Цикл романов "Целитель". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Большаков Валерий Петрович - Страница 93

– Мне нужен полковник Олейник. – Преобразователь понизил частоты, выдавая грубый бас с неестественной интонацией.

– Я слушаю, – насторожилась телефонная трубка.

– Миха говорит. Запись можете не вести, мой голос изменен через электронный прибор. Слушайте внимательно…

Я быстро растолковал начальнику областного УКГБ, где именно сделал закладку, и нажал на рычажок. Успел. Мой звонок занял, от силы, секунд сорок, так что эту будку они вряд ли вычислят. Она мне еще пригодится…

Быстренько завернув обратно в газету преобразователь, я побрел домой, одновременно ощущая облегчение и напряг. Сделал то, что должен был, – это я молодец. Но все-таки гнездится где-то в подсознании смутный образ запаленного фитиля. Ох и бабахнет…

– Миша!

Вздрогнув, я остановился. Меня догоняла Рита Сулима. Даже в неизящной шубке «под леопарда» она выглядела стройной. А глазищи какие…

– Привет! – сказала Рита. – Домой? – Она улыбалась, говорила оживленно, весело даже, а вот взгляд оставался серьезным. Удивленным и грустным.

– Привет, – поежился я. – Домой, потом в школу.

– Я тоже! – заулыбалась Сулима, глядя по-прежнему невесело. – Слушай, а давай завтра в кино сходим? На «Есению»!

Вздохнув, я покачал головой.

– Не получится, Рит…

Сулима нисколько не огорчилась, да и не для того она меня в кино звала. Это проверка такая…

– Не получится из-за Инны? – прищурилась девушка.

– Да, – выдавил я.

Рита понятливо закивала, слегка отворачиваясь, словно не слишком хотела меня видеть.

– Мне всегда нравилось, что ты не врешь, – сказала она негромко. – Ты ее любишь?

– Если скажу, что люблю, это будет… самоуверенным излишеством, что ли, – заговорил я без охоты. – Сама же сказала – я не вру. Не хочется мне бросаться словами, надо сначала в себе самом разобраться. Влюбился, да! Но влюбленность и любовь – разные чувства. Я не изворачиваюсь, просто… Как бы это выразить? Не хочу отдавать за бесценок дорогую мне вещь!

Сулима пару раз озадаченно моргнула, а после глянула на меня с уважением.

– Знаешь, я тебя поняла, – улыбнулась она. – Инке ты еще классе в восьмом понравился. Она с тех пор ни на кого больше и не смотрела… – Осеклась, прищурившись: – Тогда… Кто я?

– Я тебя тоже понял, – с трудом выговорил я и ухнул, будто в ледяную воду нырнул: – Ты моя лучшая подруга. – Рита горестно покивала.

– Спасибо и на этом…

– Риточка! – взмолился я. – Мне и так тяжело! Ну прости, пожалуйста! У меня и в мыслях не было ни задеть тебя, ни обидеть! Я хотел встречаться именно с тобой, ты мне очень нравишься, но мы же не выбираем тех, в кого влюбляемся! Нет, я не корчу из себя страдальца, просто не вписываюсь в образ влюбленного дурачка с блаженной улыбкой, который с утра до вечера лепечет о счастье. Наверное, я его перерос!

Сулима понятливо кивнула.

– Знаешь, когда я поняла, что не только Инка в тебя, но и ты в нее… – проговорила она затрудненно. – Так разозлилась! Такая ревность вдруг разыгралась! А потом я успокоилась. Поплакала. Еще немного поплакала и… Смирилась? Нет, этот глагол не для меня! Ладно, потом нужное слово подыщу… Обидно было! И сейчас обидно! Почему она? Почему не я? – Рита остро посмотрела на меня. – Никогда такого парням не говорила, перед тобой одним… как это? Раскрываюсь! Звучит, как «раздеваюсь»…

Наверное, я слегка покраснел, потому что девушка сразу заулыбалась.

– Ладно, Мишечка, все равно ты хороший, и… Дай я тебя поцелую. В крайний раз!

Сулима чуть склонила голову и подалась ко мне, до самого последнего момента не закрывая глазки. И все-таки не удержалась, сомкнула вздрагивающие веки, когда ее губы коснулись моих, прижались, раскрываясь, засасывая…

Рита медленно отстранилась, сняла варежку и бережно, кончиками пальцев стерла помаду с уголка моего рта. Отступила на шаг, подняла руку, чтобы попрощаться, и вдруг замерла.

– А Марина? – спросила она с великим интересом.

– Несбывшаяся мечта, – криво усмехнулся я, почему-то тут же вспоминая Наташу.

Сулима наклонила голову, словно изображая замедленный кивок, и сказала со странной успокоенностью:

– Мечтать не запретишь. Ну, пока!

– Пока…

Я долго глядел ей вслед, пока девушка не обернулась на переходе. Засветилась радостью и помахала мне рукой.

Глава 7

Первый этаж «дома с аркой», выходившего на угол Шевченко и Карла Маркса, со дня сдачи занимал молочный магазин. Зеркальные витрины, высокие стойки с круглыми столешницами из мрамора, здоровенные обтекаемые холодильники – всё в этой торговой точке сохранилось с пятидесятых годов, когда любили тяжеловесное и основательное. Даже продавщицы в белых халатах, как на подбор, пышные, капитальные, хоть кроманьонских Венер ваяй с них.

Эти работницы советской торговли не обслуживали покупателей, а допускали тех лицезреть таинство служения. Они величаво принимали трехлитровые банки, торжественно и плавно запускали в бидон черпак, опорожняя его столь ловко, что редкая капля молока падала мимо стеклотары.

– С вас рубль восемь копеек, – мощным сопрано возвещала дородная продавщица, как раз в габаритах Кабалье, и с треском запечатывала банку капроновой крышкой. Отоварила.

Не занимая очередь, я скромно стоял в сторонке, изредка поглядывая в дальний угол магазина – там распахивалась дверь в кафе «Морозко». Столиков в кафешке мало, если их займут, придется нам дожидаться своей очереди. А куда еще пригласить девушку? Кондитерских в Первомайске нет, а водить одноклассницу в ресторан… Пошловато как-то.

Походив взад-вперед, я расстегнул куртку и приблизился к огромному окну. За ним стелилась квадратная площадь с памятником Ленину. Сама статуя, изображавшая вождя мирового пролетариата, типовая, таких по всей стране – сотни, зато высокий постамент – единственный в своем роде. Раньше он стоял в Николаеве и предназначался для монумента адмиралу Грейгу, но советская власть решила, что царский сатрап как-нибудь обойдется.

Прямо за площадью темнел хвоей и белел снегом красивый сквер, а рядом, будто принимая эстафету у стволов голубых елей, серели стройные колонны Дома Советов. Правее всходила широкая лестница к новенькому кинотеатру «Октябрь» – и краешком выглядывала крыша «военного дома». Ласковая улыбка тронула мои губы.

Пару раз я заходил к Наташе после школы или работы в гараже, но процедуры больше не продолжались ласками. Однажды ее и меня затянул водоворот эмоций, мы получили разрядку – и теперь оба храним память о нашей близости как приятную тайну.

До меня, задумчиво смотревшего в сторону «военного двора», не сразу дошло, что к «молочке» дефилирует Инна. Все сжалось внутри, трепеща и не находя выхода для радости – пришла! Я огляделся с хвастливой гордостью влюбленного: видали, какая девушка? Моя!

Забавно, но присущая мне «взрослая» уверенность именно с Инной давала сбои. Чуть не так посмотрит – и самооценка моментом занижается, я начинаю жестоко сомневаться в себе, падать духом и терзаться комплексами, но тем безбрежнее ощущение счастья, когда смятение мое оказывается напрасным.

Девушка впорхнула в магазин, с ходу завладевая моей рукой и легонько чмокая в щечку, а я покраснел, замечая, как умиляется продавщица, наблюдая за нашей парочкой.

– Я не сильно опоздала? – оживленно защебетала Инна. – Пошли, а то все мороженое съедят и нам не достанется!

Я ничего не ответил, был сильно занят – улыбался от уха до уха.

С такой, как Инна, приятно пройтись по улице – весь мужской пол, как по команде, убирает животы и распрямляет плечи, а прекрасная половина неодобрительно поджимает губки.

В кафе как раз сидел длинноволосый парень с девицей из тех, кто всячески ущемляет свою женскую природу – в каких-то безобразных штанах, в ужасном свитере, на десять размеров большем, волосы упрятаны под шапочку с надписью Sport, и с нелепым помпоном… Девица апатично ковырялась в креманке, парень ей что-то оживленно рассказывал, и тут входим мы с Инной.