Настроение – Песец (СИ) - Видум Инди - Страница 63

— Да что вы говорите? — вскинулся Стаминский. — Рождающихся в императорской семье всегда тщательно проверяют.

— Да-да, лично Живетьева этим занималась, — насмешливо бросил Шелагин. — Поскольку саму Арину Ивановну уже не спросишь, сколько раз она прикрывала чужие грешки, вы можете нести все что угодно. И, кстати, что вы вообще здесь делаете? Это Совет князей, кем вы нынче не являетесь — так решила императорская реликвия.

— Или вы? — наставил на него палец Стаминский, как будто собирался расстрелять.

Не пальцем, конечно, а выпущенным заклинанием. Но бросаться заклинаниями он не рискнул — наверняка доложили о провале всех покушений.

— Для вас разницы нет, — пренебрежительно бросил Шелагин и прошел на то, место, что всегда занимал император, а не так давно пыталась узурпировать Евгения Павловна.

Возражений не последовало, даже Стаминский как-то сдулся после напоминания, что нынче его княжение под сомнением. Шелагин огляделся и как-то весело спросил:

— Господа, будем ли мы предоставлять право нахождения на Совете губернаторам? Вчера многие были резко против, но сегодня нас накрыли небольшие перемены.

— Оставили только лояльных себе, — прошипел Стаминский.

— Вы меня обвиняете? — надавил на него Шелагин.

— Что вы, я вами восхищаюсь. И предлагаю поставить на голосование, законно ли ваше владение реликвией.

— Я ею уже владею, — усмехнулся Шелагин. — И не вам сомневаться в законности моего владения. Ваши ликвидаторы сколько раз меня пытались за сегодня убить? Начиная с выезда на автомагистраль и заканчивая устроенным вами побоищем у Дворца. Пострадали непричастные люди. Кто-то за это должен ответить. И если уж говорить о законе, то ваше пребывание здесь незаконно, поскольку вчера решили, что на Совете место только для князей.

Стаминский аж задымился от злости, но страх перед императорской реликвией оказался проверенным средством против излишней болтливости. Павел Тимофеевич прекрасно справлялся и без моей помощи — уж в чем в чем, а в блефе он был искусен.

— Может, переголосуем? — без особой надежды предложил Стаминский.

— Может, и переголосуем, но без вас. Все, кто остались без поддержки реликвии, должны покинуть Совет и не влиять более на его решения.

Последнюю фразу он прорычал так, что даже до самых недогадливых дошло: власть сменилась и с ними никто не будет нянчиться. И спрашивать их позволение занять императорский трон тоже никто не будет. Потому что он занят по праву силы, что уже признано государственными структурами.

Всё же один из князей нашел в себе силы возразить:

— Павел Тимофеевич, мы вас безмерно уважаем и считаем, что императорская реликвия сделала единственно правильный выбор, но… — Он замялся, испуганно посмотрел по сторонам, как будто испугавшись собственной смелости, но продолжил: — У вашей семьи нет законного наследника. Ваш единственный сын бесплоден, а Илья Песцов-Шелагин — бастард, он не может наследовать императорский трон.

Его слова встретили полным молчанием, выступление не поддержали даже те, кто вчера выступали против Шелагина, из-за чего потеряли доступ к реликвии. Зал совещаний они не покинули, но те, у кого реликвии сохранились, старательно притворялись, что посторонних здесь нет.

— Илья рожден в законном браке, но в другой семье. Указом покойного императора признан достойным наследником. Если у вас есть на примете молодой человек достойнее, прошу предъявить, — хмыкнул Шелагин. — Давайте будем уважать решение покойного императора, хотя именно его преступная политика привела к тому, что не только наш наследник, но и, возможно, кто-то из ваших, воспитывались в чужих семьях, считая своими родителями других людей. Я собираюсь навести в этом вопросе порядок. И начну с порядка у целителей. И, господа, говорю первый и последний раз. Каждый, кто скажет хоть одно худое слово про моего внука, — скажет его против меня. Против меня возражения есть?

Вопрос повис в воздухе. Князья, немного воспрянувшие после смерти Константина Николаевича, оказались не готовы показывать зубы тому, кого поддерживает реликвия.

— Что вы, Павел Тимофеевич, — восторженно сказала Беспалова. — Какие могут быть против вас возражения? — Предлагаю устроить коронацию как можно скорее, чтобы ликвидировать безвластие. Могу этим заняться лично.

— Займитесь, Калерия Кирилловна, — благосклонно кивнул Шелагин.

«Правильно, — поддержал Песец. — Не зря же вы ее так долго кормили? Пусть отрабатывает».

— Коронация — это, конечно, важно, — продолжил Шелагин. — Но сейчас у нас на повестке должна стоять куда более важный вопрос по реликвиям. Нужно восстанавливать сеть, нарушенную прошлой императорской династией. Это — безопасность нашей страны. Вот о чем мы должны думать в первую очередь.

Дорогие читатели! Основная линия цикла завершена в этом томе. В следующем постараюсь закрыть все вопросы, оставшиеся без ответов.