Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 205

Вдруг ей показалось, что та немного изменила позицию. Полной уверенности не было, так как в наступивших сумерках и густых зарослях немного можно было разобрать. Девочка остановилась и присмотрелась внимательнее. Ей снова почудилось какое-то движение. Она подбежала к палатке и достала фонарик. Яркий луч света успел ухватить скрывающийся в тростниках нос лодки.

Шпулька так и застыла с открытым ртом, не понимая, что происходит. Когда же до неё наконец дошло, Тереска, волочившая через кусты огромный корень, услышала душераздирающий вопль. Бросив деревяшку и выскочив из леса, она увидела подругу, демонстрирующую на берегу озера странные гимнастические упражнения с фонарём, состоящие из беспрерывного размахивания руками и попыток войти в воду почему-то задом наперёд. Вся эта акробатика сопровождалась нечленораздельными выкриками вперемешку с жалобными стонами.

— Украло! И удрало! И поймать не успело! То есть не успела, — убивалась Шпулька.

Столь бурный взрыв отчаяния у неё вызывала мысль о следующем угре, попавшемся на удочку и в данный момент бесследно исчезающем в озёрных глубинах вместе с байдаркой. Тереска вырвала фонарь и посветила в камыши, где раньше стояла лодка. Сразу поняв, в чем дело, она взобралась на трухлявый пень, так как прибрежные заросли заслоняли вид на озеро. Пень тут же под ней развалился, но девочка успела заметить тёмный силуэт в нескольких метрах от берега, удалявшийся с пугающей скоростью. Решение пришло мгновенно.

— Давай за ним! Прямо сейчас, а то потом в жизни не найдём! Скорее!

Шпулька, ни слова не говоря, кинулась было в тростники.

— Стой! Не вплавь! Пиявки… На матрацах!

Матрацы, к счастью, оказались надуты и готовы ко сну. Содрать с них простыни и вытащить из палатки было секундным делом. Сущие мгновения ушли на колебания, входить ли в воду, где притаились только этого и ждавшие хищные пиявки. «Может, они спят», — мелькнула у Терески слабая надежда. Девочка горячо пожалела, что не познакомилась в своё время поближе с обычаями пиявок и вежливо уступила дорогу страшно взволнованной подруге.

— Падай сразу плашмя вместе с матрацем, — торопливо посоветовала она. — Только не свались! И быстро отплывай, я — за тобой. Может, они сразу не сообразят и не вопьются!

Вода была тёплая. Тереска в последнюю минуту вспомнила о фонаре и захватила его с собой, бросив на матрац и тут же намочив, но, видимо без особого ущерба, так как он продолжал гореть. Выключив его пока, она ринулась в погоню. Пиявки свой шанс, похоже, проворонили.

Тёмный силуэт на озере изменил направление, и девчонки потеряли было его из виду, затем снова заметили и, гребя изо всех сил руками, постарались сократить расстояние. Тереске здорово мешал фонарик, зажатый под подбородком, но на подушке матраца это было единственное сухое место. Шпулька немного пришла в себя и начала мыслить логически.

— Поплыли вдоль берега, — предложила она. — Ты направо, я — налево. Она может быть в тростниках, а посреди озера и так увидим.

Нечто, утащившее байдарку, металось без памяти из стороны в сторону. Время от времени одна из подруг замечала впереди неясный силуэт, плыла к нему, но лодка быстро удалялась и снова исчезала в темноте.

— Аууу! Тереска! — закричала Шпулька от противоположного берега. — Ты где?!

В голосе её слышалось беспокойство.

— Здесь! — заорала в ответ Тереска с другой стороны. — Видишь что-нибудь?

— Она к Снярдвам плывёт! Что делать? Я на большой воде боюсь!

— Гони её в тростники! Я заплыву вперёд и перехвачу!

Усталость понемногу начала брать своё и у беглеца, и у преследователей. Темнота становилась все гуще, тростник удавалось различить, только ткнувшись в него носом. Тереска, похоже, обогнала байдарку.

— Шпулька! Ты где? — отчаянно воззвала она, не видя абсолютно ничего в сгустившейся мгле.

— Здесь! — отозвалась подруга совсем рядом. — Кажется, она свернула налево. Там что-то виднеется!

— Остров там! А за островом — Снярдвы. Где эта зараза? Ничего не видно!

— Тихо! Вон туда поплыла. Шуршит. Обе замолчали и прислушались. Со стороны острова донёсся слабый шорох тростника.

— Запутался наконец, — прошептала Тереска с надеждой. — Давай туда. Я посвечу. Ты где?

— Да здесь, рядом. Я тебя вижу. А чем посветишь-то?

— Я фонарик захватила. Скучать нам не приходится, это точно! Может, кто сглазил? Ни одной ночи спокойной!

Луч света медленно шарил по тростникам, росшим вокруг острова. Нос байдарки вдруг вынырнул из темноты. Он слегка подёргивался и качался, корма прочно застряла в зарослях. Шпулька соскользнула с матраца в воду, ухватилась за нос и залезла в лодку. Тереска передала ей фонарик, крепко привязала к лодке оба матраца и последовала за подругой.

Очутившись наконец в родной байдарке, путешественницы вздохнули с облегчением. Уж теперь-то ей не убежать! Лодка продолжала вздрагивать, конец удочки сильно изогнулся, а попавшийся на крючок зверь забрался, видимо, глубоко в камыши. Мысль перерезать леску даже не пришла Тереске в голову. Она была твёрдо намерена во что бы то ни стало извлечь рыбину.

— Если это угорь, — угрюмо заявила она, — можешь сразу с ним попрощаться. Сунуть нам его некуда, а так мне не удержать. Был бы нож, я бы срезала тростник и достала бы эту холеру…

— Есть нож! — возбуждённо воскликнула Шпулька. — Которым рыбу потрошили. Я как раз на него села.

Дрожа от нетерпения, она схватила фонарик и принялась подсвечивать подруге, которая, свесившись с кормы, сражалась с упиравшейся рыбиной. На этот раз это оказался не угорь, но что-то не менее огромное, может, акула, а то и вовсе кит, запутавшийся в тростниках на Мазурских озёрах в центре Европы. Тереска рубанула ножом пониже лески и после нескольких минут отчаянных усилий спутанный кубок травы, каких-то корней и лески вместе с китом шлёпнулся на дно лодки.

— Щука! — восторженно крикнула Тереска. — Господи! Какая красивая!!!

Щука была солидная, около полуметра. Буксировка байдарки её несколько утомила, поэтому она не сделала попытки выскочить из лодки и удрать сразу, а лишь беспорядочно металась на дне.

— Придержи её как-нибудь, — потребовала Тереска. — Сядь на неё, что ли. Надо леску распутать. А вообще ума не приложу, как она попалась? Ночью щуки не клюют. Наверно, у неё бессонница.

— Батарейки садятся, — сообщила Шпулька. — Что делать будем?

Запыхавшаяся подруга отёрла пот со лба.

— Без понятия. Давай куда-нибудь пристанем, пока ещё светит. Тяни за камыши. Или держи фонарь, а я буду тянуть.

Способ обогнуть остров, цепляясь за острые стебли и подтягивая таким образом байдарку, оказался не из лёгких, но все-таки эффективный. Буквально через несколько минут обнаружился кусок берега, пригодный для высадки. Слабеющий свет фонарика выхватил на нем груду камней в каких-нибудь трех метрах от кромки воды.

— Спятить можно, — ворчала Шпулька, помогая Тереске вытащить байдарку и матрацы на сушу. — Вроде бы проклятая зверюга удирала куда глаза глядят. А где оказалась? Прямёхонько у этих чёртовых камней!

— Не ной, лучше фонарь погаси, ещё пригодится. Скоро луна взойдёт. А пока пусть глаза привыкают. Надо подумать, что дальше делать.

— Возвращаться?

— Как возвращаться-то? Весел нет. Ни фига не видно. А где наша палатка, я понятия не имею. Похоже, придётся ждать до рассвета. Ничего не поделаешь.

— Всю ночь? Тереска молча пожала плечами, забыв, что подруга не может её видеть. В тишине слышен был только тихий плеск воды и, где-то вдалеке крики какой-то ночной птицы. Да ещё пойманная щука шуршала травой на дне лодки.

Только теперь обе почувствовали, как они устали и замёрзли. Девчонки вымокли и были в одних купальниках. Шпулька начала дрожать и щёлкать зубами.

— Есть хочу, — уныло заявила она — И замёрзла, как собака. А ты?

— Вот черт! — разозлилась Тереска. — И подумать только, у нас там на ужин копчёный угорь! Как вспомню… Конечно, холодно. Огонь бы развести.