Ревизор: возвращение в СССР 36 (СИ) - Винтеркей Серж - Страница 50

***

Святославль

Шанцев, вернувшись после поездки в Москву в Святославль, разобрался с накопившимися делами и вспомнил о разговоре с Ивлевым про Эмму Либкинд. Не мог не вспомнить, очень уж его впечатлило то, как Ивлев, хоть и отрицая это, помог своей подруге и другу. Как бы он не переводил стрелки на Министерство обороны, Шанцеву было все ясно. Никакого предложения от военных Эмма не получила бы, не подсвети ее фамилию Ивлев в своих статьях. А ведь он мог этого и не делать, скромная провинциальная девчонка была бы в восторге, даже если бы и вовсе ее там не упомянули. От одного факта, что ее текст оказался напечатан в такой серьезной газете…

Где она живет, он у Ивлева уточнил, так что сразу велел водителю ехать туда после работы. Заканчивал он работать одним из последних в здании, так что был уверен, что она уже точно пришла после работы с Механического завода… Его завода…

Так оно и оказалось. Эмма, конечно, как и ее бабушка, была очень поражена внезапному появлению дома первого секретаря города.

– Ну что, красавица! – с места в карьер начал Шанцев, – говорят, тебе надо помочь в столицу перебраться. Чего я, собственно, и пришел.

– Кто говорит, Ивлев? – спросила она настороженно.

Не понравилась Шанцеву ее реакция… Неужто Паша прав, что подозревает что-то… И бедная девочка не поняла, что жизнь такими шансами не разбрасывается? Единственное, что хорошо, что не шепелявит уже почти.

– А хотя бы и Ивлев, – улыбнулся Шанцев, – да еще и Министерство обороны, и газета «Красная звезда». Да и я сам. Я вот лично тоже очень заинтересован в том, чтобы ты в столицу поскорее перебралась…

Как ни пыталась Эмма разговаривать спокойно и даже немного равнодушно, тут она не выдержала:

– А ваш какой интерес, Александр Викторович? Люди в Москву все поуезжают, так опустеет Святославль…

И вправду, бойкая на язычок. Понятно, почему такие успехи в журналистике делает.

– Мой интерес прост. Ты девушка хорошая, в Москву хоть и уедешь, а про город наш не забудешь. Мало ли какая помощь городу понадобится, так я к тебе в Москву и обращусь. Теперь понимаешь?

– Ой, ну что я там смогу сделать-то… – начала прибедняться Эмма.

– Сможешь, сможешь, я в твои таланты верю. Вот я к Паше обратился за помощью, и скоро наш мясокомбинат перестанет отравлять людям жизнь. А ведь Пашка два года назад вместе с тобой по улицам нашего городка бегал…

В таком же духе поговорили еще минут пять. Шанцев уже и к Кларе Васильевне воззвал, чтобы она помогла убедить внучку. И сразу по реакции той понял, что она вовсе не желает в этом помогать градоначальнику… Вот, возможно, одна из проблем, бабка против переезда... Хотя и сама девчонка тоже очень упрямая, – думал он, возвращаясь к машине после нелегкого разговора.

Ничего, скоро и сам Паша приедет на свадьбу брата в Святославль. Авось совместными усилиями и убедим ее ехать в Москву…

***

Москва, аэропорт

В Берлин, такое впечатление, вылетал весь аэропорт. Уж больно много было похожих друг на друга групп молодых людей под руководством нескольких человек постарше. Насилу нашел Эмму Эдуардовну в этом хаосе.

Поздоровался с ней, спросил, нужно ли мне на всякий случай взять свой билет?

– Ни к чему, Паша, все билеты нашей группы у меня. – сказала она, – просто держись меня.

– Да уж, многовато народу сегодня летит в Берлин! – сказал я.

– Это еще не так много, большая часть вчера улетела, – улыбнулась замдекана, – а жаль… Сегодня только один дополнительный борт будет, а вчера четыре улетело.

– Почему жаль? – удивился я, – меньше народу – больше кислороду…

– Не тот случай! – снова улыбнулась Эмма Эдуардовна улыбкой человека, знающего какую-то тайну, – тут такие люди с нами в Берлине будут, ты просто не знаешь… Достав из сумки какой-то список, она зачитала:

– Трижды Герой Советского Союза, маршал авиации А.И. Покрышкин – слышал про него? Дважды Герой Советского Союза, генерал армии П.И. Батов; дважды Герой Советского Союза В.И. Севастьянов, Герой Советского Союза А.П. Маресьев; летчики-космонавты, включая В.В. Николаева-Терешкова, чемпионы мира и Олимпийских игр! А интеллигенция! Симонов, Ошанин, Рождественский, Пахмутова, Плисецкая, кинорежиссеры Герасимов и Кармен…

– Ого! – сказал я пораженно, – вот тебе и фестиваль молодежи и студентов… Как можно было ожидать такого! Кажется, я больше не жалею, что поеду… Если хоть с кем-то из них удастся переговорить…

– Новую статью в «Труд» напишешь? – засмеялась замдекана.

– Можно и статью. Но и для общего развития неплохо бы пообщаться… Сколько эти люди для страны сделали, сколько они всего знают!

– Все верно, – с серьезным видом закивала Эмма Эдуардовна, – но ты аккуратнее только. Велено без необходимости столь уважаемых людей не тревожить.

Понизив голос, она сказала:

– Мы прилетим, только вещи в номерах гостиницы оставим и немного перекусим в столовой, и сразу на стадион. Там будет приветственное мероприятие.

Ага, – сообразил я, – видимо, все кто сегодня летит, в целях экономии в последний момент в Берлин явятся. А более заслуженных людей вчера еще отправили…

Для меня из озвученных фамилий по-настоящему знаковыми были две – Покрышкин и Маресьев. Как-то именно про них особенно много и слышал, и читал. Ну а если бы сказали кого-то выдвинуть на первое место, то я назвал бы Маресьева. Ну а как же? Повесть о настоящем человеке была одной из пяти моих самых любимых книг в детстве… Восемнадцать дней ползти до людей с раздробленными ногами по лесу… А потом после ампутации вернуться в авиацию и сбивать фашистские самолёты… Вот человек, которым я искренне восхищался и восхищаюсь…

Был даже в детстве случай, когда я лежал с переломом позвоночника три месяца. Вставать мне на ноги запрещали, поэтому я не знал, как оно все дальше будет. Так что держал тогда эту книгу на прикроватной тумбочке, чтобы черпать в ней мужество на случай, если все будет плохо… Да, увидеться бы с Маресьевым, пообщаться с ним, это бы окупило сторицей все мое недовольство от этой навязанной поездки…

Дела завертелись быстро. Члены нашей группы собрались достаточно оперативно, я узнал нескольких человек с оргсобрания в МГУ, включая того самого Василия Петровича, что переживал по поводу того, что вместо доцента Еремина еду я. Эмма сверила членов группы по списку, и мы двинулись к посадке на самолет. Но вначале, конечно, нужно было пройти паспортный контроль и таможню. Паспортный контроль главным образом проходила Эмма, предъявив собранные у нас паспорта. А вот с таможней было не все так просто.

Конечно, мы были не простыми пассажирами, а членами делегации. Но видимо, полного запрета на то, чтобы нас прощупать не было. Так что выборочно, хоть и без особого рвения, чемоданы все же проверяли…

И конечно, мимо моего чемодана пройти они никак не могли. Ну да, такое странное чудо на колесиках…

Офицер лет тридцати попросил его открыть. Я сам взвалил его на стол и открыл. Нисколько не переживая. Никаких норм по вывозу чего-либо я точно не превысил, так что чего мне опасаться?

Офицер шустро перебрал мои баночки с икрой, хмыкнул, увидев бутылку водки. А потом ткнул пальцем в пакет, что мне передал помощник Захарова, спросив:

– А здесь что?

– Не знаю, – равнодушно ответил я.

– Как это вы не знаете, что в вашем чемодане находится? – оживился таможенник, видимо, предвкушая, как сейчас достанет какую-то страшную контрабанду из моего чемодана. Краем глаза заметил, как занервничала Эмма Эдуардовна, и как Василий Петрович даже привстал на цыпочках, видимо, в ожидании скандала, после которого выскочку, полетевшего вместо его другана Еремина в Берлин, схватят под белы ручки и отволокут куда следует…

Глава 22

Москва, аэропорт Шереметьево

– Это подарок от второго секретаря московского горкома Захарова первому секретарю Берлина Петерману, – пояснил я таможеннику, – мне просто поручили его передать. Если будете вскрывать, то пожалуйста, аккуратнее, у меня нет с собой такой же упаковочной бумаги, разумеется. Ну или можете набрать приемную Захарова и уточнить у его помощника, я могу дать телефон.