Газлайтер. Том 26 (СИ) - Володин Григорий Григорьевич - Страница 3

Вспоминаю, как он орал, застряв в дверной раме. Башка, как арбуз, застряла намертво — только лоб наружу торчит. Смешно же.

Отправляю воспоминание жёнам. Пусть поугорают. Особенно кадр, где он орёт «ВЫТАЩИТЕ МЕНЯ» фальцетом. Ну и, конечно, мой эксклюзивный огнедышащий лось — крылатый, с копытами-змеями. Прямо из моего воображения, а теперь — в их голове. Наслаждайтесь.

Когда подъезжаю к дому, вхожу — и слышу смех. Захожу в гостиную — и сразу понимаю, что воспоминание зашло как надо.

Светка уткнулась в Камилу, та чуть не падает от хохота. Даже Гепара улыбается уголком губ — для скромной избранницы это уже почти истерика. А Олежек — тот вообще пищит на руках у Лакомки. Малыш получил только образ крылатого лося, без бонуса-Демона. Но и этого хватило.

Прикольно, что мои жёны— такие же, как и я. С чувством юмора у нас полный порядок — и это, пожалуй, главное. С благоверными мне действительно повезло. Ведь что страшнее Демона?

Жена без чувства юмора.

Мобильник в кармане завибрировал настойчиво. На экране — Годунов. Ну конечно.

Вздыхаю, выхожу из гостиной, чтобы не мешать семейному веселью. Поднимаю трубку:

— Слушаю, Федот Геннадьевич.

Годунов говорит без тени энтузиазма, даже мрачно как-то.

— Данила Степанович, мы с боярами посоветовались. Семибоярщина готова немедленно отправить войска в Антарктиду, как мы с вами и договаривались.

Усмехаюсь, но беззлобно. Почти с пониманием:

— Хотите поскорее отстреляться, да? А как же Междуречье? Вы его мне уступаете?

— Ох, не надо только строить из себя неумного, Данила Степанович. Вам это точно не идет, — вздыхает боярин. — Вы прекрасно знаете, что гонку мы по факту проиграли. Кучка гулей ничего уже не решит.

Тут боярин дело говорит. Даже удивительно, что Семибоярщина переборола свою жадность и решила сдаться, пока совсем не поздно.

— В принципе, вы правы. Гулей там осталось немного. Моих альвов хватит, чтобы зачистить всё без лишнего шума. Так что да, можно считать, что вы «сдали участок». Я принимаю. Можете заняться разгромом Обители Мучения. Готовьтесь к высылке войск в Невинск, — даю распоряжение. — Оттуда перебросим силы в Антарктиду через мой портал.

Секундная задержка, будто Годунов внутренне переваривает это новое подчинённое положение. Потом, неохотно:

— Принято. Начинаем логистику.

Скоро разберусь с Обителью, а там и до Короля Теней рукой подать. Когда упокою этого Демонюгу, мой род наконец заживёт без подпрыгиваний на каждом шорохе.

Ну и, само собой, монахи-гомунклы не уйдут в мир иной просто так. Своими секретами они поделятся — даже если сами этого пока не знают.

И вот сижу в кабинете. Тишина, только ритмично тикают старинные часы, а в кружке остыл чай. Пора собираться — и пора кое-что прояснить.

— Лакомка, зайди ко мне, — бросаю мысленно, и через пару минут в дверном проёме появляется альва, да не одна. Рядом Камилла, чуть смущённая, и Светка, как всегда уверенная, будто хозяйка не только этого дома, но и всего материка.

Я поднимаю взгляд на жен:

— Собираемся в Невинск. В Москве пока делать особо нечего. Ну, вам точно. Мне — частично. У меня ещё хвост с Паскевичем, но это уже будет без вас. Разберусь сам.

Лакомка молча кивает, уже всё поняла. А вот Камилла переминается с ноги на ногу, глаза прячет, как школьница, попавшаяся с дневником.

Лакомка смотрит на брюнетку, потом поворачивается ко мне:

— Камила хочет остаться в Москве и записаться на курсы интерьерного дизайна. Вполне полезное решение — нам как раз не помешает обновить обстановку в Шпиле Теней, Невском замке и ещё в паре резиденций. Работы для неё точно хватит.

Я перевожу взгляд на Камиллу. Та стоит чуть в сторонке, будто ждёт приговора.

— Конечно, оставайся, — говорю мягко.

— Правда?.. Можно, Даня? — глаза у неё моментально загораются.

Улыбаюсь:

— А почему нет. Всё равно Золотой пока на диете. Как только долечится и вернётся в форму — приедешь в Невинск ненадолго и сделаешь ему Одарение.

Камила вся светится. Мечтает, красотка. Ну и пусть мечтает — она у нас не про битвы, а про красоту.

Светка фыркает:

— А я не буду стесняться. Скажу сама! Хочу к родителям, Даня. На месяцок. Можно же?

— Конечно. Только пей зелья Лакомки и не забывай докладываться ей о состоянии здоровья по мыслеречи, дважды в день.

— Трижды в день, — спокойно поправляет Лакомка.

— Трижды, — повторяю, глядя на Светку.

Та фыркает снова, но улыбается, уже мягко:

— Да знаю-знаю. Я ответственная будущая мать, между прочим.

— Вот именно, — киваю. — А теперь, оставьте меня с Лакомкой, пожалуйста.

Младшие жены выходят. Камилла напоследок машет рукой, Светка — показывает язык, но по-доброму. Лакомка остаётся.

— Думаю, сегодня уже перенесёмся в Невинск. Гепара остаётся здесь, будет следить за старой усадьбой вместе с Катей. Так что летим вчетвером: ты, Лена, Катя и Её Высочество Алира.

— Мазака! — раздаётся вдруг из стены, и из обоев просовывается кружка кофе, а за ней — ехидно скалящаяся Змейка. — А Мать Выводка, рррр?

Я усмехаюсь, разворачиваясь:

— И, конечно же, Мать Выводка.

— Змейка! — из глубин дома раздаётся голос Шархана. Причём с идеальной имитацией моего тембра.

Змейка зарычала и рванула прочь — слышно, как топочет, рыщет по комнатам. Видимо, потому она и гоняется за Шарханом постоянно, что он её Змейкой кличет. Ох, настоящий тигр-самоубийца.

После разговора с альвой связываюсь с Заром, пока не забыл.

— Лорд Данила, слушаю.

— Хочу отправить разведгруппу в Молодильный Сад. Это возможно?

— Давно пора! Только скажи — организую.

— Отлично. Отправятся трое.

Молодильный Сад, земли Багрового Властелина

Трое — Дед Дасар, Палёный и друид Пень — перенеслись в Молодильный Сад. И нет, это не начало анекдота. Это суровая реальность. Лорд Зар, как только сбросил их с портала, махнул рукой:

— Вернусь через пару-тройку часов. А пока — разведывайте, господа.

И растворился, как сквозняк в дверях.

Троица осталась наедине с троллем. С урчащим, массивным, свирепым, пахнущим мхом и плесенью существом. Ростом в два человека, с клыками как сабли и глазами, в которых явно жил кто-то ещё.

— Ну, показывай, уважаемый, — говорит Дед Дасар, заложив руки за спину, будто на экскурсии. — Где тут ваш заповедник?

— РА-РА-РА-РА-РА-РА! — отвечает тролль. Утробно. Так что вибрация идёт снизу вверх, от земли к позвоночнику.

Палёный и Дасар переглядываются, синхронно тыкают в переговорные амулеты.

— Не контачит, что ли? — бурчит Палёный. — Или троллий язык у нас не в базе.

— Пень! — поворачивается к ним Дасар. — А ты чего встал как вкопанный?

Друид, наставник Лакомки, застыл с вытянутой рукой, указывая на раскидистое дерево с позолоченными плодами.

— Это же Золотая груша, — произносит он с благоговейной дрожью в голосе. — Легендарное дерево. Если верить мифам, его плоды способны пробудить Дар даже у тех, кто от рождения им не обладал.

— Ну так тянись да ешь, пока не поздно, — фыркает Палёный, подталкивая его локтем.

Пень, не веря увиденному, поднимает руку. Но — тут же:

— РАААА! — рычит тролль, уже ближе, голосом гораздо менее туристическим.

Пень резко отдёргивает руку:

— Понял! Всё понял! Не трогаем. К грушам не прикасаться!

Их проводник успокаивается, тем не менее подозрительно поглядывая на Пня. Видимо, друид ему особо понравился.

Палёный заинтересованно указывает в сторону:

— А это что за истуканы?

На опушке — ряд древних деревьев. Корни вросли в землю, стволы треснули от времени, а на коре — лица. Человеческие, только деревянные. Глаза закрыты, рты приоткрыты, будто вечно в ожидании вдоха.

— Энты, — с дрожью в голосе шепчет Пень. — По легенде — они спят тысячелетним беспробудным сном.

— Красота, — бурчит Дасар. — Ну и какие выводы, друид?