История человеческой глупости - Рат-Вег Иштван - Страница 117

КОШАЧИЙ РОЯЛЬ

Я достиг музыкального зала, в котором прогресс музыки подтверждается музыкальными инструментами, каждый из которых интереснее предыдущего. Среди них привлекает внимание творение еще одного знатного господина: это изобретение гессенского маркграфа Карла, так называемый кошачий рояль. Новинка отличалась от испытанного инструмента тем, что струны в нем заменяли живые кошки. Судя по энциклопедии Крюница, как свидетельствует рисунок и описание, этот инструмент можно сделать таким образом: из сорока-пятидесяти кошек надо выбрать четырнадцать, которые обладают голосами разного тона. После этого, в соответствии с голосами, надо рассадить их в четырнадцать расположенных рядом отделений в рояле. Головы кошек находятся снаружи и видны у передней стенки рояля, а хвосты закреплены у дна отделений, чтобы зафиксировать их в неподвижном состоянии. Если мы ударим по соответствующей клавише, соответствующая игла вопьется в хвост соответствующей кошке, и кошка промяукает. Если должным образом рассадить кошек в соответствии с высотой их голоса, на рояле можно сыграть миленькую кошачью мелодию.

С сожалением должен отметить, что интересный инструмент на практике не оправдал себя. Изобретатель посчитал дело законченным после создания кошачьего рояля. Его испытанием он не занимался. Испытания были проведены только в 1716 году, когда Петр Великий посетил Гамбург. Живо интересующемуся всем новым царю рассказали о рояле, после чего он немедленно заказал один такой инструмент для себя. Желание царя было приказом, не выполнить его было нельзя. Занимавшемуся исследованиями в области физики магистру Бюхнеру было поручено любым путем создать эти мяукающие клавикорды. Несчастный напрасно отказывался, поручение пришлось выполнять. Он изготовил корпус, накупил и наворовал шестьдесят кошек. Трудности проявились уже на репетиции, ибо коты в зависимости от того, какая кошка оказывалась рядом с ними, мяукали более низким или более высоким голосом. В конце концов от кошек пришлось отказаться. С большим трудом подобрали четырнадцать котов. Их заперли в отделениях рояля, и подготовленный для игры инструмент показали царю. Но начались новые неприятности. Когда музыкант ударял по клавише, уколотый в хвост кот подавал совсем не тот голос, который от него ждали. Мяуканье звучало то выше, то ниже нужного звука. И бедолага продолжал трубить свое фальшивое соло и тогда, когда должен был вступать уже следующий кот, а ему надо было молчать. А кот, хвост которого укололи уже несколько раз, переставал ощущать боль и молчал, когда должен был мяукать. Вместо ожидаемой музыки звучали мерзкие вопли. Царь при этом великолепно развлекся. Может быть, даже лучше, чем в том случае, если бы коты промяукали ему какое-то классическое музыкальное произведение[305].

Хотя речь и идет о маркграфе, надо сказать, что славу изобретателя он, возможно, и не заслужил. Кое-кто приписывает ее ученому иезуиту Атаназу Кирхнеру, который описывает инструмент в своей книге "Универсальное музыкальное искусство". Но Кирхнер имел, видимо, в виду более старое изобретение — инструмент, который фигурировал в 1549 году на церемонии вступления испанского короля принца Филиппа II в Брюссель. На этот случай наткнулся в ходе своих исследований в области истории музыки Я. Б. Уэкерлин[306]. На нарядно украшенной повозке в праздничной процессии везли кошачий рояль; в данном случае нажатие клавиши не приводило к уколу хвоста иглой. Был избран более гуманный способ. С помощью привязанной ленты кота дергали за хвост. На рояле играл дрессированный медведь, а дрессированные обезьяны плясали под раздирающую душу музыку.

Добросовестные исследователи не удовлетворятся этими данными. В числе других томов справедливо известной библиотеки чудес Хачетта ("Bibliotheque des merveilles") вышел интересный труд Р. Радау[307]. Автор пишет, что придворный шут венгерского короля и германского императора Жигмонда Кунц фон Розен тоже создал кошачий рояль, такой, как у гессенского маркграфа.

Вряд ли можно глубже забраться в ящик истории музыки. Насколько была распространена эта глупость, свидетельствует тот факт, что сам Каллоз изобразил на своей причудливой картине кошачий рояль. Этой картине впоследствии подражали три художника: Де Бри, Де ла Винь и Я. Келлертхалер.

ЛОВУШКА ДЛЯ БЛОХ

Доктор Валентини также посчитал кошачий рояль достойным включения в его взыскательный научный труд. А на соседних страницах мы видим изображение другого имеющего музейную ценность изобретения. Оно называется "ловушка для блох". Известный эпос Фишарта[308] "Der Flohhaz" также говорит о нем. Один из героев эпоса осуждает изобретение такими словами:

Это было злодейское изобретение против всего блошиного рода. Излагающая свою жалобу негодующая блоха ссылается на остроумное решение агригентского тирана Фалариса, который, как известно, распорядился опустить первым в желудок раскаленного металлического быка самого его изобретателя. Подобной судьбы блоха желает и изобретателю ловушки:

Не зная ловушки для блох, невозможно понять эту зарифмованную блошиную жалобу. Ловушка представляла собой сделанную из слоновой кости или другого благородного материала трубку с отверстиями. В трубку опускалась палочка, которая смазывалась смесью человеческой крови и меда. Зная психологию блохи, изобретатель был уверен, что любящее укромные местечки насекомое с темной душой обязательно заберется в трубку. А там оно прилипнет к палочке. А чтобы уничтожить дневную добычу, достаточно опустить трубку в кипяток. Трубку носили на шее — на красной цепочке или шнурке.

Несколько экземпляров остроумной штуковины и сегодня можно увидеть в немецких музеях как диковинные образцы истории культуры.

На посетителей Kunst — und Wunderkammer из-за стекол витрин смотрят и многочисленные другие странности.

Они могут полюбоваться чудесными пейзажами, видами городов, изображениями развалин замков, которые на расстоянии кажутся тончайшей резьбой по меди. При более тщательном рассмотрении выясняется, что это творения женщин из Виллиха, которые в 1782 году удивили любителей живописи своими вышивками, выполненными человеческими волосами.

Рядом, как пролетарии в знатном обществе, выставлены перочинные ножи, ножницы, гвозди и железяки. Они знаменательны тем, что предварительно кто-то проглотил их, и после того, как их извлекли из желудка хирургическим путем, они были рекомендованы для коллекции знатного владыки.

Крюниц относит их к разделу, где хранятся экспонаты, связанные с историческими знаменитостями. В наши дни их перевели в подобающее место — в анатомические коллекции. Совершенно исчезли из музейных залов и сегодня, может быть, пылятся где-то в музейных подвалах подлинные экспонаты амбрасской коллекции, среди них веревка, на которой повесился Иуда. Туда же, наверное, попала и мраморная урна из шваммердаммской коллекции, а ведь в ней хранится прах такого человека, как Аристотель.

Подчеркиваю: за козыряющие своей подлинностью редкости отвечает не их доброжелательный открыватель, а потерявший из-за плесени истории нюх искатель древностей, который должен удовлетворить свой голод в отношении памятников прошлого любой ценой, даже неизвестно откуда появившимся прахом Аристотеля или, как пишет Йокаи, теми ножницами, которыми был отрезан хвост коня императора Арнульфа, когда тот скакал по Эннскому мосту.