Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий - Страница 642

Майор Кольцов пребывал в ступоре. Что означали слова американца «наш друг готов в ближайшие два дня сделать очередную пересылку»? Понятно, что они означали, двусмысленности в этом вопросе не было, но как? «Крот» загнан в угол, должен сидеть, как мышонок, а не осложнять себе жизнь передачей новой порции материалов. Однако он намерен это сделать! Каким образом?

Голова пухла, майор метался по пустому кабинету. Выезд из части перекрыт (а если кто и выезжает, то подвергается досмотру – пусть унизительному, но необходимому), периметр под наблюдением. Обученные люди следят за четверкой подозреваемых. Каждый их нехарактерный шаг будет зафиксирован. Командировок в ближайшие дни не будет – вагоны и караул можно не досматривать. Лазейку из батальона в сторону Володарки заделали – возмущенные старослужащие готовы писать петицию в Международный суд по правам человека. Хрен им, а не дешевый деревенский портвейн…

Что же задумал «крот»?!

Дельные мысли в голову не приходили. Согласно поступившим данным, четверо подозреваемых находились на технической территории и выполняли свои прямые служебные обязанности. Понедельник – день тяжелый и ответственный. Следовало усилить наблюдение в свободное от службы время.

А если «крот» не из этой четверки? Ведь убедительных доказательств этого нет – одна только интуиция. Но все равно все лазейки перекрыты, мышь не проскочит. Караул на КПП усилен, солдаты бдят, вряд ли допустят инцидент, подобный позавчерашнему, – когда преступник пытался вырваться из части…

Коллективный разум в этот день не работал. Мозги отказали у всех сразу. Швец и Вишневский пожимали плечами, высказывали банальные версии, от которых майор давно отказался. Их «некомпетентные» физиономии уже бесили! В мире столько профессий, но нет, эти люди пошли работать в КГБ!

День прошел в пустых хлопотах и черных мыслях. Ничего не происходило. Невозможность достичь результата приводила в бешенство.

Фигуранты вернулись домой после работы, весь вечер просидели в своих квартирах. Ночью тоже их не покидали, утром встали, поехали на службу. Поступали доклады: ведут себя штатно, подозрительных телодвижений не совершают. И если «крот» не передал свои сведения вчера, то сделает это сегодня…

Подчиненные перебирали личные дела фигурантов, надеясь отыскать что-то новое (ну да, между строк напишут). Игнатов вспомнил, что, кроме ублажения группы из Москвы, у него есть и другие дела – и пропал. От бесцельных хождений по коридорам штаба уже тошнило.

Михаил вышел на улицу, сделал пеший кружок по жилому городку, зашел в магазин за сигаретами. Полезные мысли отсутствовали. Михаил вернулся к штабу, сел в «уазик». Предстояло сделать круг почета… и ни с чем вернуться на исходную.

Через пять минут он подъехал к КПП, вышел. «Народ и армия едины!» – гласил выцветший плакат на караулке. К его физиономии здесь стали привыкать, документы не спрашивали. Солдаты с автоматами скучали, их было непривычно много.

Майор поднялся в караулку, поговорил с начкаром. Тот недавно проснулся (использовал свои законные четыре часа), пил чай из алюминиевой кружки. За прошедшие двадцать четыре часа граждане и товарищи часть не покидали. Исключение – подъехала извне машина «скорой помощи», забрали в городскую больницу прапорщика Комиссарова, у которого критически подскочило давление. Местные врачи оказались бессильны. Вещей у прапорщика не было, да и не до того ему было, чтобы везти какие-то шпионские материалы.

Задержанные Гнатюк и Вакулович до дальнейших распоряжений сидели на гауптвахте. Распоряжения не поступали, начкар нервничал. Кольцов «успокоил»: все в порядке, ситуация неуставная, чрезвычайная.

Он медленно ехал по дороге в направлении технической территории. Посетил места, где уже бывал: автобазу, склад ГСМ. Ж/д площадка сегодня не работала, ворота на замке, «бронепоезд» – на запасном пути. Постоял напротив узла связи, покурил. Интуиция не просыпалась. Двинулся дальше.

В тупике, у ворот технической территории, стояли пустые автобусы. Время неурочное – никто между работой и городком не мотался.

В ворота батальона въехали друг за дружкой два «УАЗа», окрашенные в защитные цвета. Вытянулся дежурный с красной повязкой на рукаве, лихо отдал честь. Машины въехали внутрь, закрылись ворота. Видимо, прибыло важное начальство.

Внезапно потянуло в батальон – с чего бы это? Везде уже побывал, а вот в батальоне давно не отмечался.

Кольцов вышел из машины, пересек дорогу и оказался на проходной с документами в развернутом виде. Физиономия у сержанта за стеклом была постной. Он просмотрел документы, нерешительно кивнул, потом замялся.

– А вам точно туда надо, товарищ майор? – он сделал странное лицо. – Может, подумаете?

– Не понял, – нахмурился Михаил.

– Ладно, я вас предупредил, – дежурный по КПП небрежно отдал честь.

Все прояснилось через несколько шагов. По подъездной дорожке у штаба батальона метался какой-то колобок в мундире полковника – с широкой физиономией и маленькими свирепыми глазками. Перед ним навытяжку стоял дежурный по части с перепуганным лицом – мускулистый, на голову выше полковника, способный вбить его в асфальт одним ударом кулака.

– Это безобразие! – ревел начальник штаба части полковник Колпаков. – Обленились, страх потеряли! А ну, чтобы через пять минут все эти долбаные офицеры и прапорщики стояли перед гребаным деревом под названием каштан! – полковник выстрелил коротким пальцем в роскошное дерево у входа.

Дежурный побледнел, умчался оповещать личный состав.

Михаил попятился обратно на КПП. Лучше переждать стихийное бедствие. Заметут под общую гребенку – доказывай потом, что ты не верблюд…

Дежурный по КПП криво ухмыльнулся:

– А я вас предупреждал.

– Да, ты прав, сержант, посижу пока у тебя, не возражаешь? – Михаил вошел в будку, присел на крытую армейским одеялом кушетку.

– Конечно, товарищ майор, будьте как дома. – Дежурный, явно старослужащий, спрятал в кулак смешок, выглянул на улицу. Его товарищ мялся снаружи, не испытывая желания оказаться в замкнутом помещении.

– И часто у вас такое, сержант?

– Случается, товарищ майор, – военный вздохнул. – Чтобы служба медом не казалась. Полковник Колпаков снова встал не с той ноги. Угодить ему невозможно, всегда найдет, к чему придраться. Нас, солдат срочной службы, практически не трогает, а вот офицерский состав просто обожает. Ловит всех, кто попадется. Может нарядом вне очереди наградить, на офицерскую гауптвахту отправить. В прошлом месяце так наорал на майора Жарова, что у человека сердечный приступ случился. В принципе, откачали, но до сих пор лечится. А товарища полковника это даже и не тронуло, только проворчал, мол, что за дохлый народ пошел…

Снаружи что-то происходило. Ревел громкоговоритель, доносились истеричные выкрики. Потом громкость убавили, но выходить все равно не хотелось.

– Распекает офицерский состав, – сержант прислушался. – Накрутит наших командиров, те из себя выйдут – и на нас, простых людях, начнут отыгрываться… – сержант осекся, с опаской глянул на гостя – не слишком ли разоткровенничался?

– Все в порядке, – успокоил Михаил. – Мне до ваших разборок нет никакого дела.

– Вы словно не местный, товарищ майор, – сержант расслабился.

– Угадал, проездом в ваши пенаты заглянул…

Гроза была яростной, но короткой. Все закончилось. На крыльце затопали сапоги. Подскочил дежурный, сделав нужную физиономию. Паника в голове: не подумал, куда прятаться? «Колобок» прокатился по проходу через турникет, даже не глянул за стекло. За ним – еще несколько человек, видимо, челядь. Заработали моторы, через полминуты колонна из двух «УАЗов» выехала на дорогу.

Сержант недоверчиво улыбался – отпустило.

– Ладно, пойду, – Михаил поднялся. – Загостился тут у тебя. Бывай, сержант, тащи службу.

В столовой кто-то орал – срывал злость на наряде по кухне. Но крупных беспорядков не наблюдалось. Офицеры разошлись, получив положенный нагоняй. Батальон жил своей обыденной жизнью. Из казармы выбегали бритые солдаты с автоматами и вещмешками за спиной. Грозно орали сержанты. «Войско» припустило через плац, на тактические занятия – именно то, что превращает изнеженных маменькиных сынков в настоящих солдат.