Император Пограничья 4 (СИ) - Астахов Евгений Евгеньевич - Страница 14

Игнатий, Борис, Василиса и Полина последовали за мной. Захар, семеня рядом, пытался подробнее описать увиденное.

— Не из дорогих машина-то, барин, — тараторил он, дёргая свою жиденькую бородёнку. — Простенькая, кабы не сказать потрёпанная. И люди… один вроде как невзрачный, а другой… такой огромный, что в дверь еле пролезет!

Мы быстро пересекли деревенскую площадь, привлекая внимание немногочисленных жителей, которые, заметив нашу целеустремлённую процессию, бросали свои дела и присоединялись к нам, соблюдая почтительное расстояние.

За деревянными воротами действительно стоял автомобиль — старый, видавший виды «Волгарь», когда-то чудо автомобильной техники, а сейчас — рабочая лошадка. Однако куда больше моё внимание привлекли две фигуры, стоявшие рядом. Одна из них… я невольно замедлил шаг, оценивая габариты высокого мужчины.

Это был настоящий исполин — под два метра ростом, с плечами, которые, казалось, могли с лёгкостью выдержать вес целого дома. Его густая русая борода аккуратно обрамляла массивное лицо с удивительно мягкими чертами и добрыми голубыми глазами. Одет он был в чёрное облачение священника, что сразу навело меня на мысль о причине появления этого человека в деревне.

Похоже, епископ Троице-Сергиевой лавры оперативно одобрил моё прошение.

Стоящий рядом с великаном второй человек, сухощавый мужчина средних лет в чёрном одеянии, выглядел как тщедушный подросток.

— Приветствую вас в Угрюмихе, — я подошёл первым, слегка склонив голову в знак уважения к духовному сану. — Боярин Прохор Платонов, воевода.

— Благослови вас Господь, — голос великана оказался неожиданно мягким и мелодичным, совершенно не соответствующим его богатырскому облику. — Я иерей Макарий, прислан к вам епископом Феофаном из Троице-Сергиевой лавры по вашему прошению. А это, — он указал на своего спутника, — брат Антоний, помощник, которому поручено помочь мне обустроиться и доложить епископу о здешних условиях.

— Рад, что наше прошение было услышано так быстро, — я искренне удивился оперативности церковного ведомства. — Признаться, не ожидал.

— Епископ Феофан очень внимательно отнёсся к просьбе воеводы, очистившего Мещёрское капище от бесовских отродий, — с лёгкой улыбкой ответил отец Макарий, поглаживая свою бороду огромной ладонью. — Весть о вашем подвиге дошла и до нас.

Скорее уж к просьбе князя Оболенского.

— Отрадно слышать, — кивнул я. — Позвольте показать вам деревню и место, где вы сможете обосноваться.

Пока мы шли по главной улице, я украдкой изучал нашего нового священника. Несмотря на внушительные размеры, он шагал с удивительной грацией, словно большой медведь, привыкший контролировать каждое своё движение. В его манере держаться чувствовалась внутренняя сила и уверенность человека, твёрдо знающего своё предназначение.

— У нас есть пустующий дом в хорошем состоянии, — я указал на добротную избу у восточного края деревни. — А здесь, — мы подошли к небольшому пустырю возле центральной площади, — можно будет возвести часовню. Пока нет возможности построить полноценную церковь, но это место пригодно для начала.

Отец Макарий внимательно осмотрел пространство, прошёлся по периметру, словно примеряясь, и удовлетворённо кивнул.

— Хорошее место. Светлое. Дух здесь чистый, — произнёс он, глядя куда-то вдаль. — А земли вокруг… достаточно для небольшой пасеки?

— Пасеки? — переспросил я, не ожидав такого вопроса.

— Пчёлы — Божьи создания, трудолюбивые и мудрые, — с неожиданной нежностью произнёс великан, доставая из кармана крошечную баночку. — Вот, отведайте и оставьте себя. Мёд с моей собственной пасеки.

Я принял удивительно маленькую в его огромных пальцах ёмкость и из вежливости попробовал содержимое. Мёд оказался необыкновенно ароматным, с нотками липы и каких-то неведомых мне трав.

— Впечатляет, — признал я, пряча баночку в карман. — Не ожидал увидеть в вас пчеловода. Хотя, глядя на ваши… габариты, я бы предположил скорее воинское прошлое.

— В здоровом теле — здоровый дух, — спокойно улыбнулся священник. — Господь даровал нам тела как храмы души, и негоже позволять храму приходить в упадок. Хотя чрезмерное внимание к плоти тоже неправильно.

— Мудрые слова, — я внимательно смотрел в глаза собеседнику, пытаясь определить, что за человек передо мной. — У нас в деревне регулярные тренировки для дружины. Будете желать — присоединяйтесь.

— С удовольствием, — кивнул Макарий, и на мгновение мне показалось, что в его глазах блеснул азартный огонёк. — Тело должно быть готово и к труду, и к обороне, особенно в этих местах.

— Сколько жмёте от груди? — с усмешкой спросил я.

Собеседник искоса глянул на меня и хмыкнул, пряча улыбку в бороде.

— В семинарии было дело… двести восемьдесят поднимал, — ответил он с напускной скромностью, словно речь шла о чём-то обыденном. — Но не в этом сила Господня проявляется, чадо. Хотя, признаться, и в этом тоже.

— А как обстоят дела с духовной жизнью в деревне? — вмешался до этого молчавший брат Антоний, доставая небольшой блокнот.

— У нас уже три года не было священника, — вступил в разговор Захар. — Детей не крестили, усопших отпевали сами, как умели. А ещё у нас молодая пара есть, Настасья и Антип. Девушка из соседней деревни, хочет переехать к жениху, да всё никак не могут обвенчаться.

— Да-да, — поддержал я. — Им уже и дом строят, и приданое готовят, осталось только благословение получить.

Отец Макарий задумчиво погладил бороду.

— С радостью помогу в этом светлом деле, — произнёс он, — но сначала хотелось бы побеседовать с молодыми людьми, убедиться в глубине их чувств и серьёзности намерений. Брак — таинство великое, к нему нужно подходить с осознанием ответственности.

— Разумеется, — кивнул я. — Я распоряжусь, чтобы их известили о вашем прибытии. А сейчас, возможно, вы захотите отдохнуть с дороги и осмотреть дом.

— Благодарю за заботу, — отец Макарий слегка поклонился. — Действительно, хотелось бы обустроиться и помолиться за благополучие нового прихода.

Я оставил священника и его помощника в сопровождении Захара, который должен был помочь им и ответить на возможные вопросы. Возвращаясь к своим соратникам, я размышлял о нашем новом жителе. Отец Макарий оказался интереснее, чем я ожидал. За его мягкой манерой общения чувствовался стальной характер и острый ум. А его физическая мощь могла оказаться неожиданным преимуществом в нашей борьбе за выживание.

Священник в Угрюмихе — ещё один шаг к становлению настоящего острога. Теперь жители этих мест смогут получить и требуемые обряды и найти духовное утешение. Ещё в моём прежнем мире я понял, как важно иметь что-то незыблемое, объединяющее людей в общину.

Своими глазами я видел, как на земли Руси приходили первые христианские проповедники из далёкой Византии. Помню, как некоторые из моих военачальников горячо убеждали меня не допускать распространения новой веры, отстаивать древние обычаи и поклонение северным или же местным славянским богам. Но даже тогда я понимал — боги не воюют между собой так, как люди. В каждой вере есть своя мудрость и свой путь к истине. Я не мешал тем, кто хотел следовать учению Христа, как не мешал и тем, кто по-прежнему чтил Всеотца Одина, Перуна или Сварога. Мудрый правитель ценит не столько форму веры, сколько то, как она преображает души людей.

Здесь, в этом новом для меня мире, я придерживаюсь того же принципа. Вера — это внутренний свет человека, и неважно, какой именно обряд зажигает этот свет. Для жителей Угрюмихи церковь станет не просто местом молитвы, но и символом стабильности, обещанием, что жизнь продолжается даже среди опасностей Пограничья. Отец Макарий, со своей мудростью и силой, словно воплощает этот парадокс — смирение и мощь, мягкость и твёрдость, всё в одном человеке. Такие люди нужны, чтобы строить будущее, неважно, каким богам они служат.

После визита Макария мы с Василисой и Полиной отправились в дом Зарецких. Александр полностью освоился на новом месте, превратив заднюю комнату в настоящую алхимическую лабораторию. Помещение наполнял специфический запах — смесь трав, химических реактивов и ещё чего-то неопределимого. На деревянных стеллажах вдоль стен ровными рядами стояли колбы, реторты и стеклянные сосуды разных форм и размеров.