Сердце Изнанки (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 22

Краем глаза я вдруг увидел какое-то свечение у себя в области груди. Скосил туда взгляд. Увидел причудливый узор, больше всего напоминающий цветок лотоса с шестью раскрывшимися лепестками. Правда, лепестки эти были разных размеров и при этом разноцветные.

Жёлтый, синий, красный, оранжевый, зелёный и фиолетовый. Причём синий и оранжевый, до этого бывшие самыми маленькими, вдруг заметно выросли. Очень интересно.

Видимо, артефакт знахаря таким образом проявил некий индикатор моего развития как одарённого. А еще я понял, что только при помощи Знахаря или вот такого артефакта я смогу увидеть этот цветок снова.

Граф внимательно наблюдал за процессом, но явно не обладал достаточной чувствительностью, чтобы оценить эффективность поглощения энергии. Он явно не заметил моей маленькой хитрости.

— Ну что ж, а теперь неплохо бы пройтись, подышать свежим воздухом, — предложил граф, спрятав в сейф мешочек и закрыв мощную дверь. — Признаться, от всех этих разговоров захотелось прогуляться, да полюбоваться на закат.

Сам такого от себя не ожидал, но у меня перехватило дыхание, когда я наконец оказался на улице… Днём, в спокойной обстановке.

Покинув поместье графа, я будто заново узнал, как прекрасна бывает природа.

Даже застыл на пороге на мгновение, наслаждаясь ветерком и редкими солнечными лучами.

Мы вышли на широкую террасу, спустились по мраморным ступеням в изумительной красоты сад. Вечернее солнце золотило верхушки деревьев, воздух был напоен ароматом цветущих лип. Переливчатые трели птиц заставляли улыбаться.

— Ум у тебя острый, многое понял, но думаю, тебе стоит знать, где ты оказался. Не всё же додумывать, — начал Роман Михайлович, неспешно шагая по усыпанной гравием дорожке. — Начну с себя.

Его голос изменился, стал глубже, в нём появились нотки… ностальгии? Или горечи?

— Когда-то я был просто амбициозным аристократом с мечтой, — он усмехнулся. — Решил построить город на пограничье. Не простой город — торговый центр нового княжества. И знаешь что? — он остановился, повернувшись ко мне. — У меня получилось.

В его глазах вспыхнул прежний огонь:

— Люди любили меня. Превозносили. Шли за мной. Моя гвардия была предана до последнего человека. Торговля процветала, благосостояние росло, но что такое маленький городок, мне было мало, и я продолжил растить своё графство…

Он резко замолчал, словно натолкнувшись на неприятное воспоминание.

— А потом появились завистники, — процедил он сквозь зубы. — Интриги, доносы… Кто-то шепнул императору, будто я готовлю мятеж. Якобы хочу отделить кусок территории от империи.

Дмитрий, шедший чуть позади, тихо хмыкнул:

— Князь Дибров постарался. Хотел все достижения его светлости себе прибрать.

— Да, — кивнул граф. — До сих пор идёт война наших родов. И горячая, и холодная. Хотя, — он криво усмехнулся, — благодаря связям, мы держимся. Да и правда за нами. Но расположение императора вернуть не так просто.

Мы свернули на боковую аллею. Здесь деревья росли гуще, создавая приятную тень.

— После доноса начались санкции, — продолжил Роман Михайлович. — Мои предприятия душили проверками. Чиновников, верных мне, заменяли откровенными вредителями. Люди стали отворачиваться — такова уж природа человеческая.

Он говорил спокойно, но я чувствовал, как под этим спокойствием клокочет застарелая обида.

— Сначала даже стал терять земли. Соседние бароны, словно шакалы, набросились на мои владения. Графы плели интриги. Старые друзья побоялись вмешиваться или вовсе отвернулись…

Мы вышли к небольшому пруду. Вечернее солнце играло в тёмной воде.

— Но я не сдавался, — в его голосе зазвучала странная гордость. — Я не переставал работать, и о долге перед империей не забывал. Несмотря на возраст, лично ходил на зачистки легендарных червоточин. И однажды мне это воздалось…

Он снова остановился, глядя на закатное небо:

— Четыре года назад, закрыв красную червоточину, я получил дар. Способность призывать души. И книгу создания различных големов.

Я насторожился. Вот мы и подошли к главному.

— Это было откровение! — глаза графа загорелись фанатичным блеском. — Зачем пытаться договариваться с продажными чинушами? Зачем переживать, что друзья предадут, увидев выгоду? Можно создавать своих людей. Давать им разум, подчинять себе… Кхм… — Злобин взглянул на меня. — А потом продвигать их на выгодные должности, — граф улыбнулся. — Никто и не догадается, что эти «аристократы» полностью мне подконтрольны. Разве что видящие могли бы… Но они не знают всех языков. Особенно в части создания гомункулов.

— Любопытно, — выдохнул я.

— Твою душу, кстати, я нашёл в красной червоточине. Уже кристализованную, — моя способность позволяет находить подобное.

— А эта новость меня заинтересовала. Выходит я не из этого мира?

— Так и созрел мой план, — граф широким жестом обвёл территорию поместья. — Создать сеть верных людей внутри империи. Тех, кто никогда не предаст, потому что, во-первых, обязаны мне жизнью, а во-вторых, просто не способны на это.

— Что ж, Роман Михайлович, — произнес я, замедлившись. Злобин остановился и повернулся ко мне, ожидая, что я скажу. — Ваш рассказ действительно впечатлил меня. Я бы даже сказал, вдохновил.

Злобин рассмеялся.

— Очень рад, что смог произвести такой эффект, — ответил он.

— Я не скажу, что согласен со всеми вашими методами и… Я абсолютно не готов к принуждению даже во имя благих целей. Думаю, здесь вы меня должны понять.

Граф развел руками.

— А что поделать?

Я проигнорировал его ремарку.

— Однако, я вам очень благодарен, — сказав это я сделал паузу, чтобы подчеркнуть свои слова. — Я ценю то, что вы сделали для меня. Чёрт побери, вы вернули меня к жизни. Я не помню, кем я был до этого, не знаю, из какого мира вы призвали мою душу, но вы дали мне новую жизнь. Дали вновь возможность дышать воздухом и ходить по земле. Вы действительно даете мне много возможностей, а также ресурсов для развития. Я это ценю. И доброту вашу я не забуду. Я даю вам слово, что где бы мы с вами не оказались и при каких обстоятельствах нас не свела судьба, я буду выступать на вашей стороне. Во всяком случае, я точно не стану вашим противником. И если ваши цели не изменятся и не будут претить моим принципам, я сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь вам, кто бы против нас с вами не стоял.

— Достойные слова, — расхвалился Злобин.

— Я ведь искренен, — подметил я. — Вы это понимаете? Ваши печати это подтверждают? — вкрадчиво спросил я.

Злобин нахмурился, присмотрелся к чему-то. Затем задумчиво произнес:

— Да, вы абсолютно искренни. С этим не поспоришь.

— Итак, Роман Михайлович, я проявляю доверие к вам, к вашим целям и готов действовать в ваших интересах. Но прошу доверия и с вашей стороны.

— Вот как, — улыбнулся Роман Михайлович. — И что это означает?

Я демонстративно воздел перед собой руку и, щелкнув пальцами, разом снял с себя все печати. В груди резануло, в висках запульсировала резкая боль, но я призвал всю свою стойкость и ничем не показал своё состояние.

Злобин тут же переменился в лице. Его лицо побледнело. А взгляд стал хищным. Черты лица заострились. Мне показалось, что его рука дернулась в поисках оружия, которое будто должно висеть на его боку.

Дмитрий за моей спиной, кажется, тоже почуял неладное. Я спиной почуял как полыхнула его аура, готовя что-то недоброе.

Я игнорировал суету Злобина и его помощника. Куда важнее было удержать равновесие и не показать слабости.

Кое-как взяв себя в руки я продолжил:

— Я это сказал к тому, что вам тоже придется проявить некое доверие. Ведь я не стану действовать по принуждению и не готов действовать под Дамокловым мечом. Как я уже сказал, я искренен в своем обещании. И буду верен своему слову. Если вас это устраивает, в моем лице вы найдете самого лучшего своего союзника.

Злобин набрал полную грудь воздуха, жестом показал Дмитрию не вмешиваться, а затем вдруг принялся хохотать.