Закон ученого - Силлов Дмитрий Олегович "sillov" - Страница 14

Судя по тому, что Бесконечный свой автомат опустил, мысли у него были аналогичные. А Циркач даже не поднял. Более того, шагнул к женщине:

– Вам помочь?

И вдруг застонал, схватившись за голову. И прежде, чем он рухнул на колени, я краем глаза увидел, как у него из ноздрей брызнула кровь…

Такое с людьми тоже бывает – при инсульте, например. Только больно уж молод был Циркач для такого резкого приступа, да и понял я уже, в чем его причина.

И начал стрелять раньше, чем у юного сталкера хлынула кровь из ушей, свидетельствуя о необратимом поражении мозга.

И тут же разом куда-то делись мои благодушные мысли насчет несчастной беременной женщины, разумеется, наведенные сильным псиоником – причем наведенные настолько мягко, что даже я, много чего повидавший в Зоне, ничего не почувствовал. Более того: я стрелял – и понимал, что не попадаю в эту псио с пяти метров! Автомат швыряло в моих руках в разные стороны, и пули летели куда угодно, только не в цель… которая сейчас уже сбросила с себя маску-мо́рок и выглядела как обычный человекообразный мутант: бугристая лысая голова без бровей, глубоко посаженные маленькие желтые глаза, две дыры вместо носа и отлично развитая клыкастая пасть. Таким хавальником при желании, думаю, можно легко откусить взрослому мужику руку по локоть.

Но сейчас псионихе было не до маскировки. Понятное дело, когда в тебя почти в упор лупит автомат, главная задача – это чтоб из него в тебя не попали. И тварь сейчас употребила все свои силы на это, сбивая мне прицел ментальной волной.

Я тоже обладаю определенными пси-способностями, но по сравнению с этой мутантихой я был как боксер-любитель против мастера спорта. Уже понятно было, что сейчас я высажу свой магазин, после чего тварь просто разорвет мне мозг на мелкие фрагменты…

Но тут в дело вступил Бесконечный. Наконец выйдя из ступора, стрелять начал он…

И с тем же результатом, что и у меня. Опять-таки, боковым зрением я видел, как смешно дергается в воздухе туда-сюда его автомат, грозя вот-вот вывалиться из невидимых рук. И это была лишь отсрочка перед неизбежным: через несколько мгновений у нас закончатся патроны, а перезарядить автоматы мы уже не успеем…

И тут случилось неожиданное.

Не только для нас, но и для мутантихи…

Циркач, уже рухнувший на колени и выронивший от боли свой автомат, вдруг сделал неуловимое движение рукой – и псио взвыла.

Пронзительно, страшно, жутко.

И ее можно было понять.

Тут и не так заорешь, когда внезапно осозна́ешь, что в твоем правом глазу торчит метательный нож, всаженный в глазницу по самую рукоятку.

И тут я почувствовал, что мои руки снова свободны и что им не приходится с титаническим усилием пытаться направить на цель ствол автомата…

И потому оставшиеся в магазине два патрона я использовал по максимуму, положив в другой глаз псионихи пару пуль, одну за другой.

Вой твари превратился в хрип. Она шагнула назад, подняла руки к своей безобразной морде… и внезапно ее гигантский живот, лишившись поддержки, лопнул, словно перезревший арбуз…

В данном случае Циркачу, который находился ближе всего к мутантихе, повезло меньше всех – на него в полном объеме плеснуло зловонное содержимое лопнувшего брюха. Нам с Бесконечным досталось по минимуму, так как мы рефлекторно еще и назад отпрыгнуть успели.

А вот Циркачу, все еще стоявшему на коленях, деваться было некуда…

Но нам с Бесконечным сейчас было не до него.

Псионики Зоны фантастически живучие твари, обладающие к тому же способностью к скоростной регенерации. И сейчас псио на карачках ползла обратно в дом, причем делала это довольно шустро.

И уползла бы, пока мы меняли магазины, если б не влажные от крови обрывки кожи ее живота вместе с кишками, которые тянулись за ней грязно-алым шлейфом…

На них-то она и поскользнулась обоими коленями и шлепнулась, не дотянув до порога дома каких-то полметра…

А в следующую секунду мы с Бесконечным, сменившие пустые магазины наших автоматов на полные, двумя длинными очередями разнесли в кашу бугристую башку раненой твари…

С ней было покончено.

С Циркачом же проблемы только начинались…

Он по-прежнему стоял на коленях, боясь пошевелиться, – и понятно почему. На нем, словно на новогодней елке, висело содержимое брюха застреленной нами псио. Обрывки кишок, комки слизи, и главное – непереваренные части тел, похожих на человеческие.

– Понятно теперь, откуда в ней столько силищи было, – сказал я. – Похоронила в себе собственных детей и медленно их переваривала.

– Это да, – кивнул Бесконечный. – У них от этого прям адская мощь просыпается. Если б она Циркача раньше времени со счетов не списала, конец бы нам пришел.

– Согласен, – отозвался я. – Циркач прям молодец. Нож метнул вовремя и попал отлично.

– Вы еще долго там трепаться будете? – подал голос наш герой. – Я, блин, пошевелиться боюсь: эта гадость, что на мне, жжется адски от малейшего движения.

– А может, тебе и не надо шевелиться, а? – с надеждой в голосе поинтересовался Бесконечный. – Тебя намного милосерднее будет пристрелить, чем отмыть. Что скажешь?

– Я бы предпочел отмыть, – дрогнувшим голосом проговорил Циркач.

– И я его понимаю, – хмыкнул я. – Давай попробуем.

– Что-то мне не хочется к нему близко подходить, – проворчал Бесконечный. – От него ж воняет, как из разрытой могилы.

– Ты еще не знаешь, что такое настоящая вонь, – усмехнулся я. – Я вот однажды помогал родить матке потолочника, вот там был вонизм эталонный. На сто из ста.

– То есть ты в этих делах тренированный, – сделал вывод бармен. – Стало быть, тебе и помогать боевому товарищу, выручившему нас в непростой ситуации. А я в сторонке постою с твоего позволения, у меня аллергия на трупные запахи.

Но откосить от работы у Бесконечного не вышло.

Посреди деревни был старый колодец с водой средней степени поганости. Пить ее, конечно, мог только самоубийца, причем с гарантированным результатом, но для наших целей она сгодилась более чем.

Помятые ведра мы нашли быстро, альпинистский трос у нас был в наличии, так что дело решилось просто. Бесконечный бегал за водой, а я выливал на Циркача ведро за ведром, помогая ему оттирать с себя вонючую слизь.

Где-то ведре на двадцатом к молодому сталкеру стало можно приблизиться, не зажимая носа и не вытирая с глаз невольно набежавшие слезы. Исходя из чего я решил, что помывку можно прекратить, ибо от ледяной воды Циркач посинел и стал похож на живого мертвеца с затравленно-несчастным взглядом. Того и гляди действительно копытами щелкнет, но уже от переохлаждения.

– С гигиеническими процедурами пока хватит, – сказал я. – Дальше пусть обсыхает на ходу и заодно проветривается.

– Только пусть сильно сзади идет, – внес поправку Бесконечный. – А то ветер в спину дуть будет, с болот и так воняет не по-детски, так что хотелось бы к их ароматам не добавлять лишних миазмов.

– Чтоб я еще кому помог, – постукивая зубами, произнес Циркач. – А этому обрубку – особенно.

– Ну, допустим, помог ты и себе тоже, – заметил я. – Соответственно, по законам Зоны, поскольку мы все вместе участвовали в бою против общего врага, Долга Жизни между нами нет. И, как следствие, никаких иных предъяв тоже.

– Предъяв нет, – буркнул Циркач. – Только давайте я лучше первым пойду. Может, в аномалию попаду и скорее сдохну. Не могу больше себя нюхать, того и гляди от вони отрублюсь.

– Ртом дыши, – посоветовал Бесконечный. – И пойдешь где я сказал. Только конченые сволочи «отмычек» вперед пускают. Ты в аномалии схлопнешься, а нам со Снайпером потом на репутации несмываемое пятно.

Циркач спорить не стал. Подобрал автомат и поплелся за нами. Мне его даже немного жалко стало: человек реально нас всех от смерти спас, а Бесконечный его еще и простебал нехило.

Впрочем, бармен прав: Циркач спас не только нас, но и себя тоже, так что его меткий бросок совершенно не повод для благодарности до гроба. Так, рабочий момент боя, не более.