Основные Больные Вещи (ЛП) - Келли Рональд - Страница 65

Когда Карлос воткнул край лопаты в землю и приготовился копать, Шаффер шагнул вперед и выхватил лопату из его рук.

- Этот человек мертв! Выкапывать его будет пустой тратой времени.

Карлос не мог понять, что сказал его начальник, но на его лице все еще было написано потрясение и более чем небольшой гнев из-за того, что он прервал такое важное задание.

- Но мистер Шаффер... - начал Реймон.

- Скажи мне кое-что... Ортега закончил сварку?

- Ну, да... он вылезал из траншеи на обед, когда...

- Тогда он сделал то, для чего его наняли, - сказал он, отбрасывая лопату в сторону. - Возвращать его тело было бы бессмысленно. Чтобы откопать его, потребуется два часа... может быть, три. Мы уже на несколько дней отстаем от этой фазы проекта. Я не потерплю еще одной задержки.

Реймон был ошеломлен.

- Вы хотите сказать... Что просто оставите его там?

Карлос почувствовал намерения Шаффера и, выругавшись, схватил лопату с земли, призывая своих коллег выйти вперед.

- Реймон, - прорычал Шаффер. - Скажи им, что они будут уволены, если начнут копать. Я серьезно говорю! Одна лопата, и их задницы уберутся с площадки.

- Я... я не могу этого сделать, - пробормотал бригадир. - Бедный Мигель...

- Ничего не поделаешь. Это прискорбно, но в нашей работе это не редкость. Он знал о риске, когда спускался в ту канаву, - он холодно посмотрел на Реймона. - Скажи им... сейчас... или ты будешь первым, кто выйдет из игры.

Реймон неохотно пересказал рабочим то, что сказал Шаффер. Крики протеста и возмущения наполнили влажный летний воздух. Карлос уставился на владельца крупнейшей текстильной компании в Северной и Южной Америке, его лицо блестело от пота. Он яростно сплюнул на землю, намеренно забрызгав ботинки Шаффера со стальными носками.

- Я серьезно. Я распущу всю команду, всех пятьдесят рабочих, и начну все сначала, если они доставят мне неприятности, - проинструктировал Шаффер. - Я отправлю их упаковывать вещи обратно в Чолулу и найму новых рабочих из Пуэблы или Тепеаки. Клянусь, я отниму у них эту работу и позволю их семьям голодать, как они делали это до того, как я начал строительство этого завода. Я заплатил им приличную зарплату за проделанную ими работу... более чем приличную. Было бы чертовски досадно, если бы они были вынуждены вернуться к скупке каждого песо... и будут вынуждены отправлять своих дочерей в город, чтобы продавать себя, чтобы содержать свои семьи.

Реймон выглядел больным до глубины души. Когда он начал объяснять ультиматум Шаффера, послеполуденную жару прорезали женские рыдания. И снова толпа расступилась перед теми, кто приближался. Маленькая темноволосая женщина отчаянно протискивалась сквозь толпу мужчин в сопровождении женщины помоложе лет двадцати пяти. Шаффер мог сказать по сходству их черт, что они мать и дочь.

- Мигель! - завопила женщина. - Мигель!

Она бросилась на землю и вцепилась в грязь голыми руками. Работая, она говорила на диалекте, с которым Шаффер был незнаком.

Он вопросительно посмотрел на Реймона.

- Это не по-испански...

- Это Науатль, - сказал бригадир. - Ксимена - жена Мигеля. Они науа... потомки ацтеков.

Молодая женщина опустилась на колени рядом с матерью и, схватив ее за руки, попыталась унять ее истерику. Ксимена прижалась лбом к земле траншеи и заплакала. Девушка сердито посмотрела на мужчин, которые стояли вокруг них.

- Почему вы не копаете? - спросила она, сначала на испанском, затем на почти безупречном английском. - Почему вы просто стоите там?

- Пожалуйста, Майя... - начал Реймон, не в силах встретиться с ее пылающим взглядом.

Майя сосредоточила свое внимание на Митче Шаффере.

- Ты! Ты - тот, кто стоит на пути к спасению моего отца?

Шаффер уставился на нее, не обращая внимания на направленную на него ярость.

- Похороны вашего отца были неудачными, мисс Ортега. Поверьте мне, вы и ваша мать получите хорошую компенсацию за его потерю. Но, честно говоря, я не могу допустить, чтобы полдня работы было потрачено впустую на раскопки этого места, чтобы найти его останки. Утром мы планируем залить бетоном нижние колонтитулы и основание западного крыла первым делом. Боюсь, я не могу допустить, чтобы что-либо могло привести к дальнейшим задержкам в этом проекте... даже смерть сотрудника.

- Значит, ты оставишь его тело в этой канаве и накроешь его своим вонючим зданием? - спросила она. - Все правы...Ты - зло! Ты считаешь себя богом... Но ты не более, чем Эль Дьябло, облаченный в плоть белого человека.

Шаффер не смог удержаться от смеха, несмотря на всю серьезность ситуации.

- Я полагаю, что для этих людей я - Бог. Посмотрите на процветание, которое я принес в этот регион. И он будет процветать еще больше, когда этот текстильной завод будет закончен и введен в эксплуатацию.

- У нас есть свой собственный бог, - выплюнула Майя. Ее юные глаза вспыхнули черным огнем. - Ревнивый и мстительный бог, который без колебаний проникнет в твою темную душу и сожрет тебя изнутри!

- Пожалуйста, - взмолилась Ксимена. Слезы текли по ее морщинистым щекам, сминая грязь, покрывавшую ее лицо. - Мы должны выкопать моего милого Мигеля и забрать его тело домой. Есть церемонии, которые должны быть завершены... Молитвы и умиротворения, которые должны быть предложены.

Шаффер презрительно посмотрел на женщину. Он почти придержал язык из уважения к ее погибшему мужу, но это было не в его манере.

- Мы повесим красивую табличку c памятной надписью... на этаже над ним.

- Будь ты проклят, Митчелл Шаффер, - выругалась Майя. Ее милое личико было маской неприкрытой ненависти. - Tы заплатишь за богохульства, которые совершаешь сегодня!

Владелец завода посмотрел на людей, окруживших место захоронения. По выражению их лиц он точно знал, что они намерены делать, как только закончится день и наступит ночь.

- Реймон... Я хочу, чтобы ты подъехал сюда на этом большом экскаваторе и припарковал ее на этом месте. Мы перегоним его завтра утром, когда будем готовы залить бетон.

- Но, мистер Шаффер...

- Делай, как я говорю, Реймон.

Чувствуя себя предателем собственного народа, Реймон подошел к большому гидравлическому экскаватору 336E, забрался в кабину и завел его. Дизельный дым вырвался из трубы, когда его мощный двигатель с ревом ожил, и он включил передачу. Медленно он пополз к тому месту, где произошел обвал.

Ксимена закричала. Она попыталась лечь лицом вниз на землю, но Майя и несколько мужчин осторожно подняли ее и повели прочь. Мгновение спустя массивные двойные гусеницы автомобиля перекатились через место последнего упокоения Мигеля Ортеги и остановились, лишив доступа любого, кто намеревался копать в темные ночные часы.

Когда Майя уводила свою скорбящую мать, она обернулась и посмотрела на высокого мужчину с седыми волосами.

- Mayo in fury in astitok serpent, Qquetzalcoatl, hungritika devour Mo tlīltik soul iuikpa in itik kuawākpa! - прошипела она сквозь стиснутые зубы.

Затем она и ее мать покинули строительную площадку и медленно, и печально, направились к деревне Чолула.

Когда Реймон выключил двигатель и спустился вниз, Шаффер повернулся к нему.

- Что, черт возьми, она мне сказала? - сердито потребовал он.

Лицо его бригадира было бледным, когда он печально покачал головой.

- Будет лучше, если вы этого не узнаетe, - сказал Реймон, а затем он вручил своему боссу ключи от сорокатонного экскаватора и ушел.

* * *

- Остановись здесь на минутку, - проинструктировал Шаффер с заднего сиденья "Лендровера".

Его водитель кивнул и сделал, как он просил. Они едва проехали двадцать миль из восьмидесятимильной поездки из Чолулы в Мехико, но остановка не была неожиданной. Митч Шаффер обычно останавливался в маленькой кантине недалеко от Адаутлы, чтобы выпить, прежде чем отправиться в свой отель в столице Мексики.

В этом месте было особо не на что смотреть; не более чем маленькая глинобитная лачуга с глиняной черепицей на обочине дороги под названием "Santuario Azteca"[28]. Когда водитель загнал машину на пыльную стоянку и заглушил двигатель, Шаффер вылез и вошел внутрь. Внутри кантины было темно и прохладно. Он подошел к бару и сел на свое обычное место: табурет посередине, лицом к полкам с бутылками, наполненными янтарем, и этой ужасной фреске, вделанной в потрескавшуюся штукатурку стены в центре.