После него (СИ) - Хаан Ашира - Страница 43

Тишина и пустота внутри стали такими абсолютными, что я даже не испытала логичного удивления, когда, вернувшись в каюту, увидела на экране телефона сообщение от бывшего мужа:

«Я тебя встречу».

51. Прибытие

— Ты чего здесь сидишь? Идем, идем! Опоздаем на церемонию прощания с кораблем!

Ксюша умудрилась найти меня даже в тихом местечке на корме.

Круиз подходил к концу, мы уже прибыли в Стамбул, и до финала моей отпускной истории оставались считаные часы.

Все почему-то радовались, а мне совсем не хотелось сходить на берег.

Человек, ушедший в море, всегда считался ни живым, ни мертвым.

Застывшим между мирами, не принадлежавшим ни одному из них.

И меня это устраивало.

Я даже вещи пока не собирала.

Но противостоять бодрым подругам оказалось сложно.

Ксюша как будто вовсе не замечала моего отстраненного состояния, а Сильвия кидала долгие взгляды, но молчала и только заполняла паузы в беседах байками о жизни в Техасе.

Они обе знали, почему Тимур сошел на берег, но про откровения бывшего мужа я рассказывать не стала. Поэтому выглядело все так, будто я расстроилась из-за того, что осталась одна.

Делиться подробностями нашей грязной истории не хотелось.

— Иду! — послушно отозвалась я, следуя за Ксюшей к борту корабля, где уже собрались все — и пассажиры премиум-палуб, и народ попроще, и капитан в парадной форме, и Энрике, и Эмералд, поигрывающий могучими мускулами, обтянутыми тугой футболкой.

Капитан говорил прощальную речь, гремела торжественная музыка, возбужденные голоса пассажиров сливались в единый хор, а пестрота их нарядов — в разноцветный хаос.

Только я, казалось, не могла никак настроиться на нужную волну, все время спотыкаясь о свои мысли. Я отгоняла их, но они лезли обратно и радость окружающих казалась неуместной, музыка слишком громкой, а голоса людей — визгливыми.

— Девочки, все взяли с собой монетки? — забеспокоилась Сильвия. — Сейчас, говорят, из-за экологии традицию бросать в море монетки отменили. Теперь бросают цветы. Но я слишком старая, чтобы меняться. Если я хочу куда-то вернуться — я бросаю монетку!

Мы с Ксюшей, разумеется, ничего не взяли, и Сильвия раздала нам аргентинские песо — невероятно хорошенькие, с изображением толстощекого солнца на аверсе.

Даже жалко было бросать такие в море.

Поэтому, когда по команде капитана толпа народу принялась бросать в волны белые цветы, а Ксюша с Сильвией, размахнувшись, запулили свои монетки, я расстегнула ожерелье, подаренное мне Тимуром.

И повторила жест Роуз из «Титаника», уронив в воду «Сердце океана».

Быстро отвернулась, чтобы не передумать и не нырнуть следом за ним, и затерялась в бурлящей толпе, хоть и слышала, как меня звала Ксюша.

В своей каюте наконец собрала вещи, упаковав их в новый чемодан. Вот почему-то ни чемодан, ни платья выбрасывать не хотелось!

В конце концов, отличные платья, а мне еще корпоративы в чем-то вести надо. На несколько лет нарядов хватит.

У стойки ресепшена толпился народ, сдавая ключи и оплачивая счета.

Я наскоро обняла Ксюшу и Сильвию, но им было не до меня — они бурно прощались со своими красавцами-мужчинами.

Телефонами мы обменялись, не потеряемся. Так что я не стала дожидаться финала страстных лобзаний и сошла по трапу на берег, не обернувшись на белоснежный лайнер, где со мной случилось столько… всякого.

В торжественном карауле, провожающем пассажиров, я заметила Марко.

Он улыбнулся мне, но как-то смущенно — должно быть, уже был в курсе скандала.

Я сделала вид, что не заметила его. Тем более, в толпе встречающих уже заметила знакомую до щемящей боли в сердце фигуру.

Максим подождал, пока я подойду, склонился и хотел поцеловать в губы, но я отвернула голову и поцелуй пришелся в висок.

— А где твоя Вера? — без «здрасьте» сразу спросила я. — Она в курсе, что ты тут?

— Пойдем посидим где-нибудь. Поговорим, — ответил бывший муж, забирая у меня чемодан.

Я пожала плечами.

Мне было абсолютно все равно, где именно разговаривать, поэтому на все вопросы Максима, какую кухню и какой вид на город я предпочитаю, пожимала плечами снова и снова.

Все время хотелось оглянуться, найти Тимура. Но я держалась.

Если он меня решил не встречать — значит, так надо.

В Стамбуле нет недостатка в кофейнях, так что мы устроились в первой попавшейся с видом на Босфор. Перед нами поставили крошечные стеклянные стаканчики с чаем и блюдо со сладостями.

Аппетита у меня не было, но я вяло ковыряла золоченой ложечкой какое-то пирожное с орехами. Над головой с дикими криками носились чайки, под ногами путались рыжие коты, туристы глазели на нас как на одну из достопримечательностей города наряду с медными джезвами в лавочке по соседству и ряжеными дервишами напротив.

Я тоже смотрела по сторонам, тщательно избегая взгляда Максима. Его совершенно не смущал мой рассеянный вид. У него в планах был серьезный разговор — и он серьезно со мной разговаривал. Очень правильными словами. Теми самыми, о которых я мечтала.

— Агата, мы ведь и правда были близкими. И остались ими, не смотря ни на что, согласна?

Я кивала, отпивая по глоточку горячий ароматный чай и вдыхала запах близкого моря, готовясь к расставанию с ним надолго.

— Когда я тебя встретил, я сразу понял, насколько ты необычная. Я еще не догадывался, что нам будет так сложно вместе. Но ведь было и хорошо, да?

Я кивала снова.

Он задавал вопросы, не требующие развернутого ответа.

«Правда?»

«Да?»

«Согласна?»

Можно было кивать, не вникая.

— Просто когда ты начала мной манипулировать, это стало раздражать. Ты же знаешь, что мужчины очень остро относятся к своей независимости, да?

— Конечно.

Я отколупывала от кусочка пирожного орешки в карамели и по одному отправляла в рот. Занятие это требовало максимум внимания.

— Поэтому все твои намеки, вранье и последняя капля — предложение о разводе! — постепенно убивали мои чувства к тебе. Однажды я подумал, что они ушли окончательно. А кто бы не подумал?

Я пожала плечами, не поднимая на него глаз.

Максим взял мою ладонь, спокойно лежавшую на столе, в свои руки, и принялся поглаживать костяшки. Эта знакомая, привычная до ноющих костей, «наша» ласка вдруг показалась мне какой-то неестественной, нарочитой. Даже неприятной.

Но вырвать ладонь было бы неуместно. Он ведь реально старался — воплощал мечту каждой брошенной жены. Раскаивался и говорил о любви.

— Все оказалось не так! Отдохнув, я понял, что ты для меня — все еще жена. Я по десять раз в день спохватывался, где мое кольцо. Было так странно жить без тебя, Агата…

Я отвлеклась и не уловила в его тоне вопросительных ноток, поэтому забыла кивнуть. Засмотрелась на мальчишку на улице, который упоенно грыз бублик с кунжутом и гадала — он вообще жует или сразу глотает кусками?

— Агата! — рявкнул Максим. — Где ты витаешь?!

От неожиданности я вздрогнула и выронила ложечку. Она зазвенела, упав сначала на край блюдца, потом перевернувшись и кувыркнувшись со стола, а потом еще подпрыгнула пару раз на звонкой плитке пола.

— Агата! — Максим стиснул мою руку до боли. — Обязательно привлекать к себе столько внимания?

Я сжалась, уловив знакомые интонации. Он всегда меня отчитывал, когда я прилюдно проливала суп на футболку, роняла приборы или громко двигала стул.

Но сейчас он только глубоко вдохнул, прикрыв глаза. И медленно выдохнул.

— Все это неважно. — Максим снова принялся поглаживать мою руку, прощупывая тонкие косточки кисти. — Неважно, Агата. Я тебя за все простил. Давай начнем сначала?

52. Домой

Я ждала этого вопроса.

Все шло к нему с начала разговора.

Но вместо того, чтобы обрадоваться, броситься ему на шею, разрыдаться — зачем-то уточнила: