Хранитель проклятых домов - Лок Август - Страница 6

Следующие изменения в архитектуру внес уже внук Лоретты, Армхаус. Это был человек с надломленной душой и нездоровой психикой. Именно благодаря его параноидальным наклонностям вокруг особняка появился пламенный ров с кошанскими саламандрами. А подъемный мост и высокая каменная стена, возведенная на месте некогда прекрасного сада, окончательно превратили родовое гнездо в неприступную крепость.

Супруга и дети были вынуждены подчиняться строгому распорядку, а на случай непредвиденных графиком перемещений по дому, дабы не испугать немолодеющего отца и не довести тем самым до сердечного приступа, носили браслеты с колокольчиками. Как признался однажды трактирщику их семейный врач, перезвон напоминал похоронные колокола, делая и без того гнетущую атмосферу и вовсе невыносимой. Помимо прислуги, всё время проживающей в Инкорке, лекарь на протяжении долгих лет оставался единственным гостем в поместье.

Но несмотря на все безумные предосторожности, включающие дегустаторов еды, ведуна сновидений и охранителя уборных, смерть настигла потомка семьи Инк. И история эта, на мой скромный взгляд, достойна войти в Книгу притчей, как ярчайший пример неспособности паранойи уберечь человека от его судьбы.

Во время тихого семейного завтрака, хозяин замка, всегда самолично чистивший ягоды, отвлекся на грохот бури за окном, рука его дернулась и в чашу упала одна вишенка с косточкой. Всего одна. Но этого оказалось достаточно, чтобы увлеченный светской беседой Армхаус подавился и почти мгновенно задохнулся.

Жена безумца, единственная свидетельница случившегося (слуги, разумеется, не в счет), утверждала, что все произошло слишком быстро и неожиданно. Но если говорить от сердца, не думаю, что она и в самом деле пыталась спасти супруга. Двадцать пять лет под гнетом умалишенного деспота мало в ком развивают стремление продлить ему жизнь. Но даже если я прав, никаких упоминаний о расследовании в документах нет.

Следующие несколько поколений существенных изменений в архитектуру особняка не внесли. Жили замкнуто, практически не давая поводов для пересудов. А позже и вовсе разъехались, оставив особняк на растерзание времени. Тридцать лет назад последний из рода, Рошмир Инк, с детства росший на островах Лавра, впервые посетил Инкорке и был шокирован его мрачностью. Юный наследник тут же распорядился разобрать стену и засыпать ров. “Такое красивое здание должно стать изюминкой города, а не пугать окружающих огненными ящерицами и множеством узких бойниц!” — считал он. Соседи очень обрадовались его решению: одно дело, когда у тебя за окнами возвышается архитектурный шедевр, привлекая внимание и скрашивая однообразный пейзаж, и совсем другое — параноидальная крепость с опасными тварями.

Твари оказались неприятно живучими, поэтому почти без потерь пережили несколько поколений и наплодили собратьев, которые расползались по округе по три-четыре в год. Не так много, чтобы вмешались Хранители Путей, но вполне достаточно, чтобы жители ближайших домов вздрагивали по ночам от каждого промелькнувшего в окне огонька. С саламандрами в итоге разобрался Младший пастырь Пути Мертвых, отказавшись от весьма внушительного гонорара. То ли страдал тяжелой формой альтруизма, то ли попросил взамен что-то более ценное, чем банальное золото. Даже предполагать не берусь. Мертвоходцы — странный народ.

Благие намерения нередко приводят к самым разрушительным последствиям. Так вышло и на этот раз. Не прошло и месяца, как на Вишневой улице пропал первый ребенок.

Тетушка Дотти читала племяннице сказки о прекрасных принцессах, храбрых принцах и злых колдунах. Заканчивались истории, как и все им подобные, счастливой жизнью во дворце с высокими башенками. И маленькая Астрид Нил, с рождения любующаяся на поместье Инкорке из окна своей комнаты, втайне верила, что это и есть сказочный замок заколдованной и расколдованной принцессы. Родители посмеивались, но не спорили. Детство должно быть детством, считали они, и вера в чудеса — сама по себе настоящее чудо, ее нужно беречь.

К сожалению, хорошее воспитание неожиданно привело к плохому концу. Спустя три недели после своего семилетия, нарядная Астрид в праздничном платье и с любимой тряпичной куклой в руках постучалась в дверь волшебного здания. Та распахнулась, впуская жертву, и захлопнулась вновь. Кукла так и осталась лежать на ступеньках. Родители крохи отказались забирать «проклятую вещь».

За следующие тридцать лет исчезли еще двенадцать детей. И для небольшой улицы (а пропажи почти всегда были из числа соседей) количество впечатляло. Несколько раз жители пытались убедить власти снести «дьявольский особняк», но Рошмир Инк, так и не поселившийся в родовом гнезде, не допустил такого надругательства над памятью предков. Возможно, он надеялся, что кто-то из его детей или внуков захочет стать владельцем и хранителем замка. Возможно, считал его неким подобием памятника.

Так или иначе особняк стоит на том же месте, и сейчас ему в очередной раз требуется ремонт и семья, которая сможет по достоинству оценить неоднозначный, но прекрасный образчик архитектуры.

Это показалось мне забавным. Не представляю, кто согласится поселиться в таком месте. Даже если все слухи — абсолютная чушь и плод больного воображения, то новый жилец проклятого замка мгновенно станет изгоем общества, а то и кровным врагом для родителей, потерявших детей.

Гравюры с изображением Инкорке я отложил, не глядя. Чего на них смотреть, если совсем скоро все увижу своими глазами? В свертке оставалась только сложенная вдвое записка мистера Лока. Буквы прыгали в такт покачиваниям экипажа, но аккуратный почерк начальника позволял разобрать текст даже в таких условиях. Краткость инструкции показалась мне хорошим знаком. Что бы там ни говорил этот невыносимый колдун, за безнадежного дурака он меня все-таки не считает.

"Тебя встретит Лора Эйк.

Будь осторожен, я ей не доверяю.

Помни, каждая мелочь важна.

Надеюсь на твою внимательность.

Кстати, о мелочах: ты придумал себе новое имя?"

Я схватился за голову. Дурак. Безнадежный дурак. Кованые ворота особняка уже открывались, а я так и не удосужился переименоваться из беглого послушника в законного помощника. Я достал из внутреннего кармана небольшое зеркальце, взглянул на веснушчатого незнакомца и вздохнул. Корвин Мак? Вольтер Ари? Дарион Тил? Нет, все не то. Эрвин Рид? Сердце на секунду замерло, будто прислушиваясь, а спустя секунду одобрительно сжалось. Да, меня зовут Эрвин Рид!

Глава 4

Тем временем, повозка остановилась во дворе особняка, а кучер замеру открытой двери, услужливо протянув руку ладонью вверх, чтобы помочь мне выбраться. Я воспользовался его учтивостью и спрыгнул на вымощенную галькой подъездную дорожку.

Каждый раз, пытаясь поднять голову, я захлебывался порывами соленого морского ветра, отчего смотреть приходилось исключительно под ноги. Запахнувшись поплотнее, я схватил протянутый сверток с документами и начатой книгой и быстрым шагом направился к крыльцу. А приблизительно шагов через тридцать обнаружил сапожки. Кожаные, явно дамские, черные и с небольшим каблуком. Есть ли там, выше, что-то кроме сапог, я мог только догадываться. Но на всякий случай прокричал себе под нос:

— Добрый день! Пройдемте в дом! Скорее!

— Свежего полудня, мистер Лок. Как пожелаете.

Голос был нежным и певучим, но чувствовалась в нем некая скрытая сила. Не привычка повелевать, свойственная потомственным дворянам, а нечто более глубокое и куда более весомое. Осознание собственной свободы, наверное. Или, быть может, вера в могущество души? Излишне поэтичное предположение, но чего еще ожидать от барышни, с такой легкостью использующей полузабытое старинное приветствие. “Свежего полудня”… Подумать только! У нас тут "полудни" и так свежие донельзя. Я бы предпочел подушнее.

Дверь оказалась на редкость тяжелой, зато за ней было тепло, сухо и абсолютно безветренно. Я наконец смог поднять голову и взглянуть на свою собеседницу. Как ее там?