Иоанна Хмелевская (Избранное) - Хмелевская Иоанна - Страница 189

Тереска не имела ничего против.

— Изучи заодно местность, — добавила она. — Нельзя ли заночевать.

Побыв часок в одиночестве, Шпулька немного оклемалась и тут, вспомнив про сковородку, так и не доведённую до ума, решила её замочить. Примерно в полукилометре к северу она заметила какой-то лесок или большую рощу и подумала, что не мешало бы её исследовать. Времени было предостаточно, а замачивание сковороды прекрасно сочеталось с изучением окрестностей.

С востока дул лёгкий ветерок, наполнявший многочисленные там и сям видневшиеся паруса, на которые Шпулька поглядывала с откровенной завистью. Один из таких парусов как раз появился из-за полосы тростника и приблизился к ней.

Управлял им молодой человек, уже совсем взрослый — лет двадцати трех или даже четырех.

Поначалу он равнодушно скользнул взглядом по медленно плывущей вдоль берега байдарке, но потом вдруг уставился на неё с явным изумлением. Сидевшая в лодке девочка с гривой прекрасных, картинно растрёпанных волос с некоторым усилием гребла огромной сковородкой. Обалдевший молодой человек уже открыл было рот, чтобы спросить, не нужна ли ей какая-нибудь помощь, как тут заметил торчащие из байдарки весла и решил воздержаться от вопроса. В конце концов, каждый волен грести, чем ему больше нравится. И если, имея весла, предпочитают сковородку, это дело вкуса.

И все же зрелище было столь нетипичное, что парень сделал круг и ещё раз проплыл мимо, с большим интересом наблюдая за греблей сковородкой. Переведя взгляд с паруса на его хозяина, Шпулька вздрогнула так, что упустила сковородку, которая, к счастью, упала на дно лодки, а не в воду. Несколько удивлённый такой бурной реакцией, молодой человек оглянулся ещё раз, но, увидев, что девочка вытянула свою посудину и снова принялась грести, успокоился и отплыл в южном направлении.

Стшалковские с Тереской вернулись только в половине пятого. К этому времени Шпулька успела сделать многое: нашла место для ночлега, перемыла всю посуду, искупалась несколько раз и установила дипломатические отношения с мужиком, косившим неподалёку лужок. Крестьянин великодушно разрешил разбить палатку даже на две ночи, не возражал и против разведения костра, а также поделился ценной информацией о деревне, где можно купить творог и яйца и до которой всего километра два по суше и чуть меньше — по воде.

Тереска, кроме продовольственных и косметических товаров, привезла ещё туристскую карту и богатейшие сведения об окрестностях.

— До самого Гижицка — сплошная безнадёга, — расстроенно докладывала она подруге. — Заповедники и заповедники, а к тому же оживлённое движение, милиция ловит нарушителей и штрафует направо и налево. Зато я знаю, как проплыть на озеро Негочин. Через канал. Ума не приложу, что нам делать?

— До завтра можем оставаться здесь, — с удовлетворением ответила Шпулька. — Даже до послезавтра. Вон там, у лесочка. Разрешено.

И рассказала о своих достижениях. Тереска слушала без особого энтузиазма и поглядывала вокруг.

— Тут мы будем как на витрине, — недовольно проворчала она. — Здесь постоянно такое движение на воде?

— Постоянно. И все пялятся. У лесочка немного тростник заслоняет, но купаться нельзя. Там пиявки. Да, ещё я видела…

— О рыбалке в таком месте и не мечтай, — прервала подругу Тереска. — Будем есть колбасу, что я купила.

— Подожди, ты и представить себе не можешь!

Я видела…

— Потом, давай я искупаюсь прямо здесь, раз там нельзя. И будем сразу перебираться к твоему лесочку.

Супруги Стшалковские распрощались, обещав через неделю снова отыскать девчонок, когда отправятся на озеро Снярдвы. Шпулька пошла в деревню за яйцами и сыром, а Тереска устраивалась на опушке, чрезвычайно довольная тем, что обнаружила несколько больших, довольно плоских камней, из которых очаг получался ещё лучше, чем из предыдущих, развороченных неизвестным злоумышленником. Место для палатки было специально выбрано прямо за камнями, чтобы огонь освещал площадку перед ней. При этом Тереска демонстративно не обращала внимания на какого-то настырного типа с удочкой, несколько раз прошедшего мимо, и в зародыше придушила опасения Шпульки в отношении камней.

— Не видишь, что ли, ими уже пользовались, — решительно заявила она. — Вон следы от огня. И не морочь мне голову. Все рукавички я уже сожгла и больше мучиться не собираюсь. Отныне буду всегда готовить на камнях.

Только уже вечером, сидя у костра и поджаривая колбасу на палочках, обе вспомнили, что так и не окончили разговор.

— Да, слушай, — оживилась Шпулька. — Я же не успела тебе сказать… Я встретила того типа. У него лодка с парусом.

— Какого типа? — не поняла Тереска.

— Ну, того самого, что ты все время случайно встречаешь. У него такие красивые глаза. Ну помнишь, ты ещё собиралась в него влюбиться.

Тереска моментально догадалась, о ком речь, и в душе у неё что-то приятно встрепенулось. Но она тут же возмущённо запротестовала:

— И вовсе я не думала в него влюбляться! Совсем наоборот!

— Ладно, ладно, не думала. Так вот, он где-то здесь.

— Где?

— Точно не знаю, но на озере. Проплыл сегодня мимо меня в сторону Гижицка. У него парусная лодка. Может, ещё встретимся?

В сердце Терески затеплилась слабая надежда.

— Если мы попадём в идиотское положение, обязательно встретимся. Он мне попадается в самый неподходящий момент. А он был один?

— Один. Все это выглядит очень романтично.

— Ага. Особенно здесь, на этом лысом берегу с целыми толпами под носом и за спиной…

Посреди озера дико завыла сирена пассажирского катера. С многочисленных лодок и байдарок доносились громкие голоса и бравурная музыка. По узкой дороге позади чахлой рощицы проносились мотоциклы и ревел на подъёме трактор.

— Если такое движение начнётся с самого утра, нам предстоит долгий день, — вздохнула Шпулька. — Остаётся только надеяться, что дальше будет лучше.

Остаться здесь ещё на одну ночь обе решили сразу после завтрака. Три последних кошмарных дня их так вымотали, что Тереска со Шпулькой проснулись только к одиннадцати. В палатке было прохладно, и никакие посторонние шумы им не мешали. Только тихий разговор совсем рядом вырвал девчонок из объятий Морфея.

— Никого нет, — сказал чей-то голос. — Или ещё спят.

— Ты что? Так поздно? — удивился другой. — Ско-гее, ушли куда-то.

— По-видимому недалеко, раз все оставили…

Едва проснувшаяся Тереска, услышав это «скогее», моментально пришла в себя, вскочила и затрясла Шпульку.

— Вставай, — прошептала она в ухо подруге. — Аристократ!

— Я не сплю, — испуганно зашептала Шпулька. — Все слышу. Но лучше притворимся, что спим.

— Ещё чего! Шляются тут всякие, того и гляди, сопрут что-нибудь!

При первом же шорохе в палатке голоса замолчали, а их обладатели сочли за благо удалиться как можно скорее. Во всяком случае, когда Тереска, преодолев отчаянное сопротивление Шпульки, вылезла наружу, вокруг не было ни души. Неподалёку в камышах стукнуло весло и хлюпнула вода.

— Удрали, — сообщила Тереска подруге. — Ну и жарища. Давай купаться по очереди, вдруг вернутся.

— И чего он к нам привязался? — волновалась Шпулька, выбираясь из палатки. — Нам и без него проблем хватает. Иди ты первая, и не задерживайся!

Завтракать подруги уселись только в двенадцать. Затем вспомнили, что надо бы запастись в деревне питьевой водой, и обе согласились, что так поздно вообще не стоит отправляться в дорогу. Лучше уж наловить рыбы и нажарить про запас, а на всяких там аристократов нечего обращать внимания.

Время, занятое походом в деревню за водой, разными хозделами и ловлей рыбы, пролетело совсем незаметно. Не успели девчонки оглянуться, как наступил вечер.

Ночь прошла спокойно, хотя обеим снились исторические сны, главным героем которых был аристократ с дефектом дикции, бродивший вокруг и как-то странно охавший. Кроме того, Шпулька увидела его в каком-то мрачном месте в карете шестернёй, уносимой испуганными лошадьми. Тереске же почему-то велено было делать перед ним глубокие реверансы на придворном балу.