Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий - Страница 893

– И его – скальпелем?

– Не, – простодушно заулыбался лейтенант. – Скальпель Бугровский, видать, в лазарете стырил. Глиста поскользнулся и в толчок башкой загремел.

– Страшная смерть… – пробормотал стоящий неподалеку прапорщик. Присутствующие украдкой заулыбались.

– Понятно, – хмыкнул Олег, – весело тут у вас. И порядка никакого. Можно скальпель стырить, сообщником с воли обзавестись, в побег податься – раз плюнуть. Ладно, ваше счастье, что я не проверяющий. Кадышев часто общался с Бугровским?

– Бывало, – подумав, допустил Худяков, – точно не скажу, но иногда Кадышев навещал Бугровского – охране говорил, что по поручению начальника колонии.

– Вопрос ко всем, товарищи: Кадышев в последнее время на большую землю не выезжал? Может, звонил кому – например, в Москву или в другой крупный город, совершал почтовые отправления? Или просил отъезжающих что-нибудь передать?

Собравшиеся пожали плечами:

– Да вроде нет.

– Я проверил, товарищ майор, – сообщил Вениамин, – надоумило что-то, задумался вдруг…

– И что же ты выяснил? – встрепенулся Каморин.

– Кадышев не выезжал, это точно. Просить посторонних что-то доставить по адресу – у нас, извините, режимный объект, о подобных случаях принято докладывать. Вряд ли кто-то согласится это сделать втихую, зачем людям неприятности? Да никто в последнее время и не выезжал. Дембель у военных не раньше ноября, отпуска у персонала – зимой, езда по курортам не приветствуется – иным и у нас курорт… На почту я лично зашел пару часов назад. Тетя Нюра за все отвечает, вполне ответственная женщина. Не отправлял ничего Кадышев. И по межгороду не звонил, а позвонить у нас только с почты можно. И вряд ли дозвонишься до крупного города западнее Урала – связь пропадает. С Красноярском поговоришь – уже праздник. До Новосибирска дозвонишься – вообще событие…

«А этот парень не так уж плох», – мелькнула мысль. На душе стало легче. Бугровский через Кадышева мог отправить весточку на волю – например, на явочный адрес, но пока не спешил это делать. Да и правильно, в то время побег был только в планах…

С запада показался вертолет МИ-8. Он летел низко над лесом, едва не касаясь макушек сосен. Зашел на поселок, слегка набрав высоту, стал снижаться, грузно сел на вертолетную площадку. Винт еще вращался, положив окрестный бурьян, распахнулась дверь, вывалился трап. Два солдата срочной службы в пилотках и полевой форме образца 1943 года (подобную в Советской Армии выдавали на тактические занятия) неловко спускали третьего, тот прыгал на одной ноге и орал от боли. Позднее объяснили: рядовой во время выполнения задания сломал ногу, и его с оказией эвакуировали в поселок.

К МИ-8 спешили вооруженные бойцы с прапорщиком – видимо, подкрепление. Двое втаскивали в салон цинковый контейнер. Худяков схватил с земли худосочный рюкзак, забросил за спину. Перехватил за цевье автомат с истертым до блеска прикладом, вопросительно уставился на Каморина:

– Вы с нами, товарищ майор? Или из поселка будете давать указания? Вертушка идет в район поисков, минут через пятнадцать будем на месте.

– Я с вами, – спохватился Олег. – В пути расскажешь, как идет операция.

В вертолет набилось приличное количество людей, даже несколько штатских с лопатами и баграми – в помощь огнеборцам. Про майора госбезопасности забыли. Хрипел Кобзарь, тоже собравшийся в дорогу: где этот болтун Ракитин?! С первыми партиями он не улетал! Так и не просох после вчерашнего?

Как оказалось, старший лейтенант Ракитин – заместитель командира роты по политической части, жгущий глаголом солдатские сердца, – был не дурак выпить. А когда в мае окончательно разругался с женой и благоверная сбежала от него на большую землю, стал это делать регулярно. Но свои обязанности выполнял, хотя солдаты и перемигивались у него за спиной. Вчера, согласно служебному графику, у старлея Ракитина был выходной.

Он появился, когда пилот разогревал двигатель, а несущий винт начинал, покачиваясь, вращение. Подбежал, косолапя – плотный, с одутловатым лицом, явно не в настроении. Забросил в салон вещмешок, спохватившись, проверил содержимое кобуры.

– Просохли, товарищ старший лейтенант? – ядовито осведомился Кобзарь, протягивая товарищу руку. – Уверен, что в кобуре пистолет, а не огурец?

Кряхтя и ворча под нос, замполит забрался в вертолет, бросил угрюмый взгляд на незнакомого товарища в штатском. То, что в поисках участвует столичный чекист, его не известили. От замполита исходил удушливый аромат сивушных масел. Он успел присесть – вертолет оторвался от земли, накренился, набирая высоту.

Олег проглотил тошноту, уставился в иллюминатор…

Внизу простиралась бескрайняя зеленая гладь. На западе был виден дым – он уже рассеивался. Работа по тушению возгораний проходила успешнее, чем поиск преступников. Машина шла низко, проплывали деревья. Крепился, глотал какие-то таблетки капитан Кобзарь. Страдал от похмелья замполит Ракитин. Пример для подражания из него был так себе. Салон вертолета ходил ходуном, рокотал двигатель.

Рядом пристроился Худяков, отрывисто кричал в ухо. Картина вырисовывалась безотрадная. Тревогу забил патруль, обходящий периметр – сразу после полуночи. Кто допустил халатность (или что похуже), предстоит выяснять. Зэки бежали, сняв охрану и забрав автоматы с запасными магазинами. Один труп, двое раненых. Плюс погибшие и раненые в лазарете – причем в обоих блоках. Но этих обнаружили позднее. Оргвыводы будут – сокрушительные и безжалостные, но тоже позднее, в зависимости от результатов поисков. На тормозах уже не спустят – погибли люди. По тревоге подняли всех сотрудников колонии, военнослужащих размещенной в Пермитино части – а это без малого сотня штыков. В край сообщили не сразу, а после того, как поиск по горячим следам не принес результата.

Вооруженные команды отправляли во все концы. Конвойных собак не обучали вести поиск. С людьми та же штука – натаскивали на другое. Силы распылялись – кто-то высказал версию, что беглецы разделились. Потеряли время, пока выяснили – преступники использовали самый логичный маршрут. Пустырь, заросший разнотравьем, тайга, простирающаяся на запад на десятки километров…

Солдаты вломились в лес, завязли в буреломе. Кто-то обнаружил следы, это немного приободрило. Но снова застряли, шли наугад, аукались. Объявляли минуты тишины, слушали. Два часа прошло, пока выбрались к месту привала зэков, где не обнаружили ничего, кроме трупа Лупатого.

Двинулись дальше, опять уперлись, какое-то время шли по ручью, потом уткнулись в скалу, потеряли следы, сели батарейки в фонарях. Люди просто боялись соваться в неизвестность.

Двух нарочных отправили к начальнику колонии с неутешительными известиями. Пришлось докладывать краевому руководству. Начальник колонии подполковник Шульц поседел за ночь. Когда известили КГБ, напряженность только усилилась.

К рассвету народа в районе прибавилось. Начальство метало громы и молнии. Шульц и майор Войцеховский охрипли от постоянного ора. Из Каштары прибывали вертолеты, появились кинологи с собаками. Следы при дневном свете сделались отчетливее. Собаки шли по ним, рвались с поводков, но этим следам уже было несколько часов, беглецы оторвались. В какой-то момент следы пропали – зэки шли по ручью, и поисковые команды потеряли уйму времени, прежде чем их найти. Преступники жгли за собой сухую траву, занялся огнем засохший кустарник, пламя перекинулось на деревья.

К одиннадцати утра прибыли пожарные вертолеты, сбрасывали воду, потом улетели за новой порцией. Район накрыло удушливым дымом. Огонь не разгорелся, но поиски снова застопорились. Пожарные ликвидировали очаги возгорания подручным инструментом.

Вениамин развернул на коленях карту, тыкал в нее пальцем. Карту подбрасывало вместе с Вениамином, но суть Олег уловил. Огромный таежный массив на севере и северо-западе ограничен скалистым кряжем, через него не перебраться без навыков и снаряжения. На юго-востоке – пустоши, куда беглецы тоже вряд ли сунутся. Да и не дойдут – преградой встанет река Пумжа с быстрым течением, порогами и обрывистыми берегами. Юго-запад – семьдесят километров сплошного леса. На всем протяжении две деревни. Одна заброшенная, в другой теплится жизнь. Население – тридцать человек, да и то по переписи десятилетней давности. Дойдут ли до нее беглецы – вопрос интересный. Дальше к юго-западу начиналась жизнь – работали рудники, горные предприятия, раскинулся крупный поселок Аргол – ближайшая цель убегающих преступников…