Исторический криминальный детектив. Компиляция. Книги 1-58 (СИ) - Шарапов Валерий - Страница 1090

Они прошли по коротенькому коридору и спустились в подвал. Там сержант достал из кармана связку ключей, отделив один из них, вручил его Молдаванину и сказал:

– Вон там изолятор, а это ключ от него. Я с тобой не пойду, еще из ума не выжил, а ты ступай. Сам отопрешь дверь, сам и закроешь! На все про все у тебя полчаса. Старайся там ничего не трогать и к корешу своему близко не приближайся. – Сержант замолчал и закурил.

Ваня подошел к указанной двери, открыл ее и шагнул внутрь.

Глеб Сухоруков сидел на грязном полу камеры, рядом с лежаком, прикрученным к стене.

Поначалу туберкулезник никак не среагировал на появление нежданного гостя, но потом повернул голову и прохрипел:

– Молдаванин! Ты? – Голова Сухаря затряслась, он стал кашлять и не меньше минуты трясся в судорогах.

Ваня присел у двери и прислонился к ней спиной.

– Ну, здравствуй, Глебушка! – сказал он. – А я ведь уже и не надеялся, что мы с тобой снова встретимся.

Молдаванин прервал рассказ, зажмурил глаза. Его лицо скривилось.

Зверев посмотрел на него и спросил:

– Зачем ты искал Сухаря? Надеялся, что он тебе скажет, где спрятаны деньги, украденные у инкассаторов?

– При чем тут деньги?

– На дело вы вчетвером пошли, подельники тебя бросили, а денежки на троих раскидали.

– И что с того?

– Не обидно было одному за всех отдуваться?

– Не было у меня никаких обид. Когда подстрелили меня, Ромка оставлять не хотел, хоть я и велел ему убираться! Подумать только, мой сын, которого я всегда считал слюнтяем, повел себя правильно! – Молдаванин усмехнулся. – А ведь он весь в мать. Ромке никогда не нравилось заниматься тем, чем мы жили. В детстве ему постоянно перепадало. Соседские пацаны били его, отнимали деньги, а он жевал сопли и не мог дать им отпор. Как же меня это бесило! Я хотел сделать из сына человека, поэтому и затащил его в банду, когда он подрос. Ромка не хотел, но я заставил! Первым делом, на которое мы пошли с сыном, было сельпо на Вологодчине. Когда мы ворвались в тот деревенский магазин, я приставил к горлу продавщицы нож, а Ромка стоял как истукан, боясь даже пошевелиться. Он так побелел, что стал похож на мертвеца. После этого я и придумал завязывать наши лица платками, чтобы фраера, которых мы трясли, не видели Ромкиного страха. – Молдаванин снова закашлялся.

На этот раз приступ длился гораздо дольше. Когда Ваня перестал кашлять, перед ним уже была целая лужица крови.

Зверев встал и сказал:

– Я все-таки вызову врачей.

– Сядь! – Глаза старого бандита сверкнули огнем. – Слушай меня, потому как мне уже осталось недолго!

Павел сел и спросил:

– Когда к вам присоединилась Княгиня?

– Когда на нас вышли вологодские мусора, мы рванули в Псков. Там-то Ромка и подцепил эту курву! Он влюбился в нее, и эта дрянь крутила им как хотела.

– Ты ненавидел Ольгу?

– Я бы этого не сказал. Недолюбливал – да, но не более того. Я даже был ей по-своему обязан! Ведь это после ее появления Ромка перестал ныть и из слюнтяя постепенно превратился в матерого блатаря.

– Позже, в сороковом вы брали продмаг. С одного из вас продавщица сорвала платок. Кто убил ее?

– Я убил. Как только эта дуреха увидела ствол, она тут же стала орать. Ромка попытался зажать ей рот! А эта лярва стала вырываться и сорвала с него платок. Тогда я в первый раз убил человека!

Зверев презрительно хмыкнул и заявил:

– Но это не единственное твое убийство, Ротарь! Если ты был обязан Ольге, то зачем же ее убил?

Молдаванин вскинул голову, на его лице мелькнуло удивление.

– Я не убивал Ольгу! Хотя таких гадин, как она, и впрямь нужно душить! – проговорил Молдаванин и сплюнул.

– Ты ведь сам сказал, что это исповедь. Так зачем врать? Тебя видели возле пруда, когда ты бросил тело Ольги в воду.

Молдаванин поморщился, замотал головой и сказал:

– Я действительно там был, но Княгиню убил другой!

– Завадский?

Молдаванин кивнул:

– Все так, мент! Это лепила-садист кончил нашу Княгиню! Он убил ее, а я пришел к нему домой и пустил в него несколько пуль. Это и была моя месть за моего загубленного сына!

Глава 3

Уверенной армейской походкой начальник псковской милиции поднялся на крыльцо управления. Он широко распахнул дверь, ворвался в здание и едва не сбил с ног дежурного, бегущего ему навстречу.

– Товарищ полковник! За время моего дежурства… – начал было тот, но замер на полуслове.

Корнев небрежно козырнул и пробурчал:

– Занимайся!

В приемной его уже ждали. Когда он прошел к кабинету и открыл дверь собственным ключом, вслед за ним туда вошли Дружинин и Шура Горохов.

Корнев распахнул окно, снял фуражку, и уселся в кресло.

– Где ваш начальник? – осведомился он довольно резко. – Что у него за дурацкая привычка звонить и бросать трубку на полуслове? – Полковник схватил карандаш и стал постукивать им по столу. – Может, кто-нибудь из вас мне скажет, зачем Зверь меня сюда вызвал?

Оперативники так и стояли у двери.

– Товарищ полковник, мы сегодня беспалого взяли! – заявил Горохов.

Корнев сделал удивленное лицо, выпрямился, отшвырнул карандаш в сторону и заявил:

– А ну садитесь! Нечего столбами стоять.

Дружинин и Горохов присели к столу, и Корнев продолжил:

– Беспалого взяли, это хорошо! Где он сейчас?

– Его «Скорая» увезла! Зверев сначала вам позвонил, а потом с беспалым в больницу поехал, – проговорил Горохов.

– Ясно! А ты, капитан, чего молчишь?

– А что сказать? – Дружинин пожал плечами. – Они вчетвером на задержание поехали. Евсеев, Горохов и Веня, то бишь старший лейтенант Костин. Еще сам Зверь, разумеется. Вот все, что я знаю. Павел Васильевич мне полчаса назад позвонил, приказал сюда ехать и тоже ничего толком не объяснил.

– Ладно, понял. Раз так, то пусть Горохов докладывает, – пробурчал Корнев.

В этот момент в дверь постучали, и в кабинет вошел Ткаченко. На нем был серый шевиотовый костюм, белая сорочка и ярко-красный галстук. Голову лейтенанта украшала фетровая шляпа.

– Разрешите, товарищ полковник?

– Разумеется, входите, товарищ лейтенант, садитесь! – Корнев указал на стулья, стоявшие вдоль стены, и полюбопытствовал: – Вас-то сюда каким ветром?

Ткаченко сел, положил ногу на ногу, улыбнулся и ответил:

– Минут сорок тому назад мне позвонил ваш Зверев и повелел явиться сюда. Я спросил, зачем это надо. Он сказал, что у него есть подарок для меня. Признаться, я заинтригован!

Корнев развел руками и обратился к Горохову:

– Давай-ка, дружок, объясни нам еще раз, зачем мы в этот чудесный воскресный день тут все собрались?

Горохов не успел ничего сказать, потому что в кабинет ворвался Зверев. Он подскочил к столу, схватил со стола одну из папок, лежавших на нем, плюхнулся на свой излюбленный диванчик и стал размахивать ею, как веером.

– Ну вот, наконец-то! – воскликнул Корнев. – Рассказывай!

Зверев вскочил, метнулся к окну, глянул в него, вернулся на свой диван и заявил:

– Есть! Идет!

– Кто идет? – прорычал Корнев.

– Венька наш идет!

Спустя пару минут в кабинет вошел Костин. Кепка едва держалась на затылке парня, брюки и ботинки были покрыты грязью. В руке молодой опер нес пакет.

Он шагнул к столу, вывалил на него два каких-то свертка и буркнул:

– Вот!

Зверев шагнул к нему и развернул один из них. Все увидели солидный девятимиллиметровый «люгер».

– Хочешь сказать, что это тот самый пистолет, из которого был застрелен Завадский? – спросил Корнев.

– Именно он! – ответил Зверев. – Веня, завтра отдашь эту штуку Мокришину, пусть снимет отпечатки.

Корнев с интересом рассматривал находку.

– Где ты его откопал? – спросил он. – Если на нем найдутся отпечатки нашей циркачки, то ей не отвертеться!

– На этом пистолете нет отпечатков Королевой. Я же тебе говорил, что Юля не убивала Завадского. Его пристрелил Молдаванин!