Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 91

Януш как раз перебирал под его столом огромную кучу фотографий.

– Не дергай ногами, – сердился он в свою очередь. – Глисты у тебя, что ли? Говорю тебе – сиди спокойно!

– Убить его или как? Иначе он не успокоится, – обреченно вздохнул Каролек.

Лесь расправил один из помятых листков.

– Можно дать ему пару килограммов ревеня, – предложил Януш. – Ревень содержит щавелевую кислоту, минимальная смертельная доза составляет три и восемь десятых грамма. Через восемь часов – труп.

– Я этого восемь часов не выдержу, – твердо сказала Барбара. – Чего-нибудь более радикального нет?

– Есть. Цианистый калий. Цианистый калий не действует только на амбарного долгоносика. Он вызывает перегиб туловища назад.

– Цианистый калий – у долгоносика? – ошеломленно спросил Каролек.

– Нет, то есть, возможно, что у долгоносика тоже. Один из признаков отравления. Признаков на самом деле больше, но тут у меня не хватает текста, я только про перегиб туловища прочел.

– И тут нету, – сообщил Януш, вылезая из-под стола.

Барбара и Каролек словно язык проглотили, оглушенные первыми же откровениями Леся.

– Я все обыскал, – продолжал Януш, – черти эту бумажку взяли и все тут. Притворюсь, что вообще не получал, рано или поздно они сами напишут еще раз.

Лесь продолжал перекладывать и приводить в порядок листочки. Януш принялся за уборку и успел вытащить из комнаты все рулоны, прежде чем Барбара заговорила.

– А кто-нибудь из вас знает, как выглядит амбарный долгоносик?…

– Я знаю, – ответил Каролек. – Видел на картинке. Он, собственно, целиком состоит из туловища, поэтому не совсем понятно, как у него может быть перегиб туловища назад…

– Что? – спросил Януш и резко отвернулся от ящиков, куда он убирал остатки ненужных чертежей. – У амбарного долгоносика перегиб туловища назад? Это кто же сказал?

– Лесь где-то вычитал…

– Ничего подобного! – энергично запротестовал Лесь. – Цианистый калий вызывает перегиб туловища назад, а амбарный долгоносик хорошо переносит цианистый калий. Таким образом, как раз у него перегиба туловища и нет!

– Насколько я знаю, цианистый калий вызывает еще пару других неприятностей, – заметил Януш, изумленно глядя на Леся. – Кроме того, речь шла о жратве. При чем тут дурацкий долгоносик? Он что, съедобный?

– Долгоносик долгоносиком, а цианистый калий – съедобный. Можно слопать и успокоиться навек.

– А можно не лопать?

– Можно, – позволила Барбара.

– Нельзя, – возразил Лесь убежденно. – Ты его лопаешь в муке и ничего с этим поделать не можешь. А также в семечках, орехах, сушеных фруктах и табаке.

Сидящий на корточках возле картотеки Януш поднялся и пошел к своему столу.

– Семечек и табака я не ем, – возвестил он обиженно. – Перегиба туловища назад вы от меня не дождетесь. И я вообще ничего из вашего трепа не понимаю, говорите человеческим языком!

Барбара и Каролек его поддержали. Они с самого начала настаивали на конкретных примерах и цифрах. Лесь разгладил покрытую черными каракулями газету.

– Здоровому человеку с собственным весом шестьдесят килограммов свинец не повредит в количестве до трех миллиграммов, – начал он торжественным голосом свою лекцию. – Кило салата, растущего у дороги, содержит приблизительно семь с половиной миллиграммов. Хватит?

– Да. Для двоих, – машинально высчитал Каролек.

– Это, что, должна быть порция на один раз? – уточнила сбитая с толку Барбара. – Это сколько же кочнов салага? Никогда в жизни не брала салат на вес!

– Не знаю сколько, я тоже не взвешивал. Здесь про кочны не говорится, все на вес. Погодите… Химическое воздействие канцерогенных соединений… Нет, простите, не так. Канцерогенное действие химических соединений происходит в печени. В пище находятся афлатоксины, они проникают с пищей и дыханием, наиболее подверженный поражению орган – печень!

На секунду переведя дыхание, Лесь взглянул на сотрудников. Все молчали, три пары глаз впились в него в полном и окончательном остолбенении.

– Существуют также тератогенные соединения, – зловеще продолжал Лесь. – Я проверил по словарю иностранных слов. Это означает «порождающие чудовищ».

Коллектив продолжал молчать. Лесь, по очереди посмотрев на каждого, вернулся к разложенным на столе газетным страницам.

– Что касается цианистого калия, то установлено: предельная для человека доза составляет сто миллиграммов на один килограмм крысиного рациона в день…

– Что такое?… – вырвалось у Каролека.

– Ничего. Крысиного рациона. Это означает ноль целых пять десятых миллиграмма в день на один килограмм веса человека.

– Ты с ума сошел? – спросил с искренним ужасом Януш.

– Ну что я могу поделать, они так высчитывают. Вы же хотели по науке, правильно? Так вот… Исследования заболеваемости раком пищевода у мужчин, курящих табак и употребляющих алкоголь, показывают….

– А у женщин? – быстро перебила Барбара.

– О женщинах тут нет. Только про мужчин. Показывают, что, если кто-то курит по двадцать часов в день и хлещет по восемьдесят одному часу в день…

– Ну нет, здесь ты заврался, – решительно вмешался Каролек. – Даже по науке в сутках не бывает по восемьдесят одному часу! Должно быть, тут что-то не так!

Лесь внимательно углубился в текст на клочке бумаги:

– Согласен. Это не часов. Если кто-то курит двадцать сигарет в день и пьет более восьмидесяти одного литра в день…

– Бог ты мой, что он несет?! – рассердился Януш. – Какой восемьдесят один литр?! Самый худший алкаш не справится!

Он вскочил со стула, подбежал к Лесю и наклонился над его записками.

– Где это у тебя? Здесь? Ты что, гвоздем записывал?

– Карандашом твердым номер шесть.

– Сдурел совсем! Факт, восемьдесят один… Ну нет, скорей всего, ноль восемьдесят один. В восемьдесят один литр я в жизни не поверю!

– Ну хорошо, двадцать сигарет в день и почти литр водяры, – потерял терпение Каролек. – Ну так что? Что эти исследования показывают?

– Что вероятность заболевания просто чудовищная, – ответил четко Лесь. – Не знаю какая, я не смог сообразить, в каких единицах там дана шкала, но графически выглядит просто ого-го!

– Это испокон веку известно без всяких графиков, – холодно заметила Барбара. – Что там дальше, говори, потому как продуктов питания пока что не видать.

– Фитин, – поспешно продолжал Лесь. – Очень вредный, одного процента достаточно, чтобы остановить рост молодых крысят, поросят и кур. Гистамин, от десяти до ста миллиграммов может оказаться причиной отравлений. Он находится всюду, больше всего… сейчас… тут у меня табличка… Больше всего… натуральные сушеные грибы – триста шестьдесят миллиграммов на один грамм продукта…

– А «Эгри Бургунди» – только восемнадцать! – неожиданно обрадовался Януш, заглянув через плечо Леся. – Пожалуйста, красное вино самое здоровое.

– А помидоры – только десять, – показал ему Лесь. – Еще здоровее!

– Погодите минутку, это что? Это и есть вредные дозы? – подозрительно спросила Барбара. – Сушеные грибы ели от века…

– Этого я наверное не знаю, потому что остальной текст вообще понять невозможно, – с достоинством ответил Лесь. – Кроме того, текста не хватает. Кроме того…

– Самцы более подвержены воздействию! – вдруг прочел Януш. – А знаете, неглупая мысль, я всегда придерживался мнения, что мужчины более хрупкие…

– Абсолютно идиотские взгляды! – среагировала Барбара. – Что это вообще за макулатура?

– Никакая не макулатура, а небольшой научный опус, – поправил обиженный Лесь. – Погодите, очередной яд – это сапонины, или мылоподобные вещества. Они атакуют нервную систему. Семена плевела содержат от пяти до семи процентов этой гадости и могут оказаться в муке. Холестерин уменьшает вредное влияние сапонинов…

– Ага, это означает – если и есть мыло, то только с маслом? – перебил Каролек. Он пытался переработать теоретическую информацию Леся для практических целей.

– Да, – рассеянно подтвердил Лесь. – А еще есть афлатоксины. Теленок, которого кормят силосом с афлатоксином, подыхает через шестнадцать недель…