Император Пограничья 4 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 42

Особую радость у меня вызвала находка десяти средних кристаллов Эссенции, половина из которых оказалась редчайшими чёрными, одного крупного белого и двух гигантских голубых кристаллов. Такие трофеи отбивали все затраты на операцию.

Когда с погрузкой было закончено, я пригнал «Муромец» ближе к главному зданию. Подопытные, маги и несколько спецназовцев расположились в грузовике, за руль которого сел Евдоким, умевший водить по долгу службы, а Федот, Гаврила, Тимур и Валькирии — в моём внедорожнике.

— Всё готово? — спросил я Тимура, который координировал погрузку.

— Да, — кивнул он. — Что с комплексом?

Я посмотрел на здания лаборатории, ставшие местом страданий для стольких невинных людей.

— Сжечь, — коротко приказал я. — Ничего не должно остаться.

Тимур, как пиромант, с видимым удовольствием выполнил приказ. Яркое пламя быстро охватило деревянные строения комплекса. Я подождал, пока огонь разгорится достаточно сильно, и лишь потом дал сигнал к отъезду.

Наша необычная колонна — «Муромец» и грузовик, полный людей и трофеев — медленно двинулась прочь от горящих Прудищ. Теперь предстояло отправиться в Кочергино, где нас, вероятно, ждало ещё более серьёзное сопротивление.

Глядя в зеркало заднего вида на столб дыма, поднимающийся над горящей лабораторией, я думал о том, что это лишь первый шаг в уничтожении тёмных замыслов князя Терехова, но я был полон решимости дойти до конца. Я не мог выкинуть из головы то, что случилось с моими братьями, и это лишь подстёгивало моё желание довести дело до конца

Граф Сабуров вошёл в кабинет Веретинского с тяжёлым чувством неизбежного. Доклад, который предстояло сделать, вряд ли мог порадовать князя. За окнами княжеского дворца начинался ранний весенний вечер — лёгкие сумерки окутывали Владимир, а на улицах уже зажигались первые светильники.

Князь Аристарх Никифорович сидел в своём привычном кресле, но выглядел ещё хуже, чем при их последней встрече. Седые волосы, некогда аккуратно уложенные, теперь торчали в беспорядке. Руки, унизанные массивными перстнями, судорожно сжимали подлокотники кресла. На столе перед ним лежали несколько кристаллов-накопителей для магофонов и бумаги с отчётами.

— Михаил, — голос князя скрипел, как несмазанная дверь, — полагаю, у тебя есть для меня новости?

Сабуров осторожно прошёл вперёд, останавливаясь на почтительном расстоянии. С тех пор, как Веретинский начал терять контроль над своим огненным Талантом, граф всегда держался на безопасной дистанции.

— Да, Ваше Сиятельство. Отчёты из нескольких источников.

Князь раздражённо махнул рукой, с кончиков его пальцев сорвались крошечные искры, опалившие дорогую столешницу.

— Избавь меня от подробностей. Скажи лучше, жив ли ещё этот… Платонов?

Сабуров сделал глубокий вдох. Начиналось самое сложное.

— К сожалению, да. Более того, его влияние растёт.

Князь резко выпрямился, и воздух вокруг него заметно нагрелся.

— Что значит «более того»? — прошипел он, взгляд его пожелтевших глаз стал острым. — Разве не ты обещал мне, что дознаватель Волков займётся им?

— Дознавателю не удалось найти доказательств, — осторожно ответил Сабуров. — Местные жители единодушно поддержали своего воеводу. Боюсь, это ещё не всё, Ваше Сиятельство, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Платонов зачистил Мещёрское капище.

На мгновение гнев на лице Веретинского сменился недоумением.

— Капище? То самое, где погиб мой…

— Да, — кивнул Сабуров. — Платонов возглавил отряд и уничтожил там всех Бездушных.

— Невозможно, — прошептал князь. — Двадцать лет назад туда отправился отряд лучших Стрельцов, и никто не вернулся живым!

— Тем не менее, это так. Более того, — Сабуров достал из папки свежий отчёт, — недавно Платонов побывал в Муроме, где одержал победу над Магистром.

— Магистром? — в глазах князя мелькнуло что-то похожее на страх. — Над кем именно?

— Над ректором Муромской академии Горевским. Бой произошёл на глазах десятков свидетелей из высшего общества.

Огонь на руках Веретинского внезапно вспыхнул с новой силой, охватывая его руки до локтей. Сабуров инстинктивно активировал защитный амулет, создавая вокруг себя тонкую, почти невидимую пленку магической энергии.

— Ты обещал мне, что он сгинет в глуши! — глаза князя полыхали яростью. — Вместо этого он становится сильнее с каждым днём! Скоро у него будет собственное войско, если не остановить его!

— Ваше Сиятельство, успокойтесь, — попытался вмешаться Сабуров. — У нас всё ещё…

— Успокоиться⁈ — огненные вихри закружились вокруг князя, опаляя ковёр и занавески. — Ты три раза провалил поручение! Сначала он чудом выжил на эшафоте, затем ускользнул от дознавателя, а теперь ещё и расширяет своё влияение!

Громадная волна пламени сорвалась с рук князя и пронеслась над столом, превращая бумаги в пепел и опаляя стену за спиной Сабурова. Граф почувствовал, как его защитный амулет раскалился до предела, но выдержал.

— У меня есть решение, — твёрдо произнёс Сабуров, когда первая волна огня утихла. — Идеальное решение.

— Какое ещё решение? — прорычал Веретинский, хотя огонь на его руках немного уменьшился.

— Гон, — просто ответил Сабуров. — Приближается новый Гон.

Князь замер, внезапно заинтересовавшись.

— Продолжай.

— Согласно донесениям, в Пограничье наблюдаются все признаки приближающегося Гона. Бездушные начали организованные атаки, действуя координированно. Это классический признак, — Сабуров сделал паузу. — Вы хотели стереть деревню с лица земли? Бездушные сделают это за нас.

Веретинский медленно опустился в кресло, огонь на его руках полностью угас. Мимолётное усиление, и тлеющие занавески с ковром также погасли. Его лицо приобрело задумчивое выражение.

— Как скоро?

— По прогнозам наших магов, основная волна ударит через месяц, максимум полтора. Платонов не успеет подготовиться должным образом. Его деревушки будут сметены первым же ударом, — Сабуров позволил себе лёгкую улыбку. — Даже если он уничтожил одно логово, против сотен Бездушных у него нет никаких шансов.

Князь постукивал пальцами по обугленной столешнице, обдумывая услышанное.

— А если он выживет и в этот раз? — спросил он наконец.

— Маловероятно, но если такое случится… — Сабуров развёл руками. — Это будет означать, что он действительно исключительно одарённый маг. В таком случае, возможно, стоит не устранять его, а привлечь на свою сторону.

Веретинский недовольно поморщился, но не отверг идею сразу.

— Гон, значит… — пробормотал он. — Двадцать лет прошло с последнего… — отвлечённо произнёс он, будто бы мысленно находясь в прошлом.

— Я помню, Ваше Сиятельство, — склонил голову Сабуров.

— Хорошо, — решение князя прозвучало неожиданно твёрдо. — Подождём Гона. Но если Платонов переживёт и его… — в его глазах снова блеснули опасные искры, — тогда я лично отправлюсь туда и превращу эту деревню в пепелище.

— Разумное решение, — соврал Сабуров, испытывая облегчение от того, что кризис миновал.

— Держи меня в курсе всего, что происходит в Угрюмихе, — приказал Веретинский, делая жест, означающий, что аудиенция окончена. — И подготовь наши силы на случай, если Бездушные прорвутся глубже в княжество и окружат город.

— Будет исполнено, Ваше Сиятельство, — поклонился Сабуров, пятясь к двери, чтобы не поворачиваться спиной к князю.

Покинув кабинет, граф позволил себе перевести дух. Угроза Гона была реальной, это не ложь, и она могла сыграть им на руку. Либо Бездушные уничтожат Платонова и его поселение, либо Гон так ослабит его, что Веретинский сможет без труда довершить начатое.

«А если он и это переживёт…» — подумал Сабуров, спускаясь по лестнице дворца, — «тогда, возможно, стоит всерьёз задуматься о том, на чьей стороне лучше оказаться в будущем».

Тем более, что князь явно терял контроль — и над своим Талантом, и над рассудком. А долго такие правители у власти не задерживаются.