Капитан космического флота (СИ) - Борчанинов Геннадий - Страница 50

— Огонь! — рявкнул я.

Главный калибр ударил ему в подбрюшье, прошивая насквозь там, где предыдущее попадание сбило с него броню, и несчастный «Исмаил» вспыхнул термоядерным пламенем. Прямое попадание в реактор, минус один враг.

Но нам с «Беспощадным» пришлось лететь дальше на полной скорости, возможности вернуться к Зардобу пока не было, особенно с учётом того, что «Тургут-реис» и «Пирий» погнались за нами.

— Щиты двадцать! — крикнула Лаптева.

Я тихо выругался себе под нос, резко рванул штурвал на себя. За нами мчался «Пирий», поливая нас из всех орудий сразу, за «Беспощадным» летел тяжёлый крейсер. «Барбаросс Хайреддин» продолжал перестрелку с нашими крейсерами.

— «Беспощадный» уничтожен! — воскликнул лейтенант Магомедов.

Сердце тут же сжалось, укололо тоскливой досадой, наполнилось гневом и злостью.

— Мы без щитов! — доложила старпом.

Я резко развернул эсминец, включил полную тягу, застыл на месте. Преследовавший нас «Пирий» такого манёвра не ожидал, промелькнул мимо, не успев ничего сделать. Зато успел «Тургут-реис».

Заметить я успел только яркую красную вспышку, тут же завыли сирены. Тяжёлый крейсер полоснул по нам лазером.

— Попадание! Разгерметизация! — прокричала старпом.

Я тут же ушёл с линии огня, устремившись по направлению к станции.

— Что именно⁈ — спросил я.

— Трюмы, первый и второй отсеки! — ответила Лаптева.

— Похер, — процедил я.

На нашем пути вырастала громада туранского линейного корабля. Размерами он превосходил «Гремящего» примерно в пять раз, так что наш малый эсминец против него смотрелся как моська против слона. Его башни противокорабельной обороны открыли огонь, но наши щиты как раз успели восстановиться, да и я шёл не по прямой траектории, а максимально старался уворачиваться от огня.

— Дроны! — завопил Магомедов.

«Барбаросс Хайреддин» выпустил целый рой беспилотных аппаратов, которые тут же помчались нам навстречу. Наши лазеры и орудия ПКО тут же открыли огонь, буквально прорубая нам путь вперёд. Погибая, дроны взрывались, цепляя друг дружку, вспышки и излучение перегружали наши сенсоры и датчики. Основной целью линкора всё же выступали «Минерва» и «Диана».

Почти все боевые космические корабли устроены одинаково. Реактор и двигатели поближе к корме, командирская рубка в самой середине, жилые отсеки и вооружение поближе к носу. Стандартная компоновка, позволяющая выжить при боевом столкновении лоб в лоб, как оно обычно и бывает. И она же делает корабль уязвимым при нападении сзади. К «Барбароссе Хайреддину» мы подходили с кормы.

— Главный калибр, доложить готовность! — проорал я, чувствуя, как по спине ползут мурашки.

— Готов! — отозвался лейтенант Козлов.

Гигантский боевой корабль на моих глазах превращался из крохотной точки в точку побольше, в маленькую кляксу, в силуэт.

Всю имеющуюся мощность я направил на наш главный калибр. Пришлось пожертвовать и щитами, и скоростью, и остальными орудиями. Максимум энергии сконцентрировался на острие иглы.

— Миллер! Черных! Сбейте ему щиты! — прокричал я в микрофон безапелляционным тоном, словно это я командовал эскадрой, а не командир флагмана.

Если у нас и был хоть какой-то шанс, то это именно он. И действовать нужно было прямо сейчас. Если опоздать хоть на долю секунды, всё будет зря.

Щиты линкора вспыхнули от очередного попадания «Дианы», «Минерва» на этот раз промахнулась, но даже одного удачного попадания оказалось достаточно.

— Огонь! — рявкнул я.

И весь мир утонул в белом пламени.

Глава 26

Я не верил, что я жив.

Перед глазами белой пеленой по-прежнему стояла вспышка термоядерного взрыва, в ушах раздавался тонкий монотонный писк, но в то же время я чувствовал, как болят затёкшие от штурвала пальцы, мёрзнут в скафандре босые ноги и крутит живот. Я определённо жив.

— «Гремящий»! «Гремящий», приказываю отходить! — донеслось до меня как сквозь толстое одеяло.

Я кое-как проморгался, зрение потихоньку возвращалось. Расслабляться было некогда, бой ещё не окончен.

Быстрый взгляд по сторонам дал понять, что нас здорово потрепали. Командирская рубка разгерметизирована, мы сидим в скафандрах и шлемах, эсминец повреждён критически. Минус трюмы, минус жилой отсек, несколько башенок ПКО, и так далее. Реактор работает на половине мощности, на последнем издыхании, и только космический вакуум не даёт разгореться пожару.

Но это всё меркнет перед тем фактом, что мы уничтожили туранский линкор. Втроём, конечно. Но всё-таки уничтожили.

«Тургут-реис» и «Пирий» остались в меньшинстве, и свои силы они оценивали трезво, так что уже уносились прочь из Зардоба. Наши крейсеры бросились в погоню, но без особого энтузиазма, основная цель всё равно уже достигнута.

Я проложил курс, откинулся назад в кресле. Хотелось схватиться за голову, но вместо этого рука шлёпнула по бронестеклу шлема.

— Артур, запусти проверку систем, — севшим голосом попросил я.

— Проверка не работает, господин старший лейтенант, — ответил второй помощник. — Ошибка на первом этапе.

Первый этап это самодиагностика бортового компьютера. Удивительно, что мы ещё живы, а «Гремящий» ещё способен передвигаться самостоятельно.

— Рубка! Это Вешняков! Реактор выходит из-под контроля! — доложил старшина через интерком. — Надо гасить!

— Резервное питание работает? — спросил я. — Переводи на резерв и гаси!

— Есть! — отозвался старшина.

Вот это уже серьёзно. Нам крупно повезло, что реакцию удалось удержать в повиновении до того, как всё закончилось. Старшина переключил корабль на резервное питание, погасил реактор. Все лишние потребители отключились автоматически, остались только двигатели и система жизнеобеспечения.

«Гремящий» медленно шёл через космос к орбитальной станции Зардоб, раненый, но не убитый. Эсминцу повезло больше, чем его близнецу «Беспощадному».

— Опрашивай по интеркому, Артур, — сказал я. — Нам надо знать обстановку на корабле.

Второй помощник кивнул, нажал на клавишу.

— Реактор, доложите обстановку, — произнёс он.

— Реактор погашен, работает резерв, — ответил Вешняков.

— Принято, — сказал Магомедов. — Медблок, доложите обстановку.

Медблок не ответил. Я нахмурился и покосился на Лаптеву, которая сидела в кресле с отсутствующим видом, глядя в выключенный монитор перед собой.

— Узел связи, доложите обстановку, — продолжил опрашивать всех второй помощник.

— Работает один диапазон, недостаточно энергии, — доложил Каргин.

— Принято, — сказал Магомедов.

Я не вмешивался. Не было сил. Хотелось вообще упасть на кровать и долго смотреть в потолок, но вместо этого я сосредоточился на управлении подбитым эсминцем, молясь всем богам, чтобы он дотянул до станции. И чтобы на станции оказался док подходящих размеров, чтобы принять нас не через шлюз. Оба наших шлюза уничтожены, как и челнок. Как и корабль майора Пеньковского. И сам майор тоже.

— Туранцы ушли, — доложила старпом безжизненным голосом.

«Тургут-реис» и «Пирий» ускользнули в гиперпространство, наши крейсеры отправились обратно к станции. Их тоже потрепало в бою, но не так сильно, как «Гремящий». «Диана» отправилась спасать то, что осталось от «Беспощадного», а наш флагман полетел поближе к станции вслед за нами.

В этот раз, пожалуй, обойдёмся без рейда по туранским тылам, в ближайшее время наш эсминец может только висеть в доке и потихоньку чиниться. Операторы уже начали заделывать повреждения там, где это было возможно в полевых условиях. Но «Гремящему» точно понадобится капитальный ремонт после этого боя. И, желательно, не в Зардобе. После того, что произошло на станции, я не подпустил бы местных к кораблю и на пушечный выстрел.

— Запросите станцию… Пусть отправят ремонтные дроны. Буксир. Сами мы добираться будем целую вечность, — сказал я.

Связь работала с изрядной задержкой, так что простой запрос, ответ на него и подтверждение заняли чуть ли не полчаса. Лететь до станции нам предстояло шестнадцать часов, быстрее не получится. Я не хотел, чтобы «Гремящий» развалился на ходу.