Серия "Афган. Чечня. Локальные войны". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - Беляев Эдуард Всеволодович - Страница 907

— Ну что тут у вас, — говорит генерал, поднимаясь по стремянке. В этот момент обмотанного чехлом правака выворачивает. Борттехник успевает отпрыгнуть, и на полу расплескивается красная жижа. Он поворачивается к комдиву (который уже открывает рот в гневном удивлении) и кричит:

— Все назад, у него — краснуха!

Резко пахнет брагой. Но генерал не успевает почувствовать запах — резко развернувшись, он спрыгивает со стремянки и быстро идет ко второму борту с криком:

— Запускайтесь, вашему товарищу плохо!

В Шинданд борттехник летел в правой чашке, и, не теряя времени, учился — ноги легко касались педалей, левая рука — шаг-газа, правая — ручки управления. Его конечности повторяли движения конечностей командира. На подлете услышали, как ведомый запрашивает:

— «Пыль», я — 945-й, прошу приготовить машину с доктором, везем больного.

— Вот заботливый генерал попался, — досадливо сказал командир и вмешался: — «Пыль», пусть машина ждет на третьей рулежке, я там больного передам.

Сели, «десятка» остановилась у ждущей машины, командир махнул рукой ведомому: рули на стоянку. Борттехник Ф. выскочил, подбежал к доктору, и объяснил ему, в чем дело.

— Подбросьте его до модуля, доктор, иначе комдив всем вставит!

— Понял, — улыбнулся доктор, и подозвал двух солдат. — Грузите больного.

Когда вертолет зарулил на свою стоянку, там его ждал сердобольный комдив. Он встретил командира словами:

— Ну, как, увезли вашего товарища в госпиталь?

— Так точно, товарищ генерал!

— Ну и, слава богу. Пусть выздоравливает. Хорошие вы все-таки ребята, вертолетчики, и служба у вас тяжелая. Геройская у вас служба!

Десятое правило борттехника

Жизнь борттехника в полете всецело зависит от летного мастерства летчиков. А летчики бывают разные — одни летают как бог, другие — как дьявол, третьи вообще не умеют.

Однажды инженер приказал борттехнику М. временно принять ВКП[113] вместо выбывшего из строя прапорщика Похвалитого.

— Хорошо, отдохнешь от боевых, — с фальшивой радостью за товарища сказал борттехник Ф., которому теперь предстояло летать за двоих без отдыха.

Задачей ВКП была ретрансляция — поддержание связи с бортами, улетевшими на задание. Набрав высоту 5000 м, вертолет наматывал круги чуть в стороне от аэродрома. От службы лейтенанта М. на ВКП была польза и для лейтенанта Ф. Когда ВКП приземлялся, лейтенант Ф., если был в это время на стоянке, сразу поднимался на борт к лейтенанту М. Потому что в салоне вертолета, проведшего часа два на высоте 5000 был зимний холод — и после жара стоянки было счастьем провести здесь полчасика, попивая горячий чаек из термоса борттехника М. и покуривая (покурить в холоде — это деликатес)…

Первые полеты прошли спокойно. Командиром экипажа был маленький, с трудом гнущийся (видимо, с хроническим радикулитом) капитан К. На правой чашке сидел невозмутимый как рептилия старший лейтенант В. Большой любитель чтения, он всегда брал в полет книгу.

В тот день командир экипажа прибыл на стоянку один. Правака все не было, а взлет откладывать нельзя — приближалось время выхода на связь с комэской. Капитан К. решил взлететь без правака.

— Один хрен, от него никакого толку. Читун! — сказал он. — Ты, Феликс, во время взлета посиди на правой чашке, чтоб с «вышки» не заметили его отсутствия.

Так и слетали без правого летчика. Борттехник М. весь полет просидел на его месте. Когда приземлились и зарулили, увидели старшего лейтенанта В., который сидел у контейнера на ящике с нурсами и, попыхивая сигаретой, читал детектив. Он молча выслушал подробное мнение о себе капитана К., и они удалились.

На следующий день экипаж прибыл в полном составе и вовремя. Борттехник М. в шутку предложил праваку снова посидеть на стоянке. Тот пожал плечами, выражая согласие, но командир решительно возразил, будто предчувствуя неладное.

Взлетели, отошли от аэродрома в сторону Анардары и начали крутить круги с малым креном. Все было как всегда — правый раскрыл книгу, борттехник, откинувшись спиной на закрытую дверь кабины, задремал.

Но привычная идиллия длилась недолго. Может, сонно жужжащий вертолет попал в нисходящий поток, которые нередки в гористой местности, может стоячий воздух всколыхнуло звено взлетевших «свистков»… Вдруг, при очередном развороте, вертолет начал быстро валиться на правый бок, как получивший пробоину корабль. Крен стремительно увеличивался, командир попытался выправить борт, но переборщил, и вертолет завалился на другой бок с креном в 50 градусов. Командир снова дернул ручку, вертолет опять лег на правый бок. Дальше — хуже. Выравнивая машину, командир взял ручку на себя, вертолет задрал нос, командир двинул ручку вперед и бросил машину в крутое пике. Теперь летчик боролся со скачками тангажа. Машина запрыгала по небу хромым кузнечиком. Борттехник проснулся и, наливаясь ужасом, смотрел на авиагоризонт, который то белел, то весь заливался черным. Командир уже беспорядочно дергал ручку и двигал ногами так, будто ехал на детской педальной машине. Он начал паниковать, из-под шлемофона по лицу струился пот. Борттехник, болтаясь в дверном проеме, зацепился взглядом за высотомер — да они просто падали, и за какие-то секунды потеряли полторы тысячи! До вершин Анардары оставалось совсем немного — вот они, качаются перед глазами, стремительно вырастая. Борттехник выхватил из-под сиденья свой нагрудный парашют и начал цеплять его к подвеске. Карабины срывались в мокрых пальцах, и парашют никак не хотел срастаться с телом. «Вот он, пиздец! — пронеслось в голове. — И даже не в бою!».

И тут в наушниках раздался недовольный голос правака.

— Кончай буянить, командир! — сказал он. — Дай-ка я…

Тремя простыми движениями старший лейтенант В. вывел вертолет из беспорядочного падения и перевел его в спокойный набор высоты.

— Почитать спокойно не дадут… — проворчал он. — Прими управление.

После этого случая борттехник М. записал в своем блокноте с девятью правилами еще одну заповедь: перед вылетом проверить комплектность экипажа.

Теперь, когда правый летчик опаздывал на вылет, борттехник М. сам шел его искать.

Мелочи службы

У вертолетчиков есть примета — перед вылетом экипаж должен помочиться на колесо своей машины. (Истребители, наоборот, считают подобный акт оскорблением самолета).

Обычно самым используемым в этом смысле является левый пневматик — его орошают перед вылетом все три члена экипажа.

А пассажиры, ожидающие вылета, на этот левый пневматик всегда присаживаются. Больше не на что…

Пара идет метнуть бомбы в районе гор Анардара. Цель — пещеры, где по данным разведки находится перевалочная караванная база. Борт № 10 педалирует капитан Трудов. Его правый летчик, лейтенант по кличке Милый, устанавливает в отверстие в полу прицел для бомбометания (что-то вроде перископа наоборот — труба, смотрящая вниз).

Командир выводит машину на боевой, спрашивает:

— Штурман, дистанция до цели?

Милый смотрит в карту, потом приникает к окуляру прицела. Наконец, отрывается от окуляра и, задумчиво глядя на командира, отмеряет руками в воздухе сантиметров тридцать:

— Ну, где-то так примерно…

Как-то вечером борттехник Ф. рассказывает соседям по комнате о своем сегодняшнем вылете.

— Мало того, что у нас кончились нурсы, у меня еще и пулемет заклинило — я у правака два карандаша сломал, выковыривая перекошенный патрон. А духи все долбят и долбят. Я кричу командиру — пора, мол, удочки сматывать…

Тут борттехника Ф. перебивает борттехник М., читавший на кровати книгу.

— А вы что, удочки с собой брали? — с интересом спрашивает он.

— Да, Феликс, — отвечает после паузы лейтенант Ф. — Спиннинги, бля…