещё, кому он ребёнка заделал. Если той же Линде, то она знает, как решить проблему, а даже если родит, то Ойген просто признает отцовство, а аннулированный брак с ней всё равно не создаст тех проблем, какие юридически возникли у Софи. Ту же дело в отказе от прав, а зачатие произошло во после заключённого брака. Или нет?