Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 95

– Через пять минут я копыта отброшу, – оповестила его разъяренная Барбара. – Ты что, не можешь спросить, как к ним проехать? Люди в деревнях все друг друга знают!

– Да я не помню их фамилии! Холера! Я не заметил этот камень…

– Осторожно, теперь справа яма! Как это не помнишь? Ведь это твои родственники!

– Но они эту землю получили в наследство.

– Ну и что?

– А то, что наследство получил муж моей кузины, а это земля предков его матери. Местные жители могут знать только фамилию этих предков. Черт знает какую. Это же девичья фамилия его матери.

– Фамилию кузена тоже могут знать. Спроси быстренько, или поедем в куда-нибудь в другое место. Ты что, не чувствуешь, как тут воняет?!

– Чувствую и как раз удивляюсь. Что тут такое, в этих деревнях? Кожевенный завод, что ли?

– Все равно что, но это невозможно вынести! Давай назад, на шоссе! В таких вонючих деревнях я ни за какие коврижки ничего покупать не стану!

– И не мечтай обратно повернуть. Второй раз я по этой дороге не проеду. Удивляюсь, каким чудом я проехал в эту сторону. Мы должны прорываться дальше.

– Караул! – сказала каким-то странным голосом Барбара, всматриваясь в проселочную дорогу. Одна сторона проселка была на метр выше другой, посередине высился поросший травой гребень, и во все это вносили разнообразие небольшие, зато глубокие рытвины. Далее виднелись засеянные поля, а еще дальше – лес.

Проезжая по притоптанному краю картофельного поля, Влодек поделился знаниями:

– Это называется поперечные выпуклости на дороге.

Его голос вибрировал в такт тряске, и он тут же нечаянно прикусил язык.

– Это называется стиральной доской, – поправила его Барбара сквозь стиснутые зубы. – Лучше было бы через луг. Ты же едешь перпендикулярно колдобинам.

– Именно поэтому так трясет. Ничего страшного. Дальше – только луг. Машина у меня того гляди развалится.

– И мне так кажется. Езжай, что ли, помедленнее…

Проехав через луг и заросли, Влодек с колоссальными усилиями выбрался на дорогу, ограниченную с обеих сторон глубокими канавами. Барбара перед этим вышла из машины, героически только один раз скрипнув зубами.

– Я категорически требую: немедленно уматываем отсюда ко всем чертям, – заявила она в бешенстве, садясь обратно в машину. – Воняет все больше и больше, тут, наверное, какая-то зараза. Уедем скорей из этих мест!

– С удовольствием, только я не знаю как. Сама видишь – дороги ведут в какие-то странные места…

Миновал еще час умопомрачительных стараний, а они пребывали едва ли не на том же самом месте, на той же самой дороге. Возле какого-то сада смертельно измученный Влодек остановил машину. Без особого волнения подумалось: должно быть, он останется здесь уже навеки. Над ним висит некое проклятье, сверхъестественная сила держит его в заколдованном кругу вонючих деревень и никогда в жизни не позволит отсюда выбраться. Он закрыл глаза в смиренном ожидании тяжких телесных повреждений от рук близкой к помешательству Барбары.

Сперва ничего не происходило. Потом он услышал над ухом придушенный свистящий шепот:

– Кто-то идет. Какая-то баба. Спроси ее о чем угодно. Спроси ее – или я тебя укушу!!!

Угроза прозвучала убедительно. Влодек, не открывая глаз, мигом выскочил из машины и оперся на капот. Со стороны ближайших построек в их сторону шла женщина. Влодек на секунду приоткрыл глаз, увидел силуэт женщины против солнца и снова зажмурился. В голове у него мелькнула полная кровавого сарказма мысль, не спросить ли, сколько будет дважды семь. Женщина добралась до дороги.

Он не успел реализовать свою самоубийственную идею, поскольку женщина заговорила первой.

– Влодек! – воскликнула она в изумлении. – А ты тут что делаешь?

Влодек распахнул глаза и узнал тщетно разыскиваемую кузину. Тяжесть тысячи жерновов свалилась у него с души, пение ангелов зазвучало в сердце, испарился куда-то панический страх перед взбешенной Барбарой. Проклятье потеряло силу.

– Ну вот! – воскликнул он с облегчением. – Я все-таки попал туда, куда надо!

– Куда попал? – поинтересовалась кузина.

– Как это куда? В ту деревню, где у вас земля. Это ведь здесь, правильно?

– Здесь у нас земля? В первый раз такое слышу. Путаник ты, Влодек, наши владения еще на три деревни дальше. Но хорошо, что я тебя встретила, ты меня подбросишь, иначе пришлось бы топать пешком. Я тут договаривалась насчет компоста для шампиньонов. А пешими прогулками по горло сыта.

Уже ничего не говоря, Влодек впустил кузину в машину. Кузина велела развернуться. Барбара глубоко вздохнула несколько раз.

– Вы можете мне сказать, что тут так сильно пахнет? – спросила она, усиленно подавляя свои эмоции и стараясь, чтобы вопрос не прозвучал слишком бестактно. – Может, это и есть тот самый компост?

Кузина Влодека живо встрепенулась:

– Да что вы такое говорите, какой компост? То есть в некотором роде компост, только необычный. Это шкуры.

– Кожевенные мастерские, – встрял Влодек, мечтая побыстрее реабилитировать себя. – Я правильно угадал?

– Кожевенные мастерские? Ха-ха! Как раз наоборот! Шкуры гниют на свалках вокруг каждого села. Теперь направо… И нечего на меня таращиться – тут ямы! Направо, говорю!

Маневренность маленького «фиата» позволила объехать дерево, протиснуться по тропинке возле самой ограды и вернуться на дорогу. Сбитый с пути истинного Влодек вынужден был полностью отдаться обязанностям водителя, а ошарашенная Барбара вернулась к теме разговора.

– Как это – шкуры гниют? Почему? Какие шкуры?

– И за часовенкой снова направо, – сказала кузина. – Не перед часовенкой, а за! Боже мой, я что, по-китайски с тобой разговариваю? Мужики выбрасывают шкуры на свалки, только не на собственные, а куда попало вокруг деревни. Этого добра много, вот они и гниют со страшной силой, особенно в жару.

– А когда зародилась такая необычная традиция? – тактично спросил Влодек. – Откуда берутся эти шкуры? С врагов?

– С телят. От нелегального забоя скота. Мясо продают, требуху отдают сожрать свиньям, а шкуры вышвыривают за амбар соседа – и концы в воду. И сколько же этих шкур впустую пропадает, вы себе представить не можете! Всю страну можно бы этими шкурами выстелить, весь народ одеть в куртки. Квадратные километры телячьей кожи! И ничего не поделать, разве только люди перестанут телятину покупать! А теперь возьми-ка чуть левее – тут песок глубокий, но на небольшом отрезке. С разгону проедешь.

Вместо того чтобы прибавить газу, Влодек притормозил. Он повернул побледневшее лицо к кузине и молчал. Барбара с присвистом втянула воздух.

– Значит, вот как это получается, – сказала она глухо. – Я не могу, это для меня чересчур. А кожаные пальто ездят покупать в Турцию. Не говоря уж о мебели. Не могу, мне плохо…

К Влодеку вернулся дар речи.

– Мы катимся на дно! – возгласил он пророческим тоном. – Если подобные безобразия творятся с таким размахом, мы просто не можем не скатиться на дно.

– Безусловно, – согласилась кузина. – Только теперь тебе придется сдать назад, чтобы набрать разгон. И сразу за песком – направо, там дорога получше…

Едущий в третью сторону Стефан опомнился сразу за Радзимином.

– Сдурел я, должно быть, – буркнул он сердито, притормаживая. – Куда меня черти несут? Ведь никто же не ездит за морковкой на русскую границу! Надо поближе разведать. А ты тоже хорош, сидишь как пень!

– По дороге ничего подходящего не наблюдалось, – неуверенно ответил оторванный из раздумий Лесь.

– А кто сказал, что искать надо у дороги? Наоборот – подальше от шоссе! Погоди, я развернусь, и мы поедем куда-нибудь вбок. А ты сосредоточься на растительности!

Осознав вину – последние километров двадцать он бросил дело на самотек – Лесь стал внимательно вглядываться в пейзаж за окном. Он выжидал, пока они подальше отъедут от городских построек. Наконец дождался.

– Картошка, – доложил он. – Узкая полоса, но это далеко. Капуста. Ничего не растет, то есть трава. Трава, наверное, да? Слушай, это пригорок?