Ментальная кухня 2 (СИ) - Злобин Максим - Страница 7

Короче. Из дешёвых продуктов, перловка показалась мне наиболее подходящей по текстуре. Рис бы разнюнился в чепуху по дороге, горох тоже, гречку вообще ни с чем не перепутаешь, а дальше моя фантазия всё. Из чего бы ещё мне сделать икру? Из шариков пенопласта? Слишком уж палевно, как по мне.

— О-о-о-ооо! — протянул у нас за спиной Иванов. — Ну наконец-то!

Сделка была молниеносна. Никто из нас не горел желанием продолжать эту встречу ни на минуту. Иванов хотел поскорее вернуться на свадьбу дочери, а мы с неё поскорее уехать. Безо всякого воздействия на разум цыгана, мы удачно впарили ему болотную перловку.

— Хорошая, — сказал Иванов, вдыхая ароматы из ведра. — Чувствуется прям, что качественная.

— Высший сорт! — поддакнул я.

Взамен двух вёдер «икры» цыган выдал нам три термосумки с продуктами. И было там всякое. Реально, разное. Иванов, конечно, довольно подробно презентовал нам всю эту прелесть, но я толком ничего не запомнил. Помню, что мясо есть, — та самая дикобразятина, только уже настоящая. Овощи есть. Корешки всякие, ягодки, и аномальная рыбина во льду.

По факту разберёмся, но уже сейчас понятно: Волконский будет визжать от восторга на своём званом ужине. Такого наготовим, что само мироздание дрогнет!

— Ну всё, — я пожал Иванову руку. — Приятно было сотрудничать. Глядишь, не в последний раз.

— Давай, дорогой! Хорошей вам дороги!

Мы закинули сумки в багажник арендованной тачки и расселись сами. Я опять за руль, Миша рядом, а бодунявое старичьё назад. Стоит отдать мужикам должное, они вели себя стойко и до сих пор даже словом не обмолвились про опохмел.

— Ну, — сказал я. — Поехали, — аккуратно развернулся и поехал навстречу туману.

Да-да! Туман вернулся, хоть и время перевалило за полдень. Иванов объяснил это тем, что поле находится в низине, так ещё и лесом со всех сторон окружено. Что-то там про токи воздуха и влажность… короче, местный Сайлент Хилл был природного происхождения, а не магического, и уж тем более не мистического. Что не могло не радовать.

— Всё хорошо, что хорошо кончается, — сказал я и поглядел в зеркало заднего вида.

Стоя на дороге рядом с двумя пластиковыми вёдрами, Роман Иванов радостно помахал мне рукой…

Десять минут спустя.

Особняк Ивановых.

— Тихо всем! — заорал Роман. — Родные, прошу вас ненадолго рассесться по своим местам! У меня важное заявление!

Пёстрая толпа схлынула с танцпола, и музыка затихла. Иванов тем временем остался стоять по центру зала, весь из себя торжественность. Выждав театральную паузу, он двинулся к президиуму молодых. Помимо молодого зятя и дочери, за этим столиком сидел и его новоиспечённый свёкор — барон Бовтунов.

— Дорогой мой Бахтало Алмазович! — произнёс Иванов так, чтобы было слышно в каждом уголке зала. — Совсем недавно мы с тобой договорились объединить наши семьи, и я этому несказанно рад! Но прежде, чем пойти на такой серьёзный шаг, мы с тобой обсудили многие важные моменты! Ты помнишь тот вечер⁈ Помнишь тот разговор⁈

— Помню, конечно. Помню, дорогой.

— Я сказал, что ты не пожалеешь! И обещал роскошное приданое за мою красавицу; самое дорогое, что у меня есть! Помнишь⁈

— Половина прибыли от колл-центра, — улыбнулся Бахтало Алмазович. — Помню-помню. Очень щедро с твоей стороны, Роман Романович.

— Но я передумал! — хохотнул Иванов. — Передумал в твою пользу, дорогой ты мой свёкор!

— Я получу всё⁈

— Не-е-е-ет! Но сейчас ты всё поймёшь… Внесите!

По команде Иванова, два улыбчивых цыгана внесли в зал майонезные вёдра и торжественно установили их прямо под нос Бахтало Алмазовичу.

— Барабанную дробь, пожалуйста! — крикнул Роман Романович и гости дружно принялись хлопать себя по коленкам, а он: — Вот! — сорвал с одного из вёдер крышку. — Смотри, какая красота!

Наступила тишина. Запахло тиной. Довольная улыбка потихонечку сползала с лица Бовтунова.

— Кхм-кхм, — наконец взял слово Бахтало Алмазович. — А это чо?

— Мама таким собак кормит, — шёпотом подсказал ему сын, который с ногами залез на стул, чтобы посмотреть, что же там такое интересное.

— Икра… Икра лошадиной жабы… То есть жабьей лошади… Ты же сам просил!

— Я⁈ — голос Бовтунова дал петуха. — Просил⁈

— Ну да…

— Вместо колл-центра⁈ Серьёзно⁈ Ты хочешь отдать мне вместо доли в бизнесе ведро помоев⁈

— Помоев⁈ — вытаращил глаза Иванов. — Бахтало Алмазович, дорогой, ну ты вспомни! Вчера вечером ты… ты… ты же звонил мне вчера вечером?

И тут изменённое воспоминание начало расправляться, будто смятый кусок поролона. Но только не в правильную, — настоящую, — форму, а совсем наоборот. Вместо телефонного разговора со свёкром Роман Иванов увидел лицо того блондинистого парнишки, который привёз ему «икру». Парень ухмыльнулся, сказал: «Это тебе за ёжиков, больной ублюдок», — а затем показал неприличный жест и морок развеялся.

— Твою мать, — выдохнул Роман Романович.

Одним махом он сжал зубы, кулаки и сфинктер. Покраснел лицом, оскалился, а затем воздел руки к небу и заорал:

— ВАСИ-И-ЛИ-ИИИЙ!!! — и столько первобытной ярости было в том крике, будто он прозвучал из людоедской пещеры.

Заподозрив неладное, вокруг Иванова уже начали собираться мужчины.

— Так! — вернув самообладание, Иванов тут же принялся командовать. — Седлайте коней, парни! Тащите защитные артефакты! Зовите чаровниц! В погоню! Давайте же, давайте!

— А вы, Роман Романович?

— А я за вами следом! Кажется, настало время прокатиться на Большом Будулае…

— … угадайте, что открыли чернокожие учёные? — продолжил травить свои байки Солнцев.

— И что же?

— Стрельбу в центре Нью-Йорка!

— Ах-ха-ха-ха!

Честно говоря, я боялся, что моих старичков по такой дороге может растрясти. Особенно учитывая то, что гнал я настолько, насколько вообще позволяла машина. Ухаб на ухабе, кочка на кочке. Мотыляло нас изрядно, однако же… нет! Что Агафоныч, что Солнцев чувствовали себя вполне сносно, — я аж невольно уважением проникся.

Итак, с шутками и прибаутками мы продирались сквозь туман к нормальной трассе. Дело сделано и теперь настала пора подвести кое-какие итоги. Сделать выводы морально-этического характера, так сказать. Например, задать себе вопрос: а действительно ли я буду в ладу с собой после всего того, что совершил? Сумею ли я договориться со своей совестью? Смогу ли спать спокойно по ночам? Смогу ли… простить себя? Блин…

Да! Да, да, и ещё раз да!

Как по мне, воровать ворованное вообще ни разу не преступление, так что всё зашибись. Да и потом… ну это же цыгане! Как вообще можно жалеть цыган? Да и что они мне сделают? В полицию заявление подадут? Звучит, как начало какого-то анекдота…

Короче! Зло наказано, добро разжилось продуктами, все довольны. Ох, да! Я ведь ещё и пятый уровень развития по ходу дела получить умудрился! Пробил планку в тот самый момент, когда оставлял Иванову прощальный подарочек. Не знаю как, но чисто интуитивно у меня получилось оставить у этого козла в башке отложенное воспоминание.

Знать бы ещё как и когда оно сработает, ну да ладно. Потом у Агафоныча подробней расспрошу.

Итак. Поле, туман, карканье вОронов снаружи салона и заливистый смех внутри. Едем. Какое-то время ничто не предвещало, но тут…

— … тууууу…

— Вы слышите? — первым напрягся Мишаня.

Я выключил радио и прислушался.

— Тууу-у-у! — прозвучало чуть отчётливей.

— За нами погоня что ли? — спросил Солнцев, обернулся назад и:

— ТУУУ-УУУУ-УУУУ!!! — в тот же миг из тумана позади нас выскочило железное чудовище.

Сперва я подумал, что это какой-то постапокалиптический поезд, но нет. Тягач! Огромный, сука, ржавый тягач с таким же огромным и ржавым кенгурятником! Шипы сплошь и рядом приварены, крюки, заклёпки какие-то. Фары долбят, как прожектора. А за рулём сидит Рома Иванов, — как только своими ультра-чоботами на педали жать умудряется? — и то ли ржёт, то ли орёт, но выглядит крайне агрессивно.