Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий - Страница 836

– Черт… – ругнулся Бигль. – Эй, вы двое, пересаживайтесь в нашу машину. Мартин, остаешься на дороге, жди эвакуатор – он иногда здесь курсирует.

В машине стало тесно. Теперь напротив находились три пары глаз. Водитель не стал тянуть резину: объехал «Мерседес» и помчался дальше по шоссе. Дина недоуменно покосилась на спутника. Ответа не было. На дороге может случиться всякое…

Закончились пахучие хвойные леса, потянулась равнина, крыши компактного населенного пункта. Лучинский успокоился, что-то замурлыкал. Андрей откинул голову и закрыл глаза. Ни он, ни кто другой уже не видели, как со второстепенной дороги съехал старенький легковой «Фольксваген» и, выдерживая приличную дистанцию, покатил следом.

В пределах видимости населенного пункта движение на дороге уплотнилось – благодаря обилию параллельных и примыкающих дорог. А когда опять потянулись леса, трафик резко сократился. «Шевроле» опять пересекал сосновый бор, трасса с разметкой начинала петлять.

Водитель «Фольксвагена» сократил расстояние, но все еще держался на удалении. Дорога была практически пустой.

«Шевроле» вырвался из бора, преодолел открытое пространство. Впереди блестела речка с высокими берегами – сама по себе ручей, но русло живописно устилали груды камней. Показался мостик – на вид слишком хрупкий, декоративный. Но только на вид. «Шевроле» пронесся по его пролетам, вылетел на другой берег и почти мгновенно ушел за поворот. Водитель «Фольксвагена» прибавил скорость, преодолевая пространство до берега. Он поздно заметил, что сзади возник фургон с трехлучевой звездой на капоте – а может, не уделил этому должного внимания.

Фургон моментально оказался сзади, а при въезде на мост резко пошел на обгон. Капоты автомобилей поравнялись. Водитель фургона не стал завершать маневр, внезапно вывернул баранку. Тяжелая машина буквально сбросила легковушку с проезжей части! «Фольксваген» пробил ограждение, не рассчитанное на такие трюки, и, кувыркаясь, полетел вниз. В салоне истошно заорали люди. Фургон вернулся на свою полосу и как ни в чем не бывало покатил дальше, пересекая речку.

Свидетелей происшествия не было. Перевернувшийся «Фольксваген» рухнул на камни. Кузов смялся, отлетели двери. От сильного удара оторвало колесную ось. Находившиеся в салоне, видимо, погибли. Но нет, сначала кто-то застонал, показалась окровавленная рука. Выполз, хрипя от боли, мужчина азиатской внешности с перекошенным лицом. Ноги были сломаны, он подтягивался на руках, каждое движение доставляло нестерпимую боль. Впрочем, далеко он не отполз, вспыхнуло содержимое бензобака, столб пламени мгновенно охватил искалеченный автомобиль. Загорелись переломанные ноги несчастного. Он извивался, жалобно кричал, но сделать ничего не мог, прийти на помощь ему было некому, пламя быстро пожирало одежду и плоть…

Фургон уверенно догонял оторвавшийся внедорожник. За лесом показалась кольцевая развилка, за ней – открытое пространство, обрамленное лесом. Населенных пунктов в округе не было.

«Шевроле» уже въезжал на кольцо. Водитель фургона прибавил скорость. До развилки оставалось метров сто, когда справа по второстепенной дороге на шоссе начал выезжать громоздкий большегруз. Он рычал, сотрясался сочленениями. Справа, за лесом, шло строительство.

Фургон притормозил, чтобы пропустить неповоротливого монстра. Тот начал выворачивать на встречную полосу – и вдруг застыл, засвистел оторвавшийся шланг, над трубой у кабины взвился сизый дым. Фургон резко затормозил. Выскочил водитель, стал махать руками, ругаться, бросился к кабине большегруза. Распахнулась дверь, показался бледный мужчина в рабочем комбинезоне. «Уезжай, уезжай!» – кричал водитель фургона. Тот оправдывался, что-то бормотал про поломку гидравлического тормоза.

Из фургона высунулась темноволосая женщина, что-то злобно закричала. Ее коллега выхватил пистолет, стал махать перед носом шофера, кричал, что тот должен немедленно пропустить спецслужбу (какую именно, предпочел не разглашать). Шофер в комбинезоне окончательно оробел – и вдруг сорвался, стал орать, что он не может уехать, машина обездвижена, неужели не видно?!

Женщина что-то гаркнула, водитель вприпрыжку побежал к фургону. Машина сдала назад, погрузилась левыми колесами в канаву водостока. Канава была глубокой, одолеть ее могла лишь машина с высоким дорожным просветом. Затрещал и покорежился бампер, погнулось крыло. Это сумасшествие продолжалось не меньше минуты. Двигаясь рывками, фургон взгромоздился на дорогу, помчался к кольцу, где уже никого не было. При въезде на круговое движение водитель выпрыгнул из машины, нервно забегал, крутясь во все стороны. Куда уехал «Шевроле»? Про городок Фремме израильтяне не знали. Чертыхнувшись, водитель побежал обратно. Машина въехала на кольцо и понеслась прямо.

Мужик в комбинезоне проводил ее глазами, потом, привстав на цыпочки, извлек из бардачка портативную рацию, активировал устройство и по-русски произнес короткую фразу. Затем полез под машину, начал устранять неисправность – в этом не было ничего сложного…

Все это осталось за кадром. Единственное, что видел Зимин, – это выползающий с грунтовки большегруз. На кольце «Шевроле» ушел вправо, растворился за вереницей лесополос. Мелькнуло в голове – неспроста, но ответов не было. Даже вопросы не возникали.

Дальше ехали без приключений. Бигль ворчал под нос. Охранники клевали носами, с трудом сдерживали зевоту. Даже Лучинский притих – задремал. Водитель намеренно вез пассажиров окольными маршрутами, объезжая населенные пункты – приказ Бигля. Возможно, тот что-то почувствовал, сработал профессиональный нюх.

За автозаправкой сделали остановку, Дина побежала в туалет, остальные совершили короткие пешие прогулки. Мимо проносились машины, темный «тяни-толкай» на обочине никого не интересовал. Ворчал Лучинский: какого хрена так долго едем? Делаем крюк через Лиссабон? Определенный резон в его словах имелся.

Когда до Фремме оставалось несколько километров, земли коснулись сумерки. Германия оказалась не такой уж маленькой, как представлялось. Лучинский подобрался, побелели скулы. У небольшого торгового комплекса на окраине городка он велел остановиться, лично пошел в цветочный магазин. Стоцки и Штайзер по кивку Бигля побежали за ним. Отсутствовал Владимир Натанович долго, вернулся с огромным букетом, завернутым в специальную цветочную обертку. Его потряхивало, бросало из жара в холод – это было видно невооруженным глазом. В какой-то момент даже стало жалко человека.

Паульштрассе находилась на окраине городка – длинная улица, застроенная малоэтажными строениями. В СССР такое назвали бы «частным сектором». За жилыми постройками, вытянутыми в линию, темнели деревья – отсюда до границы с ГДР было рукой подать. Стало еще темнее, но кое-какая видимость пока сохранялась. У нужного строения водитель съехал на обочину.

Домик был небольшой, аккуратный, с помещением на мансарде – видимо спальней. За шторами в окнах горел свет. Крыльцо от улицы отделяла символическая ограда с открытым проемом вместо калитки. В палисаднике было чисто убрано. На другой стороне, возможно, имелся задний двор, подсобные постройки. Улочка в этот час была пуста. Изредка проезжали машины с зажженными фарами.

Взмокла ладошка Дины. Оробел и прирос к сиденью Лучинский.

– Может, мы сами сходим, Владимир Натанович? – прошептала Дина. – Приведем ее сюда?

– Нет, вы что? Я сам должен идти… – Лучинский встрепенулся, полез из машины.

Зимин не уставал поражаться – это был другой человек, ранимый, предельно чувствительный, боящийся даже своих мыслей. Он шел, спотыкаясь, к дому. Штайзер и Стоцки шагали по бокам, сзади пристроился Бигль. Двое остались в машине…

Дверь открыла миловидная невысокая женщина с неплохо сохранившейся фигурой. У нее были недлинные волнистые волосы, курносый нос, чувственные губы. В уголках глаз залегли морщины, выдающие возраст. Она смотрелась очень мило и привлекательно – для своих, разумеется, лет.

– Простите? – дама удивленно моргнула, пробежала глазами по кучке незнакомцев, уставилась на центрального персонажа. Тот был смертельно бледен, сжимал, как винтовку, букет с цветами. Глаза женщины расширились от удивления, задрожали губы. Щеки стали неудержимо краснеть. Момент был исполнен щемящего драматизма.