Император Пограничья 4 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 54

Он расправил плечи, став будто выше ростом.

— Но знайте, Прохор Игнатьевич, — продолжил он, и в его голосе появилась жёсткость, которую я раньше не слышал, — если вы не сдержите своё слово и причините вред моей дочери, я обрушу все имеющиеся у меня силы, чтобы заставить вас заплатить за это. Я могу быть слабым мужем, но я не буду плохим отцом.

В тот момент он словно преобразился — стал шире в плечах, его осанка выпрямилась, а в глазах появился стальной блеск, напомнивший мне о некоторых военачальниках из моего прошлого мира. Я впервые почувствовал уважение к этому человеку.

— Принято, — кивнул я с лёгкой улыбкой. — Я уважаю вашу позицию и ваше предупреждение, граф. На вашем месте я бы поступил так же.

— Теперь о компенсации, — перешёл он к делу, и я заметил, как изменилась его манера говорить — чётче, увереннее. — Я полностью возмещу все убытки, причинённые действиями моей жены. Каковы ваши требования?

— Я подготовлю подробную смету в течение трёх дней, — ответил я. — Включу туда стоимость восстановления разрушений, компенсации семьям погибших, лечение раненых и прочие расходы. Ожидаю, что вы оперативно переведёте указанную сумму на мой счёт в Имперском коммерческом банке.

— Согласен, — кивнул он. — Я запрошу выписку о состоянии наших активов сегодня же. После выплаты компенсации вам и… других непредвиденных расходов, нам придётся затянуть пояса, но Белозёровы всегда платят свои долги.

Когда мы пожимали друг другу руки, я почувствовал, что передо мной стоит уже не тот нерешительный человек, который вышел из автомобиля. В его рукопожатии чувствовалась сила, а во взгляде — решимость. Возможно, эта катастрофа послужила тем ударом, который был нужен Германну, чтобы вспомнить, кем он был прежде.

— Хотел бы я познакомиться с вами при других обстоятельствах, Прохор Игнатьевич, — произнёс он с лёгкой грустью. — Но, возможно, именно такие испытания показывают, кто мы есть на самом деле.

— Именно в трудностях и закаляется характер, — согласился я. — Сделайте так, чтобы Полина могла вами гордиться.

Я проводил его до княжеского автомобиля. Глядя, как он уходит, я подумал, что некоторые сражения выигрываются не оружием, а словами, и иногда самые важные победы — те, что мы одерживаем над собой.

Оставив отца Полины, я отправился проверить положение дел в остроге. Солнце стояло высоко над головой, но небо ещё хранило отблески недавнего сражения — рыжеватые облака словно впитали в себя дым пожаров и отсветы магических вспышек.

Борис встретил меня у центральной площади, где уже начали сортировать трофейное оружие. Его лицо, перепачканное сажей, несло следы усталости, но в глазах читалась гордость.

— Итоговые потери, воевода: двое убитых, восемь раненых, из них двое тяжёлых, — доложил он, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Жертв среди гражданских нет, но несколько строений повреждены.

Я кивнул, мысленно отметив, что потери могли быть намного серьёзнее.

— Хорошо организовали оборону. Достойно держались.

— Странная штука произошла, когда вы вернулись, — Борис замялся, явно подбирая слова. — Когда вы приказали им встать на колени… это было ни на что не похоже. Даже у меня мурашки побежали.

Вместо ответа я просто хлопнул его по спине.

В этот момент к нам подошёл Захар, ведя за собой группу освобождённых из лабораторий магов. Они выглядели истощёнными, но решительно настроенными помогать.

— Вот, Прохор Игнатьевич, они говорят, что хотят отплатить за спасение, — сообщил Захар.

Я оглядел группу магов, измождённых, но с горящими глазами. Один из них, высокий мужчина с короткой рыжеватой бородой, выступил вперёд.

— Меня зовут Георгий Светов, — представился он. — Я целитель, могу помочь с ранеными.

— Отлично, — кивнул я. — Борис, отведи его к доктору Альбинони и Полине в лазарет. Остальные… какие у вас специальности?

Они перечислили, и я быстро распределил их под начало Бориса и Захара, чтобы они координировали работы. Маги пригодятся при тушении оставшихся пожаров, а также восстановлении повреждённых строений и стен.

— Ещё трофеи, — вспомнил Борис. — Много оружия, боеприпасов. И транспорт — большая часть сгорела, но один внедорожник почти целый, второй с пробитыми шинами и разбитым лобовым стеклом, подлежит восстановлению. Ещё три мотоцикла в рабочем состоянии.

— Отличное пополнение, — отметил я. — Всё закатить внутрь острога, оружие на склад, технику на проверку и ремонт.

Мы обошли периметр Угрюма, оценивая ущерб. Бастионы в целом выдержали, но северная стена требовала серьёзного ремонта. К нам присоединился отец, его седые волосы трепал прохладный ветер.

— А ведь мой дед так же командовал, — неожиданно произнёс Игнатий, наблюдая, как бойцы выполняют мои указания. — Эта… аура властности. Не воевода, прямо император… — он осёкся, но я уловил странную оговорку.

— Дед был военным? — спросил я, делая вид, что не заметил его замешательства.

— Нет, но обладал… особым даром убеждения, — туманно ответил отец. — Когда он отдавал приказ, никто не смел ослушаться. Это семейная черта, я полагаю.

К вечеру, когда основные повреждения были оценены и первичные работы начаты, я собрал жителей острога. Они выглядели усталыми, но в их глазах светилась гордость — сегодня они отстояли свой дом.

— Сегодня Угрюм показал свою силу, — начал я, обводя взглядом собравшихся. — Вы держались против превосходящего противника, защищали не просто стены — вы защищали свой дом, своих близких. И победили.

Я сделал паузу, заметив, как многие выпрямились, расправили плечи.

— Мы не забудем тех, кто пал сегодня. Их имена будут высечены на стеле памяти, чтобы каждый помнил их подвиг, — я опустил голову в знак уважения. — И мы продолжим укреплять Угрюм. Каждая новая атака делает нас только сильнее.

Я рассказал вкратце о миссии по освобождению пленников из лабораторий князя Терехова, объяснил, кто эти новые люди, которых они видят среди нас. Лица слушателей менялись от шока к возмущению, когда они узнавали о зверствах над невинными людьми, и, наконец, к гордости за то, что их воевода и лучшие бойцы вызволили из темниц этих несчастных.

— Наш рейд оказался успешным. Мы не только спасли невинных людей, но и добыли ценные ресурсы, которые помогут нам стать ещё сильнее, — завершил я. — А теперь — за работу. Утром будем хоронить павших, сейчас — заботимся о живых.

После ужина я собрал в своём доме всех магов острога — Василису, Полину, Тимура, Александра Зарецкого, а также недавно освобождённых. С нами был и отец, чей опыт мог оказаться полезным. Я смотрел на этих людей — некоторые из них аристократы, другие простолюдины, но все объединённые общей целью и духом Угрюма.

— У меня есть идея, — начал я, когда все расселись. — Мы уже создали школу для детей, обучаем боевым искусствам нашу дружину. Однако мы можем пойти дальше.

Я посмотрел на Василису и Полину, которые переглянулись с интересом.

— Предлагаю основать в Угрюме магическую академию. Не для избранных, а для всех, у кого есть дар — независимо от их происхождения.

Глава 18

Полина стояла рядом с Прохором, чувствуя, как волны усталости накатывают на неё после битвы. Её взгляд беспокойно метался по острогу — месту, которое за последние месяцы стало для неё настоящим домом. Там, где ещё вчера она преподавала детям азы этикета и литературы, теперь зияли проломы от взрывов, чернели следы пожаров.

«Всё это из-за мамы», — с болью подумала она, ощущая, как горечь и стыд пульсируют внутри.

Руки её заметно дрожали — не столько от страха, сколько от магического истощения. Создание ледяной тюрьмы для собственной матери вытянуло из неё последние силы, но она не жалела об этом. Только так удалось предотвратить непоправимое.

Она с тревогой заметила дым, поднимающийся от школы. Неужели её класс пострадал? А как дети? Все ли успели укрыться? Непрошеная мысль пронзила сознание: её мать могла убить учеников, которых Полина успела полюбить всем сердцем.