Скиталец. От монстра к человеку 2 (СИ) - Виланов Александр Сергеевич - Страница 26

— Не стану лгать и притворяться, что я и есть ваш бог. Ваша правда: откуда бы Наору оказаться в рядах богохульников? А причина существования моих способностей до смешного проста. Наор, которому вы так истово поклоняетесь — никакое не божество, а всего лишь один из представителей своего вида, некогда явившийся на вашу планету.

— Бред! Не может быть! — Очередной выкрик из толпы.

Не обращая на него внимания, продолжаю:

— Что он там ещё умел? Повелевать Серрой?

Достаю рукоять отнятого у паладина фагар-клеймора и на глазах у фанатиков как ни в чём не бывало призываю двухметровое, ослепительно-белое лезвие. По толпе прокатывается очередная волна удивлённых возгласов.

— Ваш Наор не умеет ничего такого, чего не умел бы я. Он, наверное, и помер уже давно, а ваши епископы до сих пор используют его имя в своих корыстных целях. Точно так же, как используют жизни малвесианских солдат, заставляя их умирать ради сохранения своих грязных секретов.

Последние слова адресовывались не столько собравшимся на площади людям, сколько смартфонам у них в руках, записи с которых очень скоро разлетятся по интернету и, если власти не успеют своевременно их подчистить, вызовут немалую шумиху среди религиозного населения Малвеска.

Похоже, даже стоявшая передо мной крикливая самка, взявшая на себя роль лидера и оратора, начала проникаться моими словами:

— Но если вы не богохульники и не пособники хрукисов, то зачем же вы пошли войной на Малвеск?

— А ты ничего не перепутала? Вообще-то, это они объявили войну Дерохану, а нам оставалось лишь нанести ответный удар. К тому же я желаю знать, что они сделали с моим собратом и по какому праву прикрываются его именем. А теперь будьте так добры освободить дорогу. У нас есть дела поважнее, чем объясняться с людьми, даже не понимающими, кому и для чего они поклоняются.

— Ну ты даёшь, Керос! — восхищённо произнёс Фолкен, когда мы наконец оказались в здании. Хален с Нерелом тоже прибыли сюда, как и Мазори с Хино. — Вот уже пятый месяц сражаюсь с тобой бок о бок, а ты всё никак не перестаёшь меня удивлять. Оказывается, ты не только убивать горазд, но при желании ещё и языком чесать умеешь. Это ж надо: не только мирно разогнать толпу фанатиков, но ещё и посеять в их сердцах сомнения и заложить почву для народных волнений.

К этому времени я уже успел вернуть прежнюю внешность сероволосого подростка.

— Не знаю, реален ли этот Наор, или Малвеск его просто выдумал, но нам в любом случае повезло, что наши с ним способности так похожи. Что дальше, Хален?

— Добьём остальные очаги сопротивления и на какое-то время укрепимся в Гиронтане, — ответил командующий, — а затем продолжим продвижение вглубь Малвеска. Мы оказались ровно в той же ситуации, что и недавно с Киргонией, если не хуже. Фанатики уже захватили Зегриса, и в любой момент могут «порадовать» нас возросшим числом жрецов и паладинов, так что чем быстрее мы их одолеем, тем лучше для нас.

Получив разрешение на отдых, я ввалился в одну из гостевых комнат управительства, ожидаемо услышав шаги вошедшей следом Арколи. Хотя нет, стоп, шагов было как-то слишком много. Две… Нет, три пары ног. Обернулся. Следом за учёной идёт Хино, одетая по гражданке. Ну это ожидаемо, а третий кто? Из-за спины сводной сестры разглядел всколыхнувшиеся рыжие волосы. Хо, Мазори? Ну, от этой добра не жди. Не иначе, пришла меня убивать или снова отчитывать.

— Керос, можно с тобой поговорить? — спросила она неожиданно мирным тоном. Даже смотревшее на меня лицо в кои-то веки не было перекошено от злости.

Вместо неё перекосило Арколи, которая все последние дни не могла нарадоваться нашей ссоре.

— Я тебе не правитель и не командующий, чтобы записываться на приём и спрашивать разрешения. Чего хотела?

— Поговорить, как уже сказала. И, если это возможно, наедине.

— Ладно. Вы двое, подождите снаружи. И не делай такое лицо, Арколи. Вероятность того, что она попытается затащить меня в постель, ещё меньше вероятности, что этого не попытаешься сделать ты.

Фыркнув, учёная послушно удалилась. Хино последовала за ней, закрыв дверь.

— Ну и? — спросил я, поворачиваясь к рыжей.

— Честно говоря, мне всё никак не даёт покоя наш разговор в тот день, когда вы сразились с Алмуром. Ты упоминал, что провёл в Войдасе около сотни лет. Скажи, те слова были правдой?

— Не то чтобы там продавались календари, так что говорить о времени я могу лишь навскидку. Но я и впрямь прожил там очень долго. Настолько долго, что почти полностью позабыл свою прошлую жизнь. Общие моменты о представителях своего вида, их нравах и технологиях ещё помню, а вот лица и имена знакомых особей давно выветрились из памяти. Да и подробности о собственной жизни тоже. Остались лишь мелкие отрывки.

— И каким же был… тот твой «вид»? Таким же воинственным и бездушным, как ты?

— Да всякие бывали. И подобные мне, и даже хуже. И благочестивых добряков вроде вас, картарианцев, тоже было в избытке.

— Ты когда-нибудь скучал по ним? Желал вернуться и увидеться вновь?

— Сказал же, я давно их позабыл. Но в первые дни… может, и скучал. А может, и нет. Не помню.

— Меня поражает твоё безразличие к столь важным вещам.

— Проведёшь столько же времени вдали от своих, и точно так же их позабудешь. И можешь не отвечать, у тебя на лице уже написано: «Никогда их не забуду, пройди хоть тысяча лет!» Угадал?

Самка промолчала, а затем завела другую тему:

— И каково это было: провести бессчётное множество лет в полном одиночестве, в мире, населённом одними лишь монстрами?

— В каком смысле?

— Ты действительно не понимаешь, о чём я? Не с кем поговорить, не на кого положиться, некого полюбить. Лишь одни сражения и постоянная борьба за выживание. Как ты смог это вынести? Как удалось тебе не сойти с ума от одиночества?

— Ответ предельно прост и умещается в одно слово: адаптация. Я адаптировался под новые условия, только и всего. Надо сказать, данная способность у моего вида была развита до небывалых высот. В каких только условиях и в какие времена мы ни выживали. Да и Войдас скучным местом никак не назовёшь. Разные локации, разные погодные условия, разные формы животной и растительной жизни, разные способы расправы друг над другом. В общем, скучать не приходилось. Хотя я совру, если скажу, что мне не нравится общество говорящих особей, с которыми можно не только подраться и сово… В общем, с которыми можно пообщаться.

— А я-то навоображала себе, что все эти годы в Войдасе ты испытывал невероятные страдания, и именно они сломили тебя и превратили в монстра. Но похоже, что я ошибалась. Ты совсем не похож на мученика.

— А что ты понимаешь под страданиями? Боль? Голод? Страх? Отчаяние? Так всего этого было в избытке. Но недостаточно, чтобы сломать меня и уничтожить. Я пережил Войдас, и собираюсь пережить ещё многое.

— Хорошо, я тебя поняла. Не сказать, чтобы я услышала то, чего хотела, но мы хотя бы, как говорят люди, расставили точки над i. Спасибо, что уделил время… И за то, что не убил тогда Алмура, тоже.

С этими словами Мазори покинула комнату, в которую тут же ввалились другие две самки, всё это время дожидавшиеся за дверью.

— Можешь не обнюхивать, — с порога сказал я учёной. — И не высматривать рыжие волосы.

— Да знаю я, что при твоих способностях за десять минут ты бы никак не управился, — отмахнулась она, включив телевизор и начав отстёгивать бронепластины с армейской формы.

А вот я, пожалуй, прилягу на кровать. Напряжённый выдался денёк. Удобно, что мне теперь не надо возиться с этими защитными накладками. Мысленная команда — и цельный доспех втягивается в подкожные ткани.

— Пойду поищу чего съестного, — сказала Арколи, избавившись от лишнего веса, и скрылась за дверью.

Хино легла на свободную половину кровати.

— Фух, всё тело затекло в этом джипе трястись. И как вы это столько месяцев терпели?