Ивы зимой - Хорвуд Уильям - Страница 36

Завидев дверь дома Выдры, которая показалась ему закрытой, Барсук почти торжествующе заявил:

— Вот-вот. Что я говорил? Никого. Ни единой души! Все это была болтовня. Пустая болтовня. Всё как всегда. Ладно, пойдем назад: здесь делать нечего.

— А может быть, они ждут вас внутри? — вполне разумно предположил Племянник.

— Ждут? Как бы не так. Если они и там, то валяются в постели и сладко дрыхнут. А я-то, я… Чуть свет на ногах, и ровно в назначенное время…

— Почти в назначенное время, мистер Барсук. Уже несколько минут десятого.

— Вполне вовремя для не столь уж официальной встречи, — заметил Барсук весьма спокойно. — И кроме того, я-то здесь, а больше никого не видно.

Забежав вперед, Племянник тотчас же увидел оставленные у двери следы и безошибочно прочитал их, поняв, что остальные участники назначенной «не столь уж официальной встречи» ушли вдоль речного берега.

— Смотрите! — обратился он к Барсуку. — Они ждали нас здесь, а потом ушли. Но ушли, судя по всему, совсем недавно, только-только. И если мы поторопимся…

— Поторопимся? — рыкнул Барсук и, резко обернувшись, с мрачной решимостью обратил взгляд на чащобу Дремучего Леса. — Еще чего! Да чтобы я… чтобы я торопился и догонял каких-то жалких зверюшек, у которых даже не хватило вежливости и доброй воли, чтобы хоть несколько мгновений подождать коллегу, которого заставили задержаться в пути весьма веские причины и который сделал все возможное, приложил все усилия, чтобы сократить опоздание до минимума…

— Да ведь вы пробездельничали все утро и шли нога за ногу! — с некоторой твердостью в голосе заявил Племянник Крота, чем немало удивил и порадовал притаившегося за дверью Рэта, подслушивавшего разговор сквозь приоткрытую прорезь почтового ящика. — А я ведь вас предупреждал! Говорил я вам, что Рэт объявил: все уходят ровно в девять. Ровно в девять.

— Если даже и так, — не сдавался Барсук, — дело сделано. Они ушли, и мы понятия не имеем — куда, а уж тем более зачем.

— То есть как «понятия не имеем»? — Племянник Крота был явно поражен.

Барсук же тем временем решительно направился к опушке леса.

— Пошли, — махнул он Племяннику лапой. — Здесь нам больше делать нечего. Если уж они так хотели, чтобы я поучаствовал в этом мероприятии, то могли бы набраться терпения и вежливости и подождать немного.

— Эй, Барсук, — изображая удивление, воскликнул Рэт, выходя из домика Выдры. — Вот это сюрприз. Приятнейший из приятнейших сюрпризов. Рад тебя видеть.

— А я думал, что ты ушел, — изрядно недовольный, сказал Барсук. — Тут вокруг повсюду следы твоих ботинок, и…

— А я и ушел, было дело, — кивнул Рэт. — Но сделал я это с превеликой неохотой и супротив моих самых лестных о тебе представлений. Нет, я-то знал, что ты не можешь опоздать надолго, но вот остальные… Выдра взял и потребовал, чтобы мы пошли. И даже Крот — ты не представляешь, каким нетерпеливым, не верящим в добродетель парнем он может быть! Но я им твердо ответил: «Надо подождать. Барсук всегда был не только разумнейшим, но и терпеливейшим зверем из всех, кого я знаю, и было бы, наверное, неправильно и несправедливо вот так просто взять и уйти, не подождав каких-то несколько минут. Опаздывать надолго — это совсем не в его духе. Не может же он отказать в поддержке столь ответственного дела, которое мы затеяли. Не может такого быть — и все тут!»

— Да ну? — Барсук явно не верил своим ушам. — Так прямо и сказал?

— Конечно, но, было дело, чуть не пожалел об этом. Вспомни сам, как ты относился в последние недели ко всему, что связано с Тоудом. Вот и Выдра с Кротом пораскинули мозгами и решили: «Эх, Барсук, Барсук. Видно, нельзя больше на него рассчитывать, нельзя нам на него полагаться. И вообще, пора идти».

— Ух ты! — только и сказал на это Барсук, из которого словно выкачали весь воздух.

— Но я-то, я-то не утратил веру в старого друга, — торжественно заявил Рэт. — Я им так и сказал: «Инстинкт и чутье говорят мне, что Барсук вот-вот будет здесь, и я, пожалуй, вернусь, чтобы дождаться его и порадоваться за нас обоих». Если уж начистоту, я был изрядно разочарован, не обнаружив тебя здесь, когда вернулся. Не зная, что и делать, зашел внутрь, чтобы спокойно набить трубку, и, выйдя снова на улицу, что я вижу? Правильно — моего старого друга Барсука. Мои предчувствия не обманули меня. Ты пришел, пришел, чтобы повести нас за собой к Тоуд-Холлу, возглавить нашу процессию, в которой все, включая усомнившихся было Крота и Выдру, всецело доверяют тебе. А кроме того, своим поступком ты заодно преподал Племяннику Крота урок чести, достоинства, верности, дружбы и даже почти пунктуальности. Такой урок останется в памяти юноши на всю его жизнь.

— Да ну? Вот оно как… — покачал головой Барсук.

Тем временем Рэт, взяв его за рукав, вежливо, но настойчиво потащил за собой вдоль по тропинке, на которой еще не стерлись следы Крота и Выдры. Барсук не оказал никакого сопротивления, полностью растаяв под потоками лести, обрушенными на него Рэтом.

— Тут ведь какое дело, — негромко бормотал Барсук частично себе, частично своим спутникам. — Попробовать, конечно, можно. Будь что будет. Плохо, что дело это связано с Тоудом. Особенно с его последней выходкой. И, честно говоря…

— Говоря что, Барсук? — спросил Рэт, видя, что тот замялся.

— Понимаешь, Тоуд, безусловно, должен быть наказан. И вполне возможно, что он уже наказан, сам знаешь за что. Но вот… Очень не хотелось бы, чтобы это наказание оказалось слишком суровым, я имею в виду — окончательным, непоправимым и неизбывным, вот…

Произнес это Барсук мрачно, нахмурившись и поглядывая время от времени куда-то в небо, словно опасаясь увидеть там, в вышине, Тоуда, отчаянно и безуспешно борющегося с неуправляемым аппаратом, изо всех сил старающегося вести его или хотя бы безболезненно избавиться от предмета своей гордости, Тоуда, осознавшего все свои грехи, грешки и прегрешения и несущегося с этим осознанием к неумолимо приближающейся, жесткой, твердой и беспощадной земле.

Рэт и Племянник Крота даже вздрогнули: при взгляде на мрачную, трагическую морду Барсука это кошмарное видение передалось и им. Сам же Барсук покачал головой и прошептал:

— Нет, нет. Даже Тоуд, даже он не заслужил такой тяжкой участи.

Пораженный мрачными образами, навеянными словами Барсука, осознавший вдруг всю хрупкость жизни, всю ненадежность привычного мира, который, казалось, был незыблем и изучен вдоль и поперек, Рэт тем не менее продолжал тащить Барсука вслед за собой по тропе, тянувшейся вдоль берега.

Чтобы отвлечь Барсука от печальных мыслей, да и самому не впасть в беспросветную тоску, Рэт решил завести разговор.

— Ничего, приятель, — сказал он. — Скоро мы наших ребят догоним, и все будет нормально.

Так оно и получилось, причем довольно быстро. Дело в том, что Крот почти разгадал план Рэта и уговорил Выдру посидеть на берегу и подождать немного, несмотря на прохладную погоду.

Вот так и получилось, что вскоре Барсук, сам того не ожидая, оказался в привычной для себя роли — возглавляющего более или менее многочисленную процессию зверей, решительно направляющихся к усадьбе, именуемой Тоуд-Холлом.

— А теперь, — обратился к Барсуку Рэт, — пока мы еще не дошли до места, объясни нам, пожалуйста, что ты имел в виду, когда заявил, что Toyд-Холл обречен на запустение и разруху.

— Сами скоро увидите, — коротко ответил Барсук, целеустремленно продвигаясь вперед и всем своим видом показывая, что чем скорее они дойдут до цели, тем скорее убедятся в его правоте и поймут, что именно он имел в виду.

— Ну и дела! — присвистнул Рэт, когда, войдя в дом, друзья прошлись по коридорам и залам Тоуд-Холла. — Я и представить себе не мог!

— Что творится! — вторил ему совершенно потрясенный увиденным Крот. — Кто бы мог подумать, что все может так быстро так сильно испортиться!

— Может, может, — буркнул Барсук, — очень даже может, особенно если тратить все деньги на роскошь и мишуру да экономить на ремонте и поддержании всего этого в хорошем состоянии. Что мы и имеем, что и требовалось доказать. То же самое было с отцом Toyда. И вот теперь сынок точь-в-точь повторяет его судьбу.