"Фантастика 2025-65". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Владыкин Александр - Страница 359

— С этим трудно поспорить. — Я склонила голову.

— Вот и не спорь. Слова хороши, однако господь велел судить дерево по плодам. — Она величественно кивнула мне и положила ладонь на подставленный локоть Виктора.

Я помедлила, глядя свекрови в спину. Пожалуй, я все же восхищалась ею — не сломленной ни старостью, ни тяжелой болезнью. Даже сейчас, когда ей явно было тяжело идти, она почти не опиралась на сына.

И, когда она садилась за стол, только чуть заметная скованность движений — впрочем, выглядевшая как царственная неторопливость — да поджавшиеся губы выдали боль. Порода и воспитание? Или просто сила духа?

У меня было время поразмыслить об этом за обедом. Говорил за столом в основном Виктор: пересказал матери содержание спектакля, который мы с ним посетили — с финалом, в котором, как я и предполагала, все умерли. Передал приветы и вести о здоровье родственников и знакомых — некоторых я даже успела узнать благодаря той череде визитов, которыми мы с мужем занимались в последние дни в городе. Я слушала и старалась запоминать, особенно замечания княгини. Как и ее сын, она явно не говорила о людях за глаза то, что не сказала бы им в лицо, но некоторые ее комплименты звучали язвительней откровенной ругани. Пожалуй, мне нужно побольше времени проводить в ее обществе, чтобы научиться этому высокому искусству, сама-то я до сих пор оставалась прямолинейной, как топор.

Прислушиваясь к разговору, я не забывала и об обеде. Он того заслуживал: наваристый мясной бульон с малюсенькими, на пару укусов, пирожками, суп-пюре из каштанов со сливками, телятина с грибами в сливочной подливке, моченые арбузы и яблоки, соленые грузди к клюквенной наливке и желе на миндальном молоке.

Вот только женщине с больными опухшими суставами все эти вкуснейшие соленья и крепкие бульоны были совсем не полезны. Даже несмотря на то, что ела свекровь очень умеренно.

До самого конца чаепития я размышляла, как бы намекнуть мужу, что его матери куда полезней будет нежирная рыба, овощные супы, ягодные кисели и морсы — но так, чтобы это не выглядело, будто я ругаю хозяйку дома. И так ничего и не придумала. Но, когда свекровь сделала легкое движение, будто отталкивая от себя стол, и Виктор тут же подскочил, подавая ей руку, а слуга отодвинул ей стул, я решилась.

— Маменька, позволите вас проводить?

Даже не знаю, кто из них двоих удивился сильнее — хотя лицо кирпичом умели делать оба, ничего не скажешь.

— Что ж, проводи.

Она подхватила меня за локоть, и мгновенная гримаса боли промелькнула на лице. Пальцы коснулись едва-едва, совсем не опираясь, но даже сквозь ткань платья чувствовался болезненный жар, исходящий от них.

Виктор двинулся было следом, но мать махнула ему рукой, и он не пошел дальше.

— Вы можете опереться сильнее, я удержу, — едва слышно сказала я, когда мы вышли за дверь обеденного зала.

Свекровь фыркнула.

— Лучше скажи, о чем хотела попросить?

— Попросить? — не поняла я.

— А что еще тебе от меня нужно, да чтобы муж не слышал?

— Что ж, можно и попросить. — Я мило улыбнулась. — Не позволите ли вам помочь? Возможно, есть какие-то дела, от которых я могла бы вас избавить?

— Мягко стелешь, — хмыкнула она.

— Возможно, Виктор уже говорил вам…

— Виктор? Теперь ты так его называешь? Не «Витюша»?

Я ошалело моргнула. «Витюша» шло моему мужу не лучше какого-нибудь «масика». Сколько бы тепла между нами ни было, он все равно оставался Виктором. Сильным мужчиной. Хотя в моей усадьбе после бани и надевал розовые тапочки с ушками.

— Похоже, болезнь в самом деле тебя изменила, — продолжала свекровь.

— Мне трудно об этом судить. Но сейчас я здорова и полна сил, и не хочу маяться от скуки, когда могу быть полезной. Заниматься хозяйством или…

— С хозяйством сейчас и Прасковья справляется, с Жаном да Егором, вот как ягоды пойдут, так дел невпроворот будет… Вот мы и пришли.

Дверь комнаты была не закрыта, как будто так ее было легче толкнуть больными руками. Я шагнула вслед за свекровью в комнату и едва не споткнулась, когда под ногами проскользнул черный меховой ком.

Глава 19

— Мотя? — изумилась я.

Кот поднял на меня взгляд, легко потерся о щиколотку и начал сосредоточенно обнюхивать подол свекрови.

— Это твой? — поинтересовалась она.

— Да, но он… — Я осеклась.

Рассказывать, что коту неоткуда взяться, пожалуй, не стоит. Впрочем, может быть, нет никакой тайны. Дуня или Марья, собираясь, прихватили его с собой. Да, это самое простое объяснение.

— Хорош, — восхитилась свекровь. Сделала движение, словно собиралась наклониться и погладить кота, но лишь поджала губы. — Помоги мне сесть.

Я помогла ей опуститься в кресло-качалку у окна. Мотя одним прыжком очутился у нее на коленях. Свекровь вздрогнула от неожиданности, а потом рассмеялась звонким девичьим смехом, когда кот подсунул морду под ее ладонь.

— Вот ведь подлиза!

Она осторожно почесала кота за ухом. Мотя громко заурчал. Потоптался у нее на коленях и удобно свернулся, продолжая мурлыкать. Княгиня улыбнулась, накрыв ладонью его спину.

— Если ты действительно хочешь мне помочь, — сказала она, — почитай, пожалуйста, вон тот журнал.

Она указала на столик, где рядом с толстым журналом «Всемирное обозрение» лежал нож для разрезания бумаги. Наверняка ей трудно было с ним управляться, как трудно было сохранять невозмутимость, орудуя вилкой и ножом.

Я взяла журнал в руки. Первые страницы были разрезаны аккуратно, похоже, княгине кто-то помогал.

— Не стой, возьми вот тот стул, — приказала свекровь. — Разрезанное мы уже прочитали.

Я устроилась у стола, справилась с очередным блоком листов. Открыла статью на первой свежеразрезанной странице.

«Просвещенному хозяину надлежит памятовать, что земля, подобно благородной даме, требует должного с собой обхождения и не терпит небрежности. Посему севооборот есть не что иное, как учтивое приглашение почвы к танцу плодородия, где разные растения, подобно кавалерам на балу, сменяют друг друга в должной очередности…»

Княгиня внимательно слушала, продолжая лениво перебирать густую шерсть кота. Мурлыканье его стало тише, аккомпанируя моему голосу. Несколько раз свекровь бросала на меня быстрые взгляды.

— Ты читаешь так, будто тебе это в самом деле интересно, — сказала она.

— Очень интересно, — подтвердила я. — В одном из маменькиных журналов я видела статью про систему не из четырех, а из семи полей.

— Да, я тоже читала об этом. Говорили, будто автор пытался проверить свою теорию на практике, когда получил в управление земли императрицы. Но через два года ему пришлось уехать, а сменивший его на этом посту оказался слишком глуп. — Княгиня помолчала: — Хотела бы я это проверить. Но семь лет жизни… Боюсь, я просто не доживу до результата.

— Почему нет? Плоть слаба, но вашей силе духа могли бы позавидовать многие.

— Когда ты научилась льстить? — фыркнула она. — Читай дальше.

Следующая статья оказалась посвящена строению глаза, и теперь уже я ожидала, что свекровь начнет засыпать. Действительно, шесть страниц описания различных веществ, с которыми смешивали «водянистый сок», «стекловидный сок» и «хрусталиковый сок», чтобы в итоге заключить, что «орган зрения состоит из различных оболочек и жидкостей, кои жидкости имеют разную степень густоты». Какой же огромный путь проделала наука, и как жаль, что многое из когда-то прочитанного стерлось из моей памяти. Но даже если я смогу это вспомнить — получится ли использовать?

— Какое все-таки чудное создание — человек, — задумчиво произнесла княгиня. — Насколько сложен божий замысел, и как трудно постичь его ограниченным человеческим умом!

— Не таким уж ограниченным, — заметила я.

Свекровь хотела что-то ответить, но стук в дверь — по-прежнему не закрытую до конца — оборвал ее.

— Ваша светлость, — поклонился княгине управляющий, Егор Дмитриевич. — Позвольте поговорить с ее светлостью. — Еще один поклон адресовался мне. — Его светлость приказал, чтобы я как можно скорее расспросил о работах, которые необходимы в Ольховском.