Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий - Страница 723

– С чего посоветуете начать?

– Я думал, ты сам будешь решать, – с вызовом заметил генерал.

– Я и буду, но советы опытного товарища послушаю со вниманием. – Север спокойно выдержал взгляд начальника.

– Не хочу давить на тебя авторитетом.

Великанов был отличный теннисист, даже чемпион Москвы. Эту подачу он тоже отбил с блеском.

– Для начала похожу за ним. Посмотрю, с кем встречается, как общается, какие отношения с Источниками. Постараюсь сделать фото и звукозапись встреч. Скорее всего, попробую выйти с Источниками на личный контакт.

– Согласен, но только за исключением самого важного Источника. Их встречи прикрывают мои люди, обеспечивают конспиративность и безопасность. Здесь твое присутствие исключено.

– Договорились. Мне нужна неделя, чтобы я зарядил свою группу по другим нашим операциям, и сразу займусь проверкой Солопова.

– Пока все. Расходимся как обычно: я – первый, ты – минут через двадцать за мной.

– Александр Михайлович, еще пара минут. Поделитесь опытом, расскажите, как вы организовали ликвидацию перебежчика Агабекова.

Великанов задумался, на его лице не отразились никакие эмоции, только взгляд стал более пронзительным.

– Ты и об этом знаешь. У нас это называется «литерное дело». Ликвидация, убийство – оставь журналистам. Он сбежал в 1930-м, сначала мы его выманили в Болгарию, но он заметил слежку и сдал ребят жандармам. Он хорошо знал Восток, но и на Востоке знали его. Агабеков понимал, что как только он там появится, эта весть очень быстро дойдет до нас, поэтому колесил по Европе. В Америку соваться смысла не было, кому он там нужен. А в Европе, может, кто и купит его услуги. Профессионал, долго на одном месте не задерживался. Мы сыграли на том, что денег у него катастрофически не хватало. С его авантюрным характером он начал ввязываться в полукриминальные дела. Засекли мы его в Париже. Там в армянской диаспоре у нас был свой человек. Он и пустил слух, что одна богатая семья хочет вывезти за рубеж золото и драгоценности, для этого им нужен опытный человек. Агабеков согласился не сразу, но комиссионные были такие, что он не выдержал. У него были связи во французской контрразведке, он навел справки, получил подтверждение, что такая семья действительно есть. Он согласился на встречу, подстраховался. Это был 1937 год, мы уже имели достаточный опыт в «литерных делах». Увидев на явочной квартире троих крепких мужчин, он попытался сбежать, но нож нашего сотрудника оказался быстрее.

– Почему нож?

– Никто его допрашивать не собирался. Роли распределили заранее. Я руководил операцией и был с револьвером на подстраховке. Нож – потому что лишний шум не нужен, а главное, обставили все так, что это была месть предателю за то, что предал неверным самого Энвер-пашу. Все как положено – кривой, с монограммой из Корана. Что скажешь?

– Просто и мастерски. Легенда для отхода – это то, чего мне все время не хватает. Спасибо, товарищ генерал.

– Учитесь, пока мы живы, и удачи тебе, Север.

Глава 17

Монике Бекер стукнуло тридцать. Ее одноклассникам было к концу войны по пятнадцать. Часть из них, накачанная в гитлерюгенд, сгинула в последней волне тотальной мобилизации, некоторые сбежали вместе с родителями сначала от ужасов фашизма, затем от боязни мести победителей.

Мужчин старшего поколения, годных в женихи, было мало. Многие страдали от ран и болезней. Война, особенно для проигрывавшей стороны, – это всегда сильный удар по здоровью населения. Сначала проигрывали русские, потом немцы.

Сама Моника не была красавицей, скорее, наоборот: худая, с вытянутым лицом, которое в народе называют «лошадиным». Про нее нельзя было сказать, что она высокая: как известно, червяк не бывает высоким, он длинный. Однако она всегда мечтала только о принце. Может, это последствие страстного увлечения сначала сказками, а затем женскими романами, которые она просто обожала читать, а может, это было проявление эгоистичности ее характера. Для себя она всегда хотела только лучшего. Жизнь неоднократно била ее за эту черту – будь скромнее в желаниях, – но девушка не отступала.

До войны жили они хорошо. Папа работал бухгалтером, мать принимала заказы в шляпной мастерской. Соседями по дому были семьи среднего достатка. Отца призвали в армию в 1939 году. В 1942 году из африканского корпуса пришло извещение о смерти ефрейтора Бекера. Мать стала часто болеть.

Когда пришли американцы, часть квартир опустела, в соседнюю заселили Розу Розенфельд, переводчицу одного из подразделений оккупационной администрации. Женщина, по образованию учительница английского языка, быстро подружилась с Моникой и стала обучать ее английскому. Девочка всегда была прилежной ученицей, в этом ей помогал природный педантизм.

Роза открыла для нее Маргарет Митчелл с романом «Унесенные ветром», Эмили Бронте «Грозовой перевал» и другие женские романы. Вечерами они вместе рассматривали американские журналы, насыщенные рекламой сладкой жизни. Шикарные автомобили, великолепные пляжи с пальмами, мужчины со спортивными фигурами.

Соседка помогла устроиться на курсы машинописи и стенографии. Лучшую выпускницу курсов со знанием английского языка и отменными рекомендациями от американской администрации быстро заметили в одной серьезной организации, и после тщательной проверки на лояльность Моника стала работать сначала машинисткой, потом секретарем в отделе SI в БНД.

Шефу импонировала ее обязательность, исполнительность, способность быстро печатать и молча исправлять за ним многочисленные грамматические и стилистические ошибки.

Роза уехала к себе в Америку, мама умерла, и Бекер осталась одна. Откладывая от своей скромной зарплаты, она приобрела кусочек роскошной жизни из журналов. Это был «жук». Ее маленький «жучок». Неновый Brezel-Kafer, «Крендель-жук», тип 11А, темно-синего цвета. Моника страстно любила своего питомца, стремилась всячески его украсить. Коврики, подушечки, занавесочки, накидки на сиденья всегда были опрятны и начищены. Автомобиль всегда был тщательно вымыт, хромированные детали блестели.

Фридрих уже вторую неделю наблюдал за женщиной. Это было довольно просто. Маршрут ее передвижения был всегда один и тот же. Утром – на работу, вечером – с работы. По пятницам закупались продукты. По субботам иногда – вылазка по магазинам с обязательным посещением книжного отдела. Там она копалась долго и тщательно. Сейчас ее страстью была новинка – книги про Анжелику, написанные семейной парой француженки и русского эмигранта, издающихся под псевдонимами Анн и Серж Голон. Пристрастия ее в поездках, книгах, одежде были постоянны, как римские папы в Ватикане.

Фридрих выжидал. На спецкурсах по обольщению женщин в школе разведки они отрабатывали разные способы установления первого контакта. Условно молодой человек разделил их для себя на две тактики. Можно ошеломить объект какой-либо неожиданностью – фразой, поступком, привлечь внимание, убедить или навязать какое-то действие, очаровать и закрепить контакт.

Однажды он подловил свою жертву на перекрестке перед пешеходной «зеброй». Молодой человек с загипсованной ногой споткнулся перед светофором, уронил костыль, выронил сумку, из которой высыпались продукты, и застыл, беспомощно глядя на средних лет женщину. В его глазах была такая мольба, что она тут же кинулась помогать ему – перевела через дорогу. Раненый так страстно благодарил ее, что уговорил посидеть с ним в кафе, благо был выходной.

Дальше было проще. За первым свиданием последовало второе, у них оказалось так много общего во взглядах и вкусах. Через год женщину перевели в другой отдел, не представляющий для разведки интереса. Жених уехал на лечение и оттуда прислал письмо со словами: «Не жди меня, прощай».

Вторая тактика основывалась на постепенном привыкании. Нужно было поселиться по соседству с объектом и регулярно попадаться ему на глаза, сталкиваясь возле дома, в магазине, в транспорте. Знакомый взгляд, встреча глазами, сначала легкие кивки, потом вежливое «здравствуйте», затем – достаточно легкого повода, мелкой услуги, и можно переходить к более тесному знакомству.