Замуж за врага. Его (не) любимая 2 (СИ) - Марлин Юлия - Страница 12

С этого дня бывшая заложница стала одной из них.

Военный совет начал воевода.

Вести были неутешительны, вокруг Лейда враги сжимались кольцом. Помимо этого, Дом Железного Вепря призвал на помощь черного мага.

Святослав и Роман обменялись хмурыми взглядами.

— Час от часу не легче, — раздраженно бросил Рогнед.

Особенно, негодовали из-за требований Будиша выдать сестру обратно.

— Мерзавцы! — Рыкнул Тис. — Сначала вышвырнули сестру, а теперь пытаются вернуть, чтобы еще раз использовать!

— У них уже нет прав на девушку. Она под защитой нашего Дома, — довольно ухмыльнулся Роман.

— Хоть одна хорошая весть, — рассмеялся Словен.

— Это не значит, что они не попытаются вернуть ее силой, — задумчиво предположил Святослав. — Интуиция подсказывает, вампир еще сделает новый ход.

— Интуиция? — Рогнед удивился.

— С чего ты взял, командир?

— Дело в «Сокровище под Горой». Оно нужно его Хозяину. И, полагаю, не только ему.

Святослав коротко сообщил о выводах, к которым он пришел в библиотеке.

— Читал книги вместо первой брачной ночи, что ли? — Угрюмо хмыкнул Тис.

К счастью, его не расслышали.

— И как нам быть?

— Выход есть. Призвать на помощь войско Дома Бурого Медведя. — Озвучил выход Святослав.

Роман недовольно поджал губы.

— Я не могу.

— Можешь. Твоя жена оттуда родом.

— Нет.

— Недавно ты просил меня принять решение. Я принял. Теперь прошу того же от тебя, — прорычал Святослав старшему брату; бессонная ночь и дыра в душе терзали молодого командира.

— Ладно, — зло выдохнул Великий князь. — Но в таком случае, тебе придется исполнить роль моего Посланника еще один раз.

— Так тому и быть, — кивнул муж Софии.

На этом совет закончили, задержавшись лишь, чтобы определить, кто будет сопровождать Святослава в земли соседей. Вызвались Добрыня, близнецы Словен и Тис, Рогнед, Юрий, Олег и еще два десятка преданных командиру воинов.

Поездку во владения Медведей запланировали на следующее утро. Без лишних остановок, ночлегов и отдыха, в Белестов — столицу Тарберина планировалось добраться через две недели, несколько дней пробыть при дворе князя Драго и вернуться назад.

— Мы вернемся в начале осени, — прикинул Рогнед, мусоля стебелек василька.

— Целый месяц, — Добрыня скривился. — Не малый срок.

— Выбора нет, — подвел итог Святослав, — едем в Белестов.

… Он вернулся к себе после полудня.

Переоделся и направился на обед, где в одном из переходов столкнулся с Софией. Мужчина планировал проститься с молодой женой на закате, однако заметив ее, сузил глаза. Княгиня была холодна, безразлична и молчалива. Прошла мимо, даже не поздоровавшись.

Он окликнул ее, когда она почти скрылась из виду.

— София.

Князь не надеялся на улыбку жены, но ждал хоть какой-то реакции. Увы.

Девушка смерила мужа презрительно-уничижительным взглядом, плотно сомкнула губы и застыла на месте. Та, которую он полюбил, была далека, как луна и чужда, как обманчивый свет маяка.

— Что вам угодно? — Бросила безразлично. Под ее глазами темнели круги — она тоже не спала прошлой ночью.

Святослав нахмурился. Разговора не выйдет. Стараясь хранить хладнокровие, ровно ответил:

— Ничего.

Девушка тот час развернулась и исчезла в полумраке дворца. Так закончилось их прощание.

На рассвете Посланник, сопровождаемый отрядом в двадцать воинов, покинул Стифополь и рванул на восток.

В голове гудели последние слова брата:

— Подожди немного, не горячись. София смирится и примет тебя. Назад пути нет. Ей просто надо привыкнуть и осознать.

— Нет, — с какой-то обреченностью ответил Святослав, чувствуя сердцем, что прав. Последнее, что он сказал перед тем, как вскочить в седло: — Она не смирится, Роман. Никогда.

Сколько София себя помнила, она всегда любила теплую погоду.

Но это лето причинило только боль. Дни летели быстрее туч в пасмурный день, а отчаяние не отпускало, становясь навязчивым бесконечным кошмаром. Став женой князя она получила массу привилегий: придворные дамы, роскошные наряды и украшения, необходимость присутствовать на советах и приемах иноземных послов.

Софию засыпали письмами с приглашениями на княжеские пиры, звали на речные прогулки по канал и руслам, предлагали посещать знатные дома столицы. Но первым делом ее обязали переехать из гостевого крыла в семейное, где у нее и мужа был целый этаж.

Но София отказалась.

— Когда Святослав вернется, тебе придется перейти в его покои и делить совместное ложе, — сурово напомнила Гордана.

Девушка не знала, догадывался ли кто-то из окружения о том, что между ней и Святославом ничего не было в первую брачную ночь. Тем больнее было узнать, что во дворце по этому поводу гуляет множество слухов. Одни клялись, что она все еще девственница, потому что князь просто-напросто побрезговал тронуть уроженку уделата. Другие хихикали, обзывая Софию шлюхой. Третьи уверяли, что девица настолько глупа и неопытна, и не сумела разжечь в муже желание, от того он оставил бесплодные попытки лишить ее невинности.

Колючее внимание тяготило Софию.

Она замкнулась в себе и почти не выходила из личных комнат.

Через две недели после отъезда Святослава, девушка получила весточку от Игоря. Брат обвинил сестру в предательстве и написал, что после замужества с Волком, она для него умерла.

Медленно осев посреди гостиной, София долго смотрела на скомканный обрывок и глотала слезы. Родной Дом навсегда от нее отказался. Пути к отступлению отрезаны. Даже если Роман и ее муж проявят милость и оставят несчастную «заложницу» в покое — возвращаться больше некуда.

Душа горела от боли и отчаяния. А еще ее до безумия влекло к Ивару. Надо признать, в последнее время она чувствовала себя всё хуже и хуже. Если в первые недели терзали только жар и бессонница, то сейчас добавились лихорадка, забытье и кровавый кашель.

София понимала — с ней творится что-то противоестественное, нечеловеческое, но помощь принимать не хотела. Тем более от Романа или Горданы.

Растормошить подругу удалось только Верее.

Она уговорила новую родственницу продолжить конные прогулки по княжескому скверу. София согласилась только на прогулки за городом — на природе. Среди свежей зелени, молодых дубов, терпких трав и шума ветра.

Невероятно, но через несколько дней после первой прогулки жар, лихорадка и забытье стали пропадать, а сил напротив — прибавилось. И лишь кашель продолжал испытывать девушку на прочность; в особенности длинными, одинокими ночами.

Августовский день выдался прохладным.

С утра накрапывал дождь, дул северный ветер, напоминая, что лето не вечно и скоро земли севера укроют снега. Верея и София, как обычно, выехали за город, чтобы насобирать бруснику неподалеку от Бледных Топей. Лейдская княжна прежде не собирала лесных ягод и потому быстро увлеклась новой забавой, а Софии это приносило необъяснимое облегчение.

Родственницы расположились на поляне и принялись отщипывать спелую ягоду.

Всегда веселая Верея на сей раз выглядела грустной и немногословной. Она долго чем-то размышляла, а потом тихо запела:

В поле бескрайнем плачет метель,

Вихрем белым кружит и воет,

Словно уложит в мягку постель

Мерзлую землю, и снегом укроет.

Синие тучи над полем плывут,

Серые тени мелькают и пляшут,

В царстве холодном льды лишь живут,

В царстве холодном не сыщешь ты счастья.

В царстве холодном не сыщешь любви,

В царстве холодном — лед и печали,

Горько рыдая в подушку ночами,

В царстве холодном живешь лишь мечтами…

Сестра мужа запнулась и, спрятав лицо в ладонях, неожиданно расплакалась.

София обернулась:

— Что случилось?

— Брат подыскивает мне мужа.

— Вот как?

Силы то приливали к девушке, то покидали без видимых причин, сегодня было то утро, когда она с трудом ворочала языком.