Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий - Страница 659

Перед дальней поездкой Севера вызвали в Москву, чтобы проконсультировать об особенностях разведывательной работы в новом для него регионе. Товарищ, которого рекомендовали как специалиста по Южной Америке, опоздал на встречу на конспиративной квартире почти на 15 минут. По логике он должен был начать извиняться и оправдываться, но это всегда проигрышная позиция. Оправдывающийся отдает инициативу и роль доминанта собеседнику практически без боя. Юзек, так он представился, таких элементарных проколов не допускал. Хотя он прошелся по личностям членов ученого совета, из-за бюрократизма которых он задержался, но выглядело это не как оправдание, а как наезд. Получилось, что он подключил Матвея к обсуждению ситуации, при этом активно навязывая свое видение.

— Представляете, молодой человек, они пытались мне навязать мнение о Симоне Боливаре. При том что ни один из них не сможет выговорить его полное имя. Вы можете?

— Пока нет, но постараюсь, — на всякий случай пообещал Север.

— Запомните, его полное имя Симоон Хосее Антонио де ла Сантисима Тринидад Болиивар де ла Консепсьон-и-Понте Паласиос-и-Бланко. Если сможете запомнить, то любой боливиец, венесуэлец, аргентинец, чилиец — в общем, все латиноамериканцы изначально проявят к вам огромное уважение. Наши ученые мужи стали рассказывать мне о его роли с точки зрения марксистско-ленинской теории. Вот вы можете найти общие черты между Боливаром и Степаном Разиным? А они могут.

Это был подвижный толстяк на вид лет пятидесяти. Черные, как маслины, немного навыкате глаза. Тонкая щеточка жестких усиков. Он создавал впечатление добряка-балагура. Сыпал шутками, поговорками, на самом деле постоянно тестировал собеседника. Юзек легко переходил с одного языка на другой. Он был очень интересный собеседник.

— Ну, в целом, ситуация с вами мне понятна, — неожиданно подвел он итог встречи. Улыбнулся, поймав удивленный взгляд молодого контрразведчика. Ведь он ни слова не сказал ни о задании, ни даже о службе.

— Понимаете, коллега, в нашей конторе существует повышенный культ секретности. Мне ничего не рассказали ни о вас, ни о направлении ваших интересов. Просто попросили проконсультировать по Латинской Америке. На эту тему я могу наговорить на два тома Большой Советской Энциклопедии.

— Охотно верю вам, товарищ Юзек. — Северу нравилось общаться с этим проницательным человеком.

— У вас хороший базовый английский, но вас не готовили для будущего внедрения в США, так как вы не знаете даже самых расхожих американских жаргонизмов. Ваш испанский на начальном уровне, значит, и к внедрению туда вас не готовили.

— Позвольте, но я могу же быть аргентинцем, но с младенчества воспитывавшимся у бабушки с дедушкой в Греции, а сейчас решившим вернуться на историческую родину отца?

— Конечно, можете, но это бросается в глаза, вызывает лишний интерес и сразу делает вас заметным и запоминаемым.

— Что никак не нужно при нашей работе, потому что является демаскирующим фактором, — подхватил Матвей.

— Вот именно. Зато у вас отличный немецкий. Вы разбираетесь в диалектах, владеете современным сленгом и реалиями Западной Германии.

— Какой вывод вы сделали из этого, профессор?

— Ну, я еще не профессор. Только недавно защитил кандидатскую диссертацию. Ученая степень дает возможность пробивать создание отдельного института по изучению стран Латинской Америки. Представляете, институт по изучению Азии и Африки есть, а Латинской Америки нет. А без такого института мне придется голодать, — он заразительно засмеялся.

— Подождите, — удивился Север. — Разве вы не сотрудник комитета госбезопасности? Да и звание у вас должно быть не меньше полковника.

— Так и есть, только из органов меня уволили без пенсии. Хорошо, что не посадили.

— Это что же надо было такого сделать?

— Наоборот, не сделать. Мне не удалось осуществить ликвидацию одного из врагов товарища Сталина и получить посмертно звание Героя Советского Союза. Иосиф Виссарионович так верил товарищу Тито, что не смог простить ему самостоятельности после войны. Но вернемся к вашей персоне, товарищ Север. Ваша подготовка в немецком наводит меня на мысль, что вас затачивают под работу с немецкой диаспорой в Латине, вероятнее всего, со сбежавшими нацистами.

— Их влияние сильно в регионе? — не стал ни подтверждать слова собеседника, ни возражать против них разведчик.

— Германия, как и другие европейские страны, имеет давние колонизаторские традиции не только в Азии, Африке, но в том числе и Южной Америке. Колонизаторство, то есть господство, подчинение других народов, — это обыденность немецкой внешней политики. Товарищ Сталин мыслил по-другому, несколько ограниченно. Он рассчитывал путем мировой революции освободить от капитализма только народы Европы и Азии. Установить равенство и братство.

— Разве не «весь мир насилья мы разрушим»? — вспомнил Матвей строчки революционного гимна.

— Это гипотетически. В реальности гораздо у́же. Силенок бы не хватило. А вот Адольф Алоизович Шикльгрубер мыслил более масштабно. Третий рейх должен был распространить свое влияние на весь мир. Поэтому в каждой стране континента было германское посольство с довольно большим штатом. Издавались газеты и брошюры фашистского толка, открывались немецкие школы. Диаспоры немцев очень сплочены, организованны и насчитывали десятки, а сейчас, наверное, сотни тысяч членов.

— Каково наше присутствие?

— Три посольства со штатом два или четыре человека на весь континент. Не считая Мексики, но они там ориентированы не на страну, а на северного соседа.

— Что, на всю Южную Америку всего три посольства? — Север был поражен до глубины души. — Но резидентур-то больше?

— Больше. Но в основном штрафники, как я, или кадры Коминтерна.

— Стоп. Не понял. Нам же, советской разведке, категорически запрещено контактировать с кадрами Коминтерна и местными коммунистическими партиями. Слишком большой риск засоренности их тамошними службами безопасности.

— А что прикажете делать? На кого опираться? Вот я был после 40-го года резидентом в Аргентине, Чили, Парагвае. С кем я там должен был работать, на кого опереться? Приходилось идти на риск и полагаться на контрразведывательный опыт.

— Он у вас большой?

— С Гражданской.

— Какой Гражданской? — удивился Матвей. Юзек по возрасту никак не мог быть участником Гражданской войны в России.

— Конечно, в Испании. Потом Мексика. Неудачное покушение на одну вражину. Хорошо, коллеги довели дело до конца. Вместе с ними заодно и меня наградили боевым орденом, но потом как проштрафившегося отправили в глубинку.

— Я догадываюсь, на кого вы охотились в Мексике. Поделитесь опытом, почему сорвалась ваша попытка покушения на Троцкого?

— Да потому же, почему едва не сорвалась и вторая попытка. Литерные дела должны исполнять профессионалы. Товарищ Сикейрос как художник-монументалист, конечно, большой талант. А вот как боевик — никудышный любитель. С трех автоматов они стреляли по кровати, под которой прятался Иуда с женой. В результате жертвы не получили даже ни одного ранения.

— А контрольный выстрел?

— Вот именно, контрольного не было. Моя вина. Не доглядел. То же самое касается нашего товарища с ледорубом. Абсолютно ненадежное орудие, и просто повезло, что жертва потеряла много крови, да и старческий возраст.

Собеседники ненадолго замолчали. Но у молодого контрразведчика накопилось много вопросов, а времени было мало.

— Товарищ Юзек, помог вам ваш испанский опыт?

— Скорее навредил.

— Это почему же?

— Слишком много людей знали меня по Испании как сотрудника спецгруппы НКВД СССР. Значительная группа из них перебралась после поражения от франкистов в Латину. Соответственно, и риск расшифровки увеличился.

— Понятно. Скажите, находясь там, в каком объеме можно рассчитывать на помощь Центра?

Мужчина с грустным видом вздохнул:

— Сейчас, надеюсь, по-другому, но тогда до меня связной добирался два, даже три месяца.