Падение Империи. Часть первая (СИ) - "Март" - Страница 23

— Уволюсь, — разозлился Корсаков. — Перееду на море, буду расследовать пропажу купальников.

В качестве небольшой мести и из-за вредного характера, на кухню Леонид вышел только через час. Из одежды на нем было только полотенце. Иван Иванович налил следователю чай, и пододвинул коробку с пирожными.

— Я взял на себя смелость захватить к чаю сладостей. В качестве извинения за вторжение.

— В качестве извинения вы можете вернуться в понедельник.

Иван Иванович пропустил слова капитана мимо ушей. Корсаков не стал настаивать и в тишине они выпили первую кружку чая.

— В какой полке вы нашли этот чай? — уточнил капитан.

— С собой принес.

Они еще немного помолчали.

— Я в отпуске вообще-то, — напомнил капитан.

— Вчера был последний день.

— А сегодня выходной.

— У нас… необычная ситуация. В конце концов, я могу просто приказать.

Леонид тяжело вздохнул.

— Павел Петрович должен заниматься вашим необычным делом. Меня отстранили, и я успешно выполнял свои обязанности.

Иван Иванович, которому имя совсем не подходило, налил еще одну кружку чая.

— Я вам не нравлюсь, — скорее утвердительно, нежели задавая вопрос, сказал он.

— Что навело вас на эту мысль? — притворно удивился Корсаков, и покосился на пистолет, который лежал рядом с его кружкой чая.

— А если бы у меня не было амулета? — уточнил Иван Иванович. — Вы не могли знать о нем.

— Наслаждался бы своими законными выходными днями, — пожал плечами Корсаков. — Самооборона, все дела. Ну… вы знаете…

— Ладно. Возвращаясь к делам, с сожалением должен сообщить, что Павел Петрович дискредитировал службу. Он активно использовал служебное положение в личных целях в ущерб интересам империи.

«И его уволили с выходным пособием, которое он пропивает в своем имении», — горько ухмыльнулся капитан. Его ухмылка не прошла незамеченной.

— Мне пришлось вызвать его на дуэль и убить, — лаконично закончил Иван Иванович.

— Я вам зачем? У вас есть и другие следователи, намного лучше меня.

— Они тоже будут при деле. А вы… на месте последнего убийства вам оставили послание.

— Мне? — тупо повторил капитан.

— Вам, — кивнул представитель Третьего отделения. — Если бы до вас можно было дозвониться…

— Забыл телефон дома.

— И вы получали сообщения…

— Не было интернета.

— А адрес, который вы оставили совпадал с местом вашего проживания…

— Наверное опечатался, — отмахнулся Корсаков от неудобных вопросов. — И зачем искать человека, когда он в отпуске?

— Как раз на такой случай, — Ивану Ивановичу надоел этот разговор. — Собирайтесь, нам пора. Вам повезло, и убрать место преступления еще не успели.

— Проедем через «Печъ», — оставил за собой последнее слово капитан. — Надо нормально перекусить, а то знаю я эти срочные дела — сутки потом одним кофе питаться буду.

Безопасник ничего ему не ответил, лишь встал и отправился на выход. Корсаков недовольно обратил внимание, что обувь он не снимал. Капитан имел примерное понимание границ дозволенного, и на этот раз не стал испытывать терпение человека, который мог здорово испортить ему жизнь. Иногда Леонид позволял себе некоторые вольности или шутки в адрес вышестоящих, но это было редко и всегда в определенных границах. Злить Ивана Ивановича, или как там его на самом деле зовут, он не собирался. Одевался он не как в армии, но очень быстро. Представитель Третьего отделения даже не успел заскучать.

— Поедем на вашей, — сходу обозначил план Иван Иванович.

— Я не рассмотрел вашего звания.

— Вы не захотите этого знать, — появился намек на улыбку у него.

Сам капитан разговор начинать не торопился, а Иван Иванович повернулся к окну и принялся разглядывать город.

— Да что ж такое, — чуть не ударил по рулю Корсаков на знакомом перекрестке неподалеку от дома. — Я же сам звонил уже, говорил, что этот дебильный перекресток надо иначе регулировать! Каждую неделю кто-то в кого-то въезжает. Хоть императору пиши!

— Не надо императору, — заметил Иван Иванович. — Не стоит его беспокоить такими вопросами. Если ему придется решать вопрос светофоров на отдельном перекрестке, значит все ответственные до него не могут справиться.

— Я образно, — пояснил Корсаков. Очень представители Третьего были щепетильны в вопросах императора. Оно и понятно, конечно, но у них это доходило чуть ли не до буквальной интерпретации всего, что говорили. Для себя он запомнил впредь императора всуе не упоминать. От греха подальше, как говорится. А то вдруг в чем обвинят еще.

В субботу очередей из машин практически не было, лишь один черный джип Гризли стоял перед ними.

— Отлично, быстро справимся, — обрадовался Леонид. — Выбирайте пока что, что хотите.

Иван Иванович уставился на растяжки с меню, будто впервые их увидел.

— Я… обычно в другое место заезжаю. На свой выбор, только не слишком жирное и кофе.

Корсаков ненадолго задумался.

Черный «Гризли» тем временем все также стоял перед ними, и не проезжал.

«Да сколько можно заказ делать?», — удивился капитан.

Как оказалось, дело было не в заказе и мучительном выборе еды. Молодые люди гуляли всю ночь и утро, и когда им захотелось есть, они отправились сюда. На свою беду заказы, как и в большинстве случаев, принимала молодая и симпатичная девушка. И парни искренне не понимали, почему она отказывается знакомиться с такими прекрасными и обаятельными, пусть и слегка выпившими людьми. Они настаивают, что ей ничего не грозит, если она сядет к ним в машину и слегка прокатится. Слово дворянина и вот это вот все. Работа? Ничего страшного, они договорятся. Сила полового влечения в такие годы заставляет обещать все, что угодно и совершать безумные поступки. Все это Леонид услышал благодаря открытым окнам. Да и молодые люди не слишком старались говорить тихо.

— Я их потороплю, — наконец не выдержал капитан.

Он вышел из машины, подошел к водительскому месту черного джипа и вежливо постучал стволом пистолета в окно. Водитель оказался человеком понимающим, а когда Корсаков показал еще и удостоверение, все стало намного проще.

— Добрым словом можно многого добиться, — философски заметил мужчина, когда вернулся в машину. — Главное, чтобы они не сделали.

— Сделали что? — не понял Иван Иванович.

В лобовое стекло прилетел стаканчик с кофе, а джип перед ними резко стартовал, и с нарушениями всех возможных правил дорожного движения скрылся.

— Сделали это, — тяжело вздохнул капитан. — Любят они за собой последней слово оставлять.

— Вот же… — дальше представитель Третьего отделения долго и со вкусом ругался. — Да я!

— Не надо, — тут же предостерег его Корсаков. — Мы люди служивые, хоть и под защитой императора, но он далеко, а эти рядом. Третьему отделению они гадить побоятся, а мне — нет. Тоньше надо действовать.

— Доверюсь вам, — глухо отозвался Иван Иванович. — Действительно, император далеко.

О том, что они буквально вчера обедали и новости обсуждали, он решил умолчать. Сейчас он Иван Иванович.

— Спасибо вам большое! — девушка в форме сети питания не скрывала своей радости. Капитан знал по опыту: истерика начнется минут через десять. Он не завидовал тем, кто будет ее успокаивать.

— Не стоит благодарности, — успокаивающе улыбнулся он. — Мы с другом (Иван Иванович опять поперхнулся) просто делали свою работу. Примете наш заказ?

— Да, да, конечно, — девушка поправила волосы. — Что будете?

— Мачанку с грибами, салат фирменный, два черных кофе, салат белорусский… давайте два, солянку, холодник, и чесночный хлеб, — определился Корсаков. — И квас маленький.

— Мачанку с драниками или с блинами?

— С блинами. А, и три налистника, все с разными начинками, только не сладкими.

— С вас пятьдесят два рубля, сорок четыре копейки.

— Однако, — только и смог сказать Иван Иванович.

— Я вам свою скидку для сотрудников пробью, — улыбнулась девушка. — С ней будет тридцать восемь и восемьдесят.