Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий - Страница 1122

– Моя фамилия Зацепин, – по-русски представился первый курсант – высокий русоволосый парень лет двадцати двух.

– Кирилл Черных, – представился второй, тот, что был чуть пониже ростом.

Услышав русскую речь, Ульбрихт сжал кулаки:

– Черт побери! Они еще и не знают немецкого? Как, по-вашему, я буду ставить им задание на игру, если они ничего не понимают?

– Не волнуйтесь, старина, – усмехнувшись, беззаботно сказал Мориц. – Я сяду с вами на скамейку запасных и буду переводить.

– Какая глупость! – Ульбрихт застонал. – Ну нет, с меня хватит, я сыт по горло и наотрез отказываюсь участвовать в этой авантюре! Все, я ухожу к своей команде и организую игру так, как до этого и планировал!

Тренер «Фурии» хотел было уйти, но Мориц преградил ему путь:

– Одну минутку, герр Ульбрихт! Не стоит так горячиться. Если вы решили не выпускать моих парней на поле, можете этого не делать. Однако я настаиваю, чтобы вы включили этих ребят в заявку, и пусть они для начала посидят на скамейке запасных. Уж это-то вы можете сделать?

Ульбрихт надул щеки, потом выдохнул с хрипом и повернулся к Блуммеру:

– Что ж, герр бургомистр, я выполню просьбу этого офицера лишь из уважения к вам и вашей должности! Я включу ваших русских в состав команды, но пусть они сидят подальше от меня и смотрят на настоящий футбол!

Ульбрихт попытался было снова уйти, но Мориц снова удержал его, на этот раз уже рукой.

– Что еще вы от меня хотите?! – рявкнул тренер «Фурии».

Мориц слащаво улыбнулся:

– Прежде чем мы с вами уйдем в раздевалку, я все же дам вам небольшой совет! Если вдруг ваша команда не будет справляться и окончательно сядет в лужу, пообещайте все же дать моим курсантам шанс спасти ситуацию и выпустите их на поле! Обоих! Ведь, насколько я знаю, с недавнего времени по правилам данного турнира разрешается делать замены.

Ульбрихт оттолкнул руку Морица и гневно фыркнул:

– А вы и в самом деле не особо разбираетесь в футболе. Замены разрешены лишь в случае получения игроками серьезной травмы. Но будем надеяться, что сегодня ничего подобного не случится.

После этих слов тренер «Фурии» направился к стадиону, вслед за ним проследовали Мориц и оба его подчиненных.

футбольный стадион на Агнесштрассе, г. Дюрен, 11 ноября 1941 года, 15 часов 00 минут…

Когда генерал Шлоссер и Отто Блуммер заняли свои места в главной ложе, оркестр заиграл «Э́рику»[372]. На площадку четким строевым шагом вышли футболисты обеих команд, выстроились в шеренги друг напротив друга. Рослые, поджарые и чем-то похожие друг на друга, точно выстроенные на плацу солдаты. Легкая, пусть и утепленная форма игроков определенно сейчас не особо спасала их от холода, но обе команды мужественно стояли, прижав руки и выпятив грудь. «Тиваз» сегодня традиционно играл в темно-синей форме, «Фурия» на этот матч надела белую форму. Дирижер взмахнул рукой, над стадионом взметнулись красные штандарты, послышался гул, который тут же утих, как только управляющий военным оркестром снова взмахнул рукой. Опять взревела музыка, трибуны встали, и раздалось:

Выпятив грудь и гордо подняв подбородок, генерал Альберт Шлоссер окинул взглядом трибуны. Найдя глазами скамейку запасных своей любимой команды, генерал увидел среди вытянувшихся по стойке смирно запасных игроков, двух футболистов Морица. Из-за дальности расстояния их лица он не мог различить, но тут же их узнал, так как эти двое сейчас стояли чуть поодаль от остальных футболистов «Фурии», которых на данный момент Ульбрихт держал в резерве. А ведь чертов тренер абсолютно прав. И зачем только он, Шлоссер, поддался уговорам этого прохвоста Морица? Все правильно, русским не место в его любимой команде. «Фурия» и без них покажет себя. В этот момент Шлоссер верил в свою команду и проклинал себя за то, что пошел на поводу у капитана.

Музыка стихла, главный судья подозвал капитанов, и спустя пару минут раздался свисток. В этот момент зазвучали призывные крики и улюлюканье, защелкали фотокамеры, оркестр снова заиграл какой-то очередной марш. За «Фурию» болели почти что все, и это вселяло в генерала надежду на победу.

Мяч в игру ввели футболисты «Фурии», с трибун послышался рев, похожий на орудийную канонаду, Шлоссер подался вперед и закусил губу. В этот момент он напрочь позабыл и про сегодняшний разговор с Шарлоттой, и про неприятное впечатление, которое он испытал при встрече с Морицем, и про сообщение бургомистра о том, что двое лучших игроков его любимой команды выбыли из строя, и про многое другое. Сейчас он просто ощущал азарт и упивался игрой. Однако почти в то же мгновение он ощутил удар.

Грудь снова сдавило, потому что центральный нападающий «Фурии», столкнувшись с полузащитником «темно-синих», слишком далеко отпустил мяч, и игрок «Тиваза», белобрысый полузащитник под номером восемь, ловко перехватил мяч и, вильнув в сторону, нанес мощнейший удар в сторону ворот «Фурии». Мяч по кривой долетел почти до самой «штрафной», а там его уже ждал правый нападающий мюнхенской команды под номером десять. Ловко приняв удар на грудь, «десятка» белых ударил правой по отскочившему от поля мячу и по кривой отправил его точно в ближний угол ворот дюренской команды. Прозвучал свисток, и на табло со скрежетом вылезла злосчастная единица. На трибунах раздался вздох, потом крики, которые тут же заглушили звуки труб. Оркестр вновь заиграл «Эрику». Отто Блуммер вскочил и грязно выругался.

– Как же так? И это уже на пятой минуте?

– Ничего, сейчас наши соберутся и все исправят, – попробовал приободрить бургомистра Шлоссер, хотя и сам мало верил, что подобное возможно.

Раздался свисток. В очередной раз введя мяч в игру, «Фурия» тут же пошла в атаку. Оскар Бергман, занявший место выбывшего Маркуса Айхенвальда, получив мяч в центральной зоне, ловко обыграл двух соперников и отдал пас центрфорварду Дитеру Фричу, и тот довольно мощно пробил по воротам, однако вратарь «Тиваза» предугадал траекторию удара и выбил мяч на угловой. Зрители, большинство из которых болели за местную команду, замерли в ожидании, но футболисты «Фурии» тут же потеряли мяч, и теперь уже игроки «Тиваза» бросились к воротам соперника. Центрфорвард мюнхенской команды снова сумел прорваться сквозь защиту и вышел один на один с вратарем. Только чудо спасло «Фурию» от очередного гола, потому что мяч после удара угодил в штангу. Зрители снова зашумели.

Следующие пятнадцать минут команды играли с переменным успехом, но после того как левый нападающий «Тиваза» был сбит в штрафной площадке, судья назначил пенальти в ворота дюренской команды. После мощнейшего удара все той же «десятки» гостей мяч оказался в сетке ворот, и единица на табло сменилась на двойку. Зрители снова зашумели, раздался свист.

– Вот видите, генерал, – сквозь стон пробасил Блуммер, – Я же говорил, что без Айхенвальда и Шехтеля у нашей команды нет ни малейшего шанса выиграть. Если так пойдет и дальше, я, пожалуй, отправлюсь домой и не стану досматривать эту игру. Может, ваш Мориц был прав и нам стоило выпустить на поле этих двух русских, которых ваш друг так нахваливал.

Шлоссер достал из кармана пачку с нитроглицерином, бросил две таблетки под язык и укоризненно покачал головой.

– Вы же слышали, что на этот счет сказал герр Ульбрихт. Он категорически против включения в команду двух русских и вряд ли поменяет свое мнение.

Игра продолжилась, и Шлоссер с Блуммером снова устремили взоры к игровому полю. Уже слегка уставшие футболисты «Тиваза» сбавили темп, и, ощутив это, «Фурия» снова активизировалась. В течение пятнадцати минут хозяева четыре раза сумели пробить мяч по воротам, однако вратарь гостей трижды отбивал удары, в четвертый раз команду спасла штанга. Зрители неистовствовали, свистели и орали как сумасшедшие, требуя от своих любимцев гола. Буквально за пять минут до окончания первого периода все тот же Фрич в очередной раз прорвался к воротам и ударил по мячу, зрители задержали дыхание, однако, когда мяч пролетел над верхней перекладиной, послышался оглушительный свист. Дирижер снова взмахнул рукой, оркестр заиграл очередной марш, а игроки «Тиваза» снова бросились вперед. За несколько секунд до свистка в ворота хозяев влетел очередной мяч, и на стадионе на мгновение наступила тишина. Когда судья объявил об окончании первого периода, отдельные болельщики, в том числе и Блуммер, встали со своих мест и потянулись к выходу.