Рерайтер (СИ) - Каталкин Василий - Страница 32

— Ух ты, — удивился я увидев на улице возле окон лаборатории ящики с оборудованием, — это у нас что?

А это оказались лабораторные печи из самой германии, целых две штуки, все же получилось у Троцкого выбить их для наших потребностей, значит о работе пока можно забыть, так как сейчас будет проводиться демонтаж старого оборудования и монтаж нового. Разведут пыль и грязь до потолка, и настанет конец моей «гермозоне», а жаль, я на неё столько полиэтиленовой пленки извёл.

— Привет, Андрей, — Поприветствовал меня Троцкий, с некоторого времени я уже не вызываю у него изжогу, — видишь, что делается? — Он кивнул в сторону импровизированной бригады грузчиков, состоящей из наших работников, которые крутились возле старых печей, которые уже были сняты с фундамента. Давай переодевайся и подключайся к работе.

И все-таки всякому люду от науки нельзя поручать такие работы, они ведь все привыкают больше думать головой и меньше делать руками. Поэтому время от времени, мне приходилось прерывать их высоконаучные дискуссии на тему каким концом и куда подсунуть лом, чтобы подтолкнуть тяжелый остов старой печи ближе к выходу и просто показывать навыки катания квадратного и таскания круглого, а то с таким отношением к делу и за неделю бы не управились. Новые печи я посоветовал не затаскивать через общий коридор, ведь все это делалось вручную, малых погрузчиков в природе еще не существовало, а запихнуть внутрь через окно. Сговорились со строителями, и они выделили нам старый кран К-51. Окно разбирать не стали, а просто выдернули всю раму целиком из оконного пролёта с помощью того же крана, положили две балки на место подоконника и водрузили на них ящики. Потом ящики спустили по обрезкам труб вниз, а кран просунул свою стрелу внутрь лаборатории и установил распакованные печи сразу на старый фундамент. Правда, тут появились дополнительные работы по замазыванию щелей образовавшихся после демонтажа окна, которые ни при каких обстоятельствах нельзя было поручать высоколобым сотрудникам, но это уже детали.

— Ну вот, — радовался Валерий Ефимович, — осталось только дождаться наладчиков и можно приступать к работам.

— Дождаться наладчиков? — Удивляюсь наивности руководителя лаборатории. — А что, печи на гарантии?

— Неа, — продолжает улыбаться Троцкий, — за гарантию надо платить отдельно, поэтому у нас это не принято. Придется дожидаться наладчиков с Долгопрудного, только там есть такие специалисты.

Э нет, товарищ, нам с долгопрудненскими не по пути. Их и долго ждать придется, и нафиг они здесь вообще нужны.

— Мы и сами можем это сделать, а то еще когда наладчиков нам пришлют. — Заявляю я, стараясь сделать пренебрежительный тон, мол, мы эти печи каждый день на завтрак едим.

— Сами? — Хмыкает Валерий Ефимович. — И каким образом, если вся документация на немецком языке?

— Вот уж не проблема, — продолжаю я играть роль опытного специалиста, — перед вами лучший в мире специалист по немецкому языку. Только сначала надо обвязку сделать, со сварочным аппаратом договоритесь?

Тут надо понять, почему Троцкий сомневается в возможности справиться собственными силами, дело в том, что лабораторные печи, это совсем не то, что люди видят на заводах, это достаточно сложный комплекс устройств. Тут и сама печь, которая может нагреваться до двух тысяч градусов, и несколько термопар, призванных следить за температурой с точностью до градуса в различных частях печи, и система управления печью с механическим программатором, с помощью которого можно строго выдерживать график нагрева и охлаждения зоны. А еще там присутствует оборудование управления средой, с его помощью можно осуществлять продувку зоны различными газами, в том числе и агрессивными, что очень важно для нас.

— Хорошо, — наконец согласился он, — только если не получится, задержка за ваш счёт… — но увидев мою хитрую улыбку, и поняв, что сказал глупость, только махнул рукой.

Еще бы не глупость, теперь у нас единый план работ и «за ваш счёт» тут не прокатит.

* * *

Марьина появилась в лаборатории, когда мы уже видели свет в конце тоннеля казалось бы в бесконечной череде проблем сопутствующих отладке дополнительного оборудования, так как оно уже относилось к отечественному производству. И по ее виду можно было понять, что договориться насчет кремниевых пластин первой категории ей не удалось.

— Как в стену тычешься, — жаловалась она, — вроде бы и не отказывают, а как до дела доходит, сразу стоп и ни шагу дальше.

— Еще бы, — хмыкнул я, — у них кремниевые пластины чуть ли не в министерстве распределяют. А мы кто для них? Так заштатный институт.

— Так уж и заштатный? — Хмыкнула она.

— А какой еще, значимых работ немного, надежда на прорывные технологии маленькая. Зачем им на нас тратить ресурсы? Тут или авторитетом надо брать, что в наших реалиях сомнительно, либо личным обаянием…

Я замер и внимательно поглядел на Нину Григорьевну.

— Что? — Не поняла она моего взгляда.

— Да вот вдруг подумалось, что вам нужно имидж сменить.

— Имидж? — Напряглась она. — Это перекраситься что ли.

— Не только, — пытаюсь быстро сообразить, как бы не нарваться на жесткий ответ на свои не совсем корректные советы, — в имидж включается все, это и прическа, и косметика, и одежда. Но главное это умение общаться.

— То есть, ты хочешь сказать, что я не умею общаться?

— Уметь вести дискуссии, это не совсем общение, — продолжаю я идти по тонкому льду, — хоть люди в этом не любят признаваться, но простое общение с приятным человеком очень важно для них.

Марьина задумалась, потом тяжело вздохнула, осознав, что я в чем-то прав:

— Хорошо, и как сменить этот имидж?

— Это сделать не просто, придётся пожертвовать не только своим свободным временем, но и деньгами.

— Деньги это не проблема, — отмахнулась Нина Григорьевна и тут же спохватилась, — если там, конечно, счет не идет на тысячи.

— Тут не могу точно сказать, но что дешево не будет это точно. Ну как, вы готовы?

— Подожди, а что, вот так сразу?

— А чего время терять?

Верочка меня не подвела, она дала телефон своей знакомой, которая работала в кооперативной женской парикмахерской, в моем времени это заведение называлось салон красоты и уже на следующий день мы встретились с мастером или правильно будет сказать мастерицей? Она внимательно выслушала мои пожелания и хмыкнула:

— Интересная задача, но посмотрим, что скажет сама клиентка.

— Вот на это бы я бы не сильно обращал внимание, ради её же пользы. — И подкрепил свои пожелания сотенной купюрой.

Спустя три дня.

— На эту "чистую зону уже третий рулон полиэтилена извёл, — рычал на меня Троцкий, — да еще промышленные фильтры тебе подавай.

— А ещё, — продолжил я, — нужно заказать специальную одежду из болоньевой ткани. Вот полюбуйтесь, к чему приводит пыль в лаборатории.

Я подвигаю к нему микроскоп, с образцами, которые оказались испорчены пылью.

— И что? — Продолжал он упорствовать. — Эту пыль можно было удалить промывкой непосредственно перед операцией.

— Поверьте, все тщательно промывалось перед операцией, но полностью избавиться от пыли у нас нет никакой возможности. Можно только снизить количество пылинок в объёме. Поэтому и нужны все эти меры…

Эй, ты куда? Замечаю, что взгляд Валерия Ефимовича вдруг стал стеклянным и был направлен на что-то находящееся позади меня.

— Э… Здрасти, — вдруг произносит он и снова впадает в ступор.

Оглядываюсь и вижу Марьину в обновленном образе. А что, очень даже неплохо, прическа, макияж, правильно подобранная одежда, это должно производить впечатление. Но все это быстро пролетело в голове.

— Здравствуйте, Нина Григорьевна, — и снова поворачиваюсь к Троцкому, — так что? Мы договорились?

— А? — Он с трудом выпал из ступора. — Да, договорились. — И снова перевел взгляд мне за спину.

— Вот видите, Нина Григорьевна, какое воздействие оказывает на мужчин ваша красота? — Заявил я Марьиной, когда Валерий Ефимович покинул нас, постоянно оглядываясь, не в силах перебороть себя.