Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 98

– Вот именно, – сказал Стефан, не моргнув глазом, – мы уже слышали, что у вас есть лошади.

– Есть, есть. Я их развожу.

Лесь в этот момент подошел поближе. Ему все время не давали покоя зеленые посверкивающие перья. Замечания о лошадях, от которого он лишился бы дара речи, он не расслышал, и ничто не помешало ему включиться в разговор.

– Какие прекрасные петухи! – сказал он с искренним восторгом. – Какое оперение!

– Верно, – согласилась пани магистр. – Красивая порода, только не ноская.

Стефан прикусил язык, а Лесь не успел.

– Петухи не ноские?!… – вырвалось у него.

– Петухи? Да что вы! Куры. То есть куры тоже не несутся. Если вас интересует морковь, ради Бога.

Промолчав, ибо в мозгах у них воцарился страшный хаос, гости вслед за пани магистром обогнули дом и попали прямо на ту площадку, огороженную жердями. Пани магистр открыла калитку.

– Морковь там, – сказала она, снова помахав ребенком куда-то вдаль. – Сразу за паддоком. Здесь лошади, но вы не… Господи! А это что?

Лошадей в паддоке не было. Они бросили уже и картошку, и нетипичную лужайку, и паслись все втроем в конюшине, метрах в пятидесяти отсюда. Леся замутило. Стефан почувствовал, как кровь ударила ему в голову, и у него мелькнула мысль об апоплексии. Пани магистр проявила небольшое беспокойство.

– Надо же, – сказала она, шагая через паддок. – Как это они выскочили? Наверное, перепрыгнули? Снова ко мне явятся с претензиями – вы не представляете, какие неприятные люди живут тут кругом. Надо переловить лошадок. Ах ты, картошку потоптали… Ну да Бог с ней, с гулькин нос потоптали. Пожалуйста, вот моя морковь – сами посмотрите, какая паршивая.

Стоя возле жердей, она кивнула как раз на тот участок, который Лесь принял за очень пеструю лужайку. Ошеломленный Стефан внимательно присмотрелся и среди роскошно вымахавшей крапивы, полыни, ромашки, лебеды и прочих подобных растений кое-где заметил редкие кустики перистой ботвы. С невольным восхищением он подумал: замечательно растут сорняки на навозной куче.

– Невредно бы эти грядки прополоть, – укоризненно заметил он.

– Может, и невредно, да кому полоть-то? Разве у меня на это есть время? А нанять некого, такие деньги за это просят – ни в сказке сказать, ни пером описать. Вы мне поможете поймать лошадей?

Растерянный Лесь молчал как камень. Стефан попробовал что-то произнести, но голосовые связки отказались его слушаться. Он посмотрел на потоптанную, но тем не менее прилично выполотую и окученную картошку. Потом откашлялся.

– А эта картошка? – прохрипел он.

– Это не мое, – коротко ответила пани магистр и решила вопрос за них: – Поможете мне поймать лошадей. Эта конюшина тоже не моя, того гляди крик поднимется. Снимите две жерди. Вы гоните с той стороны, а я с этой, надо зайти к ним с тыла. Эй-эй, Целинка!…

Ни Стефан, ни тем более Лесь не в состоянии были протестовать. С усилием превозмогая некий внутренний барьер, Лесь снял две знакомые жердины и перелез наружу. Пани магистр и Стефан полезли за ним. Пани магистр – живо и ловко, Стефан – как паралитик. Лесь старательно избегал встречаться с ним взглядом, но иллюзий насчет чувств и впечатлений Стефана не питал ни малейших.

Ровно через четыре часа разнообразных маневров три лошади оказались снова на территории паддока, и замученный Лесь водрузил жердины на место. Стефан присел, выбрав жердь потолще. Орущего благим матом ребенка еще в середине операции отдали худенькой молчаливой девочке, препроводившей его в дом. Разгоряченная пани магистр похлопывала вернувшихся лошадей, ласковым голосом выговаривая им за непослушание. Переведя дух, Стефан глазом знатока оценил животных.

– Красивые кобылы, – похвалил он. – Но вот эта жиреет.

Пани магистр враждебно посмотрела на него.

– Она просто в теле, – ответила она сухо и немного обиженно.

– Жиреет, – стоял на своем Стефан. – Пузо у нее растет. Надо побольше выезжать.

– А ее вообще пока не выезжают. Куда спешить.

– Как это? – удивился Стефан, даже привстав на жерди. – Взрослая кобыла! Ей уже два года есть?

– Да, больше двух, ну и что? Такая молодая! Она еще успеет наработаться!

В голосе пани магистра прозвучала нежная снисходительность. Стефан снова потерял дар речи. Он перевел взгляд с лошадей на луг чертополоха и полыни, на котором кое-где торчали морковки, и почувствовал, что с него хватит. Возможно, рано или поздно ему удастся вернуть душевное равновесие, но сейчас он не проронит ни единого слова. А у Леся своя голова на плечах.

К Лесю вернулась по крайней мере половина его обычной энергии. Счастливая развязка скандала с конями принесла ему невыразимое облегчение, ошибка насчет морковного луга его вообще не трогала, в вопросах выращивания лошадиного молодняка он и вовсе был профаном. Зато в голове у него упорно сидели красавцы петухи, и неразрешенная загадка зеленых перьев терзала его душу. Он первый поспешил во двор и, еще раз поразившись его живому украшению, не выдержал:

– А для чего вы используете эти перья? – осторожно спросил он. – Я не хотел бы быть назойливым, но, если это не тайна…

– Какие перья? – не поняла пани магистр.

– Ну эти, петушиные. Из хвостов.

Пани магистр очень удивилась:

– Перья из хвостов? А никак не используем. Как же их использовать – они даже на подушки не годятся.

Лесь совсем растерялся. Бросил взгляд на безмолвного Стефана и продолжал напролом:

– Так зачем же вам в таком случае столько петухов?…

Удивление пани магистра стало просто безграничным.

– Как это зачем? Петухи нужны курам!

– Но столько? То есть… такое количество?…

– Может, сейчас их и правда чуть больше, чем надо, все потому, что несколько кур сдохло. Даже не знаю почему. Обычно они составляют пары…

Стефан безмолвствовал. Лесь сам не знал, кому верить. Он терялся в догадках и лихорадочно вспоминал, зачем они сюда вообще приехали. Ведь не за тем же, на самом деле, чтобы полдня скакать по лугам, полям и пригоркам, гоняясь за тремя избалованными и капризными лошадьми. Пани магистр смотрела на него с легким упреком, а Стефан молчал.

Бог знает, сколько простояли бы в этом запетушенном дворе сбитый с топку Лесь, неприятно удивленная пани магистр и зловеще онемевший Стефан. Но в ворота неожиданно въехал «тарпан», из автомобиля выскочили двое. Пани магистр обернулась к ним:

– Вы, может быть, насчет барашка? Да? Генюсь!… К барашку!…

Предоставленные самим себе Лесь и Стефан сумели стряхнуть злое наваждение. Когда пани магистр повернулась, чтобы с опозданием ответить на слова прощания, двор уже опустел. Гостей и след простыл.

– Я ничего комментировать не собираюсь, но, по ее мнению, петухи и куры должны жить моногамными парами! – глумился в понедельник Стефан, которого наконец прорвало, и эмоции в нем бушевали. – Пани магистр после сельскохозяйственного института!!! Да чтоб все это в тартарары провалилось, я никакой морковки больше искать не стану! И петрушки тоже! А этот лапоть еще и коней зеленым перышком погонял!

Он обвиняющим жестом тыкая в Леся, который достал из портфеля и демонстрировал желающим старательно сбереженное петушиное перо. Все восхитились им.

– Прикрепи на стену так, чтобы в глаза бросалось! – потребовала Барбара. – Это будет на память.

– Ты и правда этим коней погонял? – полюбопытствовал Каролек.

– Да ты что, больной? Оно у меня в руках было, но я им никого не погонял!

– А морковки могли бы немного надергать, – недовольно сказал Януш. – С сорняками или без, но это наверняка то самое, что нам надо! Запущенное хозяйство.

– Поезжай сам и надергай! Я этой чокнутой ни на грош не верю. Она туда могла высыпать хоть крысиный яд! Высшее сельскохозяйственное образование! Иисусе Христе Боже!!! – кипятился Стефан.

– Неужели вся польская деревня так выглядит? – огорчился Каролек. – Никакого толку от нее уже нету?

– Ну что ты, не у всех же высшее сельскохозяйственное образование, – утешил его Лесь.