История человеческой глупости - Рат-Вег Иштван - Страница 137

(О совершенно нейтральной роли мужа речь пойдет дальше.)

Здесь я вплету в ткань моего рассказа некоторые данные об обычаях французского рыцарства. Из дошедших до нас произведений провансальских трубадуров мы знаем, что у рыцарской службы имелось несколько ступеней. На первой из них рыцарь находился, когда свои чувства он еще носил в сердце и не осмеливался признаться в своей тайной любви (feignaire). Если признание состоялось, он поднимался на вторую ступень, которая предназначалась для просителей (pregaire). Если же дама приняла предложенную службу, рыцарь возводился в ранг услышанного (entendeire). Но для достижения этой ступени он должен был выдержать испытательный срок, который мог растягиваться на годы, больше того, даже на пять лет. После истечения испытательного срока дама производила рыцаря в свои вассалы, причем делалось это не в тайне, не по секрету, а публично, в рамках специальной церемонии. На этой церемонии соблюдались все нормы, которые обычно соблюдались в отношении сеньоров и вассалов. Дама сидела в кресле, рыцарь стоял перед ней на колене, с непокрытой головой и сложенными на груди руками, и клялся ей в верности. Дама реагировала на это следующим образом: во время клятвы она брала руку рыцаря и держала ее в своих руках, после чего поцелуем (не любовным, а феодальным) подтверждала заключение договора.

Ну вот и начинают вырисовываться контуры этой средневековой блажи. Неправда ли? Мужчина закабаляет себя, а женщина не дает никаких обязательств…

Что происходит после клятвы? На этот вопрос вновь отвечает Вайнхольд:

Все свои поступки рыцарь совершал в надежде на награду. Награда могла быть самой различной. Наградой считали уже то, что посредством службы женщине рыцарь поднимался над буднями и достигал определенного возвышенного духовного состояния. Альбрехт фон Иоганнсдорф, миннезингер XII века, в одной из своих песен просит награду у госпожи: "Разве песни, с которыми я обращаюсь к тебе, и поступки, творимые мною лишь ради тебя, не заслуживают награды?" "Будь спокоен, — отвечает женщина. — Ты получишь награду и будешь счастлив". "Какова же будет плата, о прекрасная дама?" — "Рост твоей славы и возвышенность духа будут тебе достойной наградой".

Вот так и дурачили обычно рыцаря, весь ум которого ушел в доспехи, и много веков он не мог сообразить, что возвышенность духа является проявлением очень и очень односторонней любви. Мужчина дает клятву, выдерживает испытание, истекает кровью на рыцарских турнирах, совершает паломничество на Святую Землю, а женщина милостиво принимает все это и со своей стороны не предлагает ничего. Историки германской культуры называют такие односторонние отношения романтической любовью и выражают восторги по поводу слова Minne, которое так прекрасно выражает невинное и пленительное чувство. Все они забывают при этом, что цветок романтики благоухает только на стороне мужчины, а роль женщины во всей любовной истории не имеет ни цвета, ни запаха, она абсолютно пассивна.

Что же это со стороны женщины, если не флирт? Как рыцарь нуждался в госпоже, так женщина нуждалась во флирте, чтобы внести какие-то краски в свою серую жизнь. Известно, что в ту эпоху основой брака была не любовь, а семейный интерес. Родители не интересовались мнением дочери; они сами выбирали для нее мужа. Может быть, в таком браке женщина и находила мир и покой, но нет сомнений, что скучала она до смерти. Да и в том самом мире она тоже не всегда могла быть уверена. Вот несколько интересных примеров, как вел себя муж в тесном семейном кругу.

Трудно представить более благородную любовь, чем та, которой в "Песнях о Нибелунгах" Зигфрид любил Кримгильду. И тем не менее, что произошло после известной сцены, когда Кримгильда оскорбила Брунгильду и нарушила тем самым покой вормсского двора? Кримгильда сама рассказывает Хагену, что сделал с нею Зигфрид:

Такая взбучка не была редкостью в семейном кругу. Герцогини не могли быть уверены, что муж не съездит по физиономии — с такими случаями мы сталкиваемся в хрониках даже не одного, а многих столетий. Рыцарь Швайнихен в своем необыкновенно ароматном дневнике повествует о сложном конфликте, возникшем между легницким герцогом и его супругой. Герцог устроил небольшой обед. Среди приглашенных была и некая госпожа К. Герцогиня не выносила госпожу К., поэтому отказалась от участия в обеде. Герцог рассвирепел и лично отправился в покои герцогини, чтобы потребовать объяснения. Рыцарь Швайнихен, камергер герцога, так рассказывает об этом прискорбном эпизоде:

О последующих событиях скажем, что после длительных мирных переговоров и выдвижения различных условий герцогиня согласилась простить мужа и приняла участие в обеде, "несмотря на то, — говорит рыцарь Швайнихен, — что под глазом у ее превосходительства Герцогини расплылся большой синяк".

Пощечина была, видимо, дана от души. Но этот герцогский шлепок был ерундой в сравнении с ударом, который кавалер Ля Тур-Ландри описывает в своем поучительном стихотворении, адресованном дочерям. Автор дошедшего до нас в рукописном виде произведения XIV века в 98 главах учит своих дочерей, как надо правильно и нравственно вести себя, иллюстрируя сказанное примерами и небольшими историями. Он все время напоминает дочерям о необходимости послушно вести себя, приведя в качестве примера историю женщины, которая постоянно противоречила мужу. Муж в конце концов рассвирепел, кулаком сбил жену с ног и, когда она лежала на земле, так ударил ее ногой в лицо, что сломал носовую кость. Из этой назидательной истории автор делает такой вывод: "Так из-за своего дерзкого характера женщина стала на всю жизнь уродкой. Было бы лучше, если бы она слушалась и помалкивала, ибо командовать должен муж, а украшение женщины — молчаливая покорность".

Этого достаточно, наверное, для характеристики семейного очага, у которого жила женщина в эпоху рыцарства. Привязанная к грубому, пропахшему вином мужу женщина могла вздохнуть только тогда, когда муж уезжал на охоту, уходил в военный поход или на короткое время выезжал ко двору. Но в такие моменты особенно тяжелой казалась скучная, убивающая душу монотонность жизни в закрытом замке. Любовный контакт с кем-либо заключал в себе смертельную опасность, и вот тут-то на выручку приходил безобидный Frauendienst, и женщина сама с удовольствием распространяла и поддерживала этот специфический институт, который для нее был не чем иным, как изгоняющей скуку игрой в любовь, то есть самым настоящим флиртом.