"Фантастика 2025-65". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - Владыкин Александр - Страница 217

Мы с Лансом переглянулись, поняв друг друга без слов: Глория все забыла. Наверное, это к лучшему.

– Уже поздно, малышка, – мягко сказал Ланс. – Завтра погуляешь.

Я открыла было рот, чтобы сказать: «Нет! Ты никуда не пойдешь! Ты не отойдешь от меня ни на шаг!»

Но вовремя опомнилась. От твари не спасли высокая ограда, профессиональные телохранители, охранные артефакты. Деревянные стены не уберегут. Да и госпожа Нерина точно сумеет защитить Глорию лучше меня. Пусть моя дочь будет беззаботна и счастлива столько, сколько это возможно…

Я невольно положила руку на живот. Я пока не чувствовала этого малыша, но и его уже полюбила всем сердцем. Если тварь появится, мы все будем вместе и разделим судьбу, какой бы она ни была.

– Завтра, – подтвердила я, улыбнувшись дочери. – Ник забежит за тобой, как обычно.

Тем же вечером Ланс сел за письмо Белинде. Он рассказал о необычном пациенте, который чудом выжил после встречи с моросом, и о странном беспамятстве, в которое тот впал спустя несколько недель после полного, казалось бы, выздоровления. «Может быть, ты сама или кто-то из твоих старших родственников слышал о подобных случаях? Я буду благодарен даже за крупицы информации», – писал он.

– Думаешь, Белинда не сложит два и два и не догадается, о каком пациенте ты говоришь? – спросила я, несколько раз перечитав письмо. – Новость о нападении на семью лорда-канцлера красовалась на первых полосах всех столичных газет.

– Пусть догадывается, но нам ни к чему лишний раз упоминать имя Глории. Мало ли в чьи руки попадет письмо.

С этим я согласилась. После Ланс написал отцу и в королевский архив, надеясь найти в нем сведения, как в прошлые десятилетия истребляли опасных тварей. Больше мы пока ничего не могли сделать.

На следующий день Глория снова смеялась, щебетала, болтала о пустяках, бегала без устали по улице и отказывалась идти на обед, потому что «пропустит все самое интересное!». Иногда казалось, будто приступ, так напугавший нас, только почудился.

– Мам, я поссорилась с Ником! – выпалила Лори, вернувшись вечером. – Он дурак!

– Лори! Мы не ругаемся, помнишь? Что случилось?

Дочь надула губы и посмотрела исподлобья.

– Говорит, что мне нельзя бегать! И не пустил меня на яблоню! Ходит за мной по пятам и, чуть что, кричит: «Тише ты! Осторожненько ходи!»

Я не сдержала улыбки. Кого-то мне Ник очень напоминал своим поведением.

– Мам, не смейся!

– Я не смеюсь, Репка. Он просто волнуется за тебя.

– Говорит, что я недавно болела! – Глория топнула ножкой. – А я не болела!

– Конечно, маленькая.

Я посадила Лори на колени, погладила ее по щечке, убрала за ухо растрепанную прядку. В груди было тесно от нежности и страха за нее, такую отважную, такую хрупкую…

– Ник переживает, потому что ты вчера упала… – Как же не хочется обманывать собственную дочь, но что еще я могла сказать? – И кое-что забыла. Не злись на него.

Глория шмыгнула носом, подумала и протянула:

– Ла-адно!

*** 27 ***

Уборка урожая почти завершилась, и жители сразу повалили в больницу с застарелыми болячками, привыкнув тянуть до последнего. Надо сказать, Змеиная Гора оказалась настоящим кладезем редких заболеваний, которые в столице успешно победили еще несколько десятилетий назад.

Даже Ланс, чего только не повидавший, с кое-какими случаями сталкивался впервые. Надо обязательно попросить мужа заказать полный справочник болезней с классификацией по расам.

Господин Твалин, гном, который неизменно ходил в шапке-колпаке, традиционном гномьем головном уборе, однажды утром робко попросил его осмотреть.

– Очень уж раздражает и чешется! – сказал он и стянул с головы колпак.

Надеюсь, я не очень изменилась в лице, когда вместо волос на голове почтенного гнома увидела колючие наросты.

– Мы вам поможем, – уверила я его, судорожно перебирая в памяти все вероятные причины и понимая, что без помощи Ланса не обойтись. – Подождите немного, пожалуйста. Ула, будьте добры, пригласите господина Мона.

В такие мгновения я снова чувствовала себя девочкой-практиканткой. Но здоровье пациента важнее. Ланс и сам опешил. К счастью, его замешательство заметила только я.

– Говорила же тебе, Грюм, иди к господам целителям! – проворчала Ула из-за ширмы. – Смотри, до чего ты себя довел!

– Спасибо, Ула, дальше мы сами, – остановил ее муж и обратился к гному: – Давно вы заметили первые наросты?

Гном поскреб щеку.

– Давненько. Лет так пятьдесят назад. Я тогда был мальчонкой безбородым и жил в пещере, в горах, как все приличные гномы. Тут, неподалеку как раз. Это все из-за цивилизации, тьфу, будь она неладна! Гномам нужно жить под землей! Но вот поди ж ты, мир-то совсем сдвинулся. Гоблины, орки, дворфы – все на свет повылазили! Оттого и болеем! – разворчался он. – Хотя… Если подумать, мой дядюшка тоже такой хворью страдал. И дед. И сосед.

У Ланса загорелись глаза. Как всегда, когда он понимал, в чем дело.

– Горная стигма! Вызвана особым видом грибка, который водится только в пещерах западных гор. Мы вам поможем, господин Твалин, если не станете пропускать процедуры.

– Что, и волосы обратно отрастут? – недоверчиво спросил гном.

– Обещаю!

В другой раз пришел оборотень с ликантропической язвой, связанной с нарушением регенеративного процесса. На удачу, я совсем недавно читала в «Ланцете» о лечении похожих случаев. Выдала господину Руму настойку и мазь и назначила дату следующего приема.

Василиск из соседней деревушки пожаловался на расслоение и выпадение чешуек. Он стеснительно прятал под одеждой свою тонкую, розовую, лишившуюся защиты кожу. Скалистая кожная болезнь лечится за один прием – облучением магией. А он столько времени мучился, не зная, куда обратиться!

Но теперь вести о бесплатной больнице расходились кругами по всем окрестным городкам и селам. Я не удивилась, когда однажды вечером в дверь нашего дома постучали. На пороге стоял мужчина, покрытый дорожной пылью. Наверное, он гнал без передышки весь день: прибыл издалека.

– Господа целители! Умоляю, спасите сына! – воскликнул он, когда Ланс открыл ему.

– Что случилось?

– Сначала думали, простыл. Но ему все хуже и хуже. Кашляет, хрипит, едва дышит.

– Где он?

– В телеге, у ворот оставил.

Ланс, узнав симптомы, помрачнел. Да и мне, признаюсь, очень не понравилось то, что я слышала.

– Грейс, защитный барьер, – коротко напомнил муж, пока мы шли следом за шатающимся от усталости мужчиной.

Начинается! Хотелось обидеться, как Лори, и топнуть ногой. Ланс сейчас поступал так же, как Ник с его «Осторожненько ходи!». Будто бы я на самом деле студентка-второкурсница, не понимающая элементарных правил безопасности. По мнению мужа, я, беременная женщина, примусь осматривать больного, не позаботившись о защите от инфекции?

Все это я уже проходила в ту пору, когда носила под сердцем Лори. Вот тогда Лансу по полной программе досталось моих нервных срывов на фоне бушующих гормонов. Но я думала, что с тех пор мы оба повзрослели.

– Ланс, я уже четыре года практикующий целитель, – сказала я как можно спокойнее.

– Прости. – Муж и сам уже понял, что брякнул глупость.

Мы подошли к телеге, и разговаривать стало некогда. На сене распластался мальчишка лет семи. Из его раздутого, точно воздушный шар, горла доносились натужные хрипы. Мы одновременно сплели диагностические заклинания и перебросились встревоженными взглядами. Диагноз яснее ясного: дифтерия.

Лицо мужа на миг стало отсутствующим: я помнила это его выражение, когда он работал с сосудами, пораженными проклятием некроманта. Только тогда он прочищал стенки сосудов, а сейчас – осторожными прикосновениями магии удалял пленки, которые почти перекрыли гортань пациента, мешая дышать. Мальчику сразу стало легче.

– Забирайтесь в телегу, – приказал он отцу, взбираясь на облучок и натягивая вожжи. – Я везу вас в больницу. Грейс, будь добра, поставь в известность господина Флюка, что в городе опасность возникновения эпидемии. Пусть примет меры.